Марина Ушакова – Королева Дома (страница 9)

Ходили слухи, что у госпожи Веллы было идеальное чистое тело без шрамов и родимых пятен. Только на левой лопатке была скрыта татуировка ключа от Дома. Но это ведь только слухи?

У лота княжны Арты тоже гладкая кожа и ровные белые зубы. И на открытых участках тела нет ни единого родимого пятна. Только старые следы царапин на предплечьях от крысиных когтей и змеиных зубов. Девочка охотник.

Бав мотнул головой. Нет. Если бы господин считал её простым лотом, то не привёл бы её в свой дом, и уж тем более в комнату возлюбленной супруги. Здесь кроется какая-то тайна. И дело не в титуле девушки. Титулованных особ из нижнего города лицитатору часто приходилось выставлять на продажу. Но он никогда и никого из них не приводил в дом, оставляя в бараках для прислуги до дня аукциона.

Хозяин привёл в дом чёртово тощее недоразумение, на котором мяса под лупой не найдёшь. Бреда долго не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок. Покоя не давала девчонка, сладко спящая на втором этаже, а не в крыле прислуги или в бараке. Девица вселяла странный ужас и ненависть. Ещё никто из лотов не вызывал у старой экономки столь сильных эмоций, будто в доме бомба, готовая разорваться в любой момент. Да, что же это такое? Неужели столь внимательное отношение к девчонке только потому, что она напоминает госпожу Веллу?! Что задумал старик?

Бреда всё же забылась мрачным липким сном. Во сне явилась покойная мама. Она скалила свои заточенные зубы и, вытирая с лица кровь ребёнка, которого съела, с укоризной повернулась к дочери и неестественно елейным, тоненьким голоском сказала:

– Доченька, Бредушка, ну, зачем ты так неласково с гостьей обращаешься? Она же маленькая, хилая. Её поберечь нужно…

– Откормить, – подытожила, рыча, Бреда, жадно облизываясь. – И сожрать. Да, мама, я буду с ней ласкова.

– Её нельзя кушать.

– Да, нельзя, – прошептала уже вслух экономка, затягивая в рот одеяло и обсасывая его угол. – Её надо порвать и сожрать!

– Пойдём со мной, доченька, – прошептала мать, протягивая окровавленные руки. – Здесь много еды. Здесь много жирненьких, розовых людей. Идём. Полетели, птичка, там много еды.

Бреда ухватилась за её ладони с радостью. Идя за матерью, она внезапно вспомнила, что такой сон сулит смерть. Но тёплые руки матери так не хотелось отпускать, а её обещания вызвали новый приступ слюнотечения.

– Иду, мама. Покажи мне Арту на столе. Я хочу рвать зубами это хилое тело…

Она проснулась от собственного голоса. С досадой откинула мокрое от слюней одеяло в сторону и посмотрела на часы. Сколько лет она не ела человечину? Десять? Пятнадцать? Этот голод невозможно утолить бараниной и мясом птиц. Ну и сон. Приснится же.

Внезапно Бреду осенило. Теперь ясно, почему у неё никогда не было братьев и сестёр! Мать и отец съедали их! Ну, и поделом! В кланах рыскачей право на жизнь имеют только сильные и здоровые дети. Слабым в их жестоком мире нет места. Да и что в Долине можно было есть? Крыс и насекомых? Ну, уж нет. Такое едят только слабаки, вроде лота Арты и её родни.

Пять часов утра… Ах, да! Пора вставать и готовить завтрак для господина и его семьи, так как кухарка Тира придёт ближе к восьми утра. И эту маленькую дрянь, что втёрлась в доверие к лицитатору, тоже надо кормить.

Бреда наслаждалась своей злобой. Не выспавшаяся, кипящая, словно вулкан, экономка спустилась на кухню в цокольный этаж. Открыв дверь полутёмного помещения, женщина застыла от ужаса: по столам скакал странный светящийся зверёк с плоской лягушачьей головой, выпученными глазами, чешуйчатым голубоватым телом и прозрачными, будто из тонкого стекла крыльями. Оно прыгало по столам на задних лапах, засовывая в широкую пасть с мелкими зубами кусок отличнейшего филе индейки крошечными передними лапками с розовыми пальчиками, похрюкивая от удовольствия! Это мухан из нижнего города?! Новый вид мутантов? Таких муханов в Долине Бреда ни разу не видела, но не сомневалась, что это именно мухан. Как сюда попал этот опасный и кровожадный мутант?! И муханы не летают поодиночке, значит, где-то здесь вся его стая! А ещё они не светятся. Это, точно, новый подвид гадости!

Перед глазами экономки в мгновение ока пронеслось воспоминание, когда, будучи ребёнком, она с криками ужаса убегала от стаи таких тварей. На спине женщины так и остались шрамы от когтей и зубов кровососущих мутантов. Но те муханы были чёрные, бесшумные и клыкастые. А это что? Это точно мухан?

Зверёк резко повернулся. Увидев экономку, он бросил мясо на пол, раскрыл пасть, высвобождая второй ряд неестественно огромных и острых, как бритва зубов. Из пасти раздалось угрожающее шипение, распространяя зеленоватый пар. В выпуклых глазах зверя, Бреда увидела нечто странное – знаки! Они бежали ровными рядами сверху вниз, подсвечивая красные зрачки.

