Марина Туровская – Элитное подземелье (страница 4)

Щелчком пальцев я развернула Стерву, начавшую копать ямку, и мы благополучно вернулись в квартиру.

У дяди Ильи на меня всегда мало обращали внимания. Только тети Машина подруга, которая появлялась на каждом празднике с мужем-полковником, в этот раз сначала смотрела на мои кольца и колье со снисходительной брезгливостью, а потом, когда тетя, сминая свой необъемный бюст о ее плечо, прошептала что-то ей на ухо, явно расстроилась, рассматривая двадцать семь бриллиантов…

В фужер с водкой упала офицерская звездочка, мужчины в штатском, с военной выправкой встали, женщины выпили сидя.

Мило и скромно улыбнувшись, я пригубила шампанское и отставила бокал. Я очень не против выпить, но дома, без свидетелей, сидя в удобном кресле. После полстакана водки меня ноги не держат. Колени начинают работать не синхронно, и я падаю, если, конечно, не держусь за стенку, что тоже не доставляет особой эстетической радости ни мне, ни собутыльникам.

Двоюродный брат Андрей не рвался со мной общаться, но посматривал раз в пять чаще обычного. Интересно, с ним родители инструктаж проводили или он сам такой сообразительный?

Гости устроили танцы и слаженно прыгали на ковре гостиной под маршеподобные газмановские песни. Я скромно сидела около мамы, слушала словоизлияния гостей о сложностях в работе.

Дядя мой служит в милиции, теперь вот уже полковник. Тетя Маша тоже работает в МВД, занимает должность невысокую, но теплую, замещает заведующего аптекарским отделом. Сын в том же ведомстве дослуживается до крупнозвездных погон в аналитическом секторе.

Мне гудеж с застольными песнями и напольными плясками быстро надоел. Я достаточно покрасовалась, посверкала глазами и бриллиантами, удивила знакомых и незнакомых теток, так что пора было сваливать домой.

Мама уезжать не собиралась, ей было интересно со сверстниками. Мне в провожатые назначили Андрея. Я попыталась отказаться, но меня никто не слушал. Смешно. Сегодня меня провожают, а когда мы с мамой ковыляли по лужам или мокрому снегу после очередного показушного семейного юбилея, никому провожание в голову не приходило.

Андрей подержал мне пальто, вызвал лифт, помог сойти с лестницы. В автомобиль я села сама.

На третьем светофоре я сообразила, что еду в сторону старого, а не нового дома.

Припарковавшись перед подъездом, я включила сигнализацию и посмотрела на окна своей квартиры. Мне не понравился оттенок темноты за тюлем. Светловато. Может, я забыла выключить свет в ванной, двери которой обычно не закрывала, а может, мне только кажется?

Открыв подъезд, я осторожно начала подъем по лестнице, подняла голову и… остановилась. На верхней ступеньке, радостно глядя на меня, сидела поскуливающая Стерва с голубеньким бантиком на челке.

Странно, не могла же я оставить Стерву вне жилищного пространства. Или могла?

Бедная моя собака, сколько же часов она здесь провела? Но тоже странно. Такую псинку, как моя Стерва, вряд ли кто оставил бы без внимания. Или сопрут, или пожалеют. Значит, я не заперла квартиру, и собака выбежала мне навстречу?

Как предпоследняя тупица, я подергала дверь и удостоверилась, что она стоит незыблемо запертой. Взяв Стерву на руки, я поправила ей бант и открыла дверь для немедленного своего успокоения… Хрена. Успокоения быть не могло.

Первое, что я увидела, так это содранное ковровое покрытие в коридоре. Напрочь