Марина Ушакова – Восхождение нелюдя (страница 4)

К ногам Бенира упал диск. Простой белый диск с изображением изогнутой ленты и отверстием для шнурка.

Вытерев внезапно выступивший пот со лба, Бенир быстро собрал все вещи, засунул лицензию в карман и стремглав кинулся к дереву, заметив, как опасно вытянулись тени. С минуты на минуту начнут выползать из-под земли падальщики.

Он едва успел подняться на безопасную высоту, как снизу начали раздаваться скрежет и шуршание.

Заранее подготовленные палки уложил поперёк нескольких ветвей, застелил импровизированную площадку старыми тряпками и лёг спать, чутко прислушиваясь к каждому звуку. Завтра можно отправляться в город и выменять себе что-нибудь на приличную одежду, одеяло и еду. Он не заметил, как на подошве его истрёпанного ботика шевельнулся крошечный чёрный прямоугольник, мигнув сотнями светящихся зелёных глазок.

Детёныш падальщика пополз по обуви к голой лодыжке, осторожно коснулся тёплой кожи одним уголком своей “головы”, и тут же отдёрнулся, посинев. Некоторое время маленький падальщик качался, потом свернулся в трубочку и втиснулся в отворот ботинка.

2. Судьи. Всем с детства родители, соседи объясняют, как себя вести при встрече с ними. Ничего нельзя утаивать. Нельзя лгать. Нельзя убегать. Нужно честно ответить на любой вопрос судьи и, даже если человек нарушил закон, наказание будет смягчено максимально. В ином же случае судья может жестоко покарать виновника.

А ещё судьи никогда не спускаются на поля сражений до тех пор, пока падальщики там всё не зачистят до голой земли. Но их часто можно увидеть на холмах, внимательно следящими за битвой.

Бенир рассматривал облака, шагая широким шагом по пыльной дороге. Он ещё помнил неприятную историю, когда сосед побежал прочь от судьи. Судья лишь взмахнул рукой, и человек рассыпался пеплом. Всё. Не стало человека. А всё из-за страха, с которым тот сосед не сумел совладать. А может и преступление было им совершенно страшное.

Трудно сказать наверняка, какие именно преступления караются судьями смертью. Бенир помнил только несколько условий. А побег всегда заканчивался гибелью. Нападение на судью тоже ничего хорошего не сулило бунтарю. Судью невозможно убить. Любое оружие беспрепятственно проходит сквозь него.

Самое страшное наказание – поцелуй судьи. Душу высасывает, оставляя иссушённое тело до костей. Не убивает, а лишает тело жизни медленно и мучительно. Такое наказание судья назначает тем, кто тронет невинную девушку до свадьбы. Даже если она сама дала согласие.

Мальчик остановился на гребне холма, увидев внизу разноцветные дома. С южной стороны раскинулось пёстрое поле базара. Ему туда.

По пути вынул из кармана лицензию и, продев шнурок, надел на шею, оставив диск болтаться поверх одежды. Это его пропуск через границы, разрешение на работы, разрешение на обмены и продажи. Это его защита и будущее. Лицензию, разрешающую столько много разных действий трудно получить. Чем он заслужил белую лицензию? Обычно первой дают зелёную. И если человек не нарушает правил, то со временем ему её заменяют на синюю, потом красную. Белая считается почти универсальной. Самая редкая лицензия прозрачная, с золотой каймой по краю. Такой лицензией владеет только мастер, живущий на отшибе Релина и изготавливающий ножи для солдат. Больше ни у кого Бенир не встречал такой лицензии.

Если купец нарушает закон, лицензия сама чернеет, а иногда и увеличивается в размерах так, что даже крепкий мужчина не в силах её поднять. А уж если она прижмёт шнурок, то сидеть такому купцу, пока не появится судья, и не определит будущее преступника.

Ещё раз взглянув на белый диск, Бенир облегчённо вздохнул и мысленно сам себя похвалил за смелость. А ведь мог испугаться и дать дёру. Ох, плохо бы это закончилось, наверняка. Хотя, он не слышал, чтобы судьи убивали людей до шестнадцати лет. Вроде бы детей они не трогают. Но лучше не рисковать.

Вокруг города плотно прилегают поля, на которых в широкополых шляпах работают крестьяне. Обыденная картина. Тут же дети, помогают родителям. Крестьянских детей не увидишь сидящими без дела. Позволить себе развлекать могут дети солдат, если те ещё живы, сыновья учителей и мастеровых. И, само собой разумеется, бездельничают дети управляющих и купцов. Это уже элита. Они могут себе позволить свободно разгуливать по городу с леденцом во рту, подбоченясь, свысока глядеть на остальных.

В этом городе много детей, играющих на улицах. Ничем нельзя объяснить такое явление, кроме как наличия в городе производственной фабрики или артели. Родители на работе, а дети, выполнив все домашние поручения могут вдоволь играть и веселиться. Играть.

Бенир остановился, заметив на площади десяток мальчишек, гоняющих мяч и путающихся в ногах прохожих. Они смеются, а Бенир не помнил, когда так беззаботно смеялся последний раз. Внезапно он захотел тоже поиграть с ними. Он выполнил достаточно работы, хорошо заработал, получил лицензию, и теперь имеет право отдохнуть.

Он сделал шаг в сторону детей, но тут же остановился, поджал губы и нахмурился. Мешок, набитый сокровищами, нельзя оставлять без присмотра. Сначала нужно надёжно спрятать его, а уж потом игры и веселье. Да и есть охота, в животе всё стянулось от голода до самой спины. Он не ел нормально несколько дней.

– Гляньте-ка, делец!

Мальчишки заметили его и с уважением обступили со всех сторон, рассматривая его лицензию, тыкая пальцами в мешок на спине и споря о его содержимом.

Бенир отступил и насупился, готовый отстаивать свои вещи и лицензию. Но те, заметив, что он не из народов вайи, осторожно тоже сделали шаг назад, опасливо зашептались.

– Ты не местный, да? Релин? – поинтересовался самый старший из них, держа мяч прижатым к боку и не отрывая зачарованного взгляда от лицензии.

Бенир утвердительно кивнул и быстро окинул опытным взглядом всю улицу, отмечая вывески и запоминая последовательность зданий и проулков, уходящих в стороны от площади.

– А чего в наш город пришёл? Торговаться?

– Меняться, – мрачно поправил его релин, сдвигая в сторону свой мешок, чтобы освободить при необходимости руку с ножом из кармана.

Мальчишки переглянулись. Старший лишь вскинул брови.

– Ну, так тебе нечего опасаться в нашем городе. Добро пожаловать, сын врага. Преступников у нас нет, а детей врагов здесь не обижают. Вон там хорошая гостиница. Моя мама хозяйка. Хочешь, провожу?

Бенир исподлобья посмотрел в указанном направлении. Ещё бы, нигде нельзя трогать детей до достижения шестнадцати лет. За такое сразу голову с плеч, даже если ты сын релина в городе вайи.

– Веди.

– А деньги есть? – не унимался старший, поглядывая с высоты своего роста: вайи был на голову выше путешественника.

Бенир недобро зыркнул и незаметно пересчитал всех мальчишек. Такую толпу он вряд ли осилит. Но старший, пожевав губами махнул в сторону гостиницы головой.

– Иди за мной. А то чую, что не простой ты парень. В обиду себя не дашь.

Тут он рассмеялся, направившись в нужном направлении.

– Мы не станем тебя грабить, сын врага. Нам потом от мамок достанется. Да и перед судьёй что-то не хочется ответ держать, если по нашей вине ты пострадаешь.

Бенир ничего не ответил и молча пошёл следом, поглядывая с опаской на плетущихся позади него остальных мальчишек. Те перешёптывались, указывая то на его потрёпанные ботинки, то на старую одежду, то на огромный и явно очень тяжёлый мешок.

– Меня Доном зовут, – представился старший. – А это мои два младших брата и соседи. С пелёнок дружим.

– Бенир, – без желания буркнул релин, зацепившись взглядом за раскрасневшееся лицо прохожего забулдыги, алчно таращащегося на его мешок. Но встретившись со взглядом путника, тот быстро отвёл глаза и исчез за углом. Похоже, без приключений в этом городе не обойдётся.

– Ты очень взрослый для своего возраста. Видать, сын погибшего солдата и выживаешь, как можешь. Много таких проходят в поисках лучшей доли через наш город. Но никто ещё не возвращался, – задумчиво молвил Дон, открывая перед гостем дверь в гостиницу и пропуская его вперёд. Громко крикнул:

– Мама, у нас гость! Есть свободная комната?

Бенир замешкался в проходе, заметив в зале за столом много отдыхающих солдат. Одного он узнал сразу: один из тех, кому он перевязывал раны на поле боя. Выжил. И теперь смотрит пристально, недобро то на него, то на его мешок.

Мальчика отвлекла румяная, пышущая здоровьем красивая женщина, заслонив собой солдата:

– Добро пожаловать, сын врага. Проходи. Комната есть. Вот ключ…

– Тоже запрёте, чтобы жандармов вызвать и сдать меня им? – прервал её Бенир, беря ключ.

Женщина оживлённо вскинула брови.

– Зачем мне это? Мой гостевой двор процветает. Мне всего хватает. Иди с миром, сын врага. Заплати лишь два медяка, да отдыхай себе, сколько потребуется. Еду принесу чуть позже: обед ты пропустил, а ужин я ещё не готовила. Ступай. И не обращай внимания на вояк. Они скоро уйдут снова на войну.

Бенир шагнул в сторону и многозначительно посмотрел на солдата. Едва заметный жест на кругляш на груди, и боец отвёл взгляд, рыкнув что-то нецензурное в сторону. Лицензия судьи. За этого пацана судья может голову оторвать.

Дон проводил гостя в его достаточно просторную комнату. Окно выходило на другую сторону двора: видна река, луг и часть поля, на котором медленно двигались согбенные фигуры крестьян.