В голове от ужаса помутилось так, что неожиданно для самой себя, Бреда издала истошный визг на грани ультразвука, подняв домочадцев с тёплых постелей на три часа раньше положенного.

Выбегая из кухни в узкий и тёмный коридор в состоянии животного ужаса, она с грацией носорога, смахнула с подставки масляный светильник и понеслась дальше, размахивая руками, спотыкаясь и визжа. Разлитое масло мгновенно вспыхнуло, пожирая деревянные настилы и фанерную обивку на стенах. Огонь стремительно добрался до окон и поднялся по занавескам к потолку, застилая густым дымом все этажи, проникая во все щели. А тучная экономка, ослепнув от страха и, ничего соображая, провалилась в подвал, пересчитала копчиком все крутые ступени и, миновав мешки с овощами, затихла в винном отделении погреба.

Проснувшись, челядь и члены семьи Фризз начали носиться по всему дому, в попытке найти источник пожара. Коридор тушили общими усилиями. Ведра с водой из пруда передавал по цепочке даже Эльб. Он не успел переодеться из смешной серой шёлковой пижамы в чёрный горошек в свой сдержанный костюм, и бегал, роняя мягкие тапки, прыгая на одной ноге и костеря путающихся под ногами испуганных слуг.

Арту прогнали обратно в комнату, опасаясь, что лот поранится или получит ожоги, что недопустимо ввиду приближающейся даты аукциона. Девушка со скучающим видом наблюдала из окна занятную возню, догонялки с вёдрами наперевес и ждала финала. К счастью, пожар потушили быстро. Господин Эльб с достоинством дождался, пока ему найдут его потерянные тапки, и гордо вскинув голову, направился в свои покои, чтобы переодеться. До Арты донеслось его отчаянное брюзжание, когда он проходил мимо:

– Ноги теперь грязные. У меня ноги грязные, а я ведь лицитатор! С ума сойти! Ноги грязные! Кто-нибудь, принесите мне таз с водой и мыло! Мне надо вымыть ноги! Ноги грязные! Как так?..

Он шёл по садовой дорожке на цыпочках, так и не надев тапочки, и ойкал со страдальческой гримасой от каждого камушка, попадавшего под ступни. Тапочки он нежно прижимал к груди руками в перчатках. Интересно, он что, и спит в перчатках? Арта успела рассмотреть на его лодыжках влажные, с сукровицей язвы. Большие и глубокие язвы.

Наигравшись вволю в пожарных, вся челядь по приказу хозяина бросилась наводить порядок и искать виновника. Кто-то слышал крики Бреды. Сделав соответствующие выводы, найдя погрызенный кусок филе индейки на кухне под столом, дружно решили, что кроме экономки, никто из слуг не питает особой страсти к сырому мясу. Встаёт же она рано, зачастую в пять утра. Следовательно, пожар устроила она. Да и факт её исчезновения подлил масла в огонь. В процессе её поиска люди заводились, готовясь надавать ей люксовых щелчков по темечку.

Её обнаружили в погребе с лихорадочно зажатой в трясущихся руках, кажется, пятой бутылкой отменного старого вина. Она выдала себя звонким иканием. Рядом сверкали четыре уже опустошенные бутылки с элитными этикетками. Забившись в угол под полками с алкоголем, экономка бормотала что-то бессвязное, никак не проясняя сути случившегося. Сарайные рабочие, кузнец и Бав с трудом выволокли упирающуюся пьяную экономку и потащили, словно мешок, скатывая дорогие ковры её ногами на суд к лицитатору. Тот уже успел переодеться и, с гордо поднятой головой, встречал виновницу пожара.

Но и стоя на непослушных ногах и регулярно икая, экономка не могла четко изъясняться. Дело сдвинулось после пары крепких оплеух от кузнеца. Однако рассказ экономки заставил всех слушателей заподозрить, что она употребила не только вино, но и какую-нибудь дурман-траву. Или, ещё хуже – сошла с ума. Только лицитатор нахмурился: не хватало в их усадьбе мухана! Если хоть один проберётся в черту верхнего города, невзирая на ультразвуковые отпугиватели по периметру, то быть беде. Эти твари принесут не только хаос, но и несметное количество всяких хворей, большинство из которых современные врачи не знают, чем и как лечить.

Растерянные слуги, вооружившись всем, на что горазда человеческая фантазия, бросились искать зверька. Но никого не нашли.

В тот день все члены семьи Фриззов завтракали в своих комнатах. И день прошёл тоже взаперти, так как слуги продолжали обыскивать всю усадьбу, опасаясь, что пьяная экономка всё же не соврала, пытаясь себя выгородить. Никто, правда, уже не сомневался, что испорченное филе на кухне её работа. Пожалуй, более глупой выходки в усадьбе Фриззов не бывало. Бреду ждало длительное наказание и штраф за испорченное пожаром имущество лицитатора, воровство мяса и выпитые пять бутылок отменного вина. Что на неё нашло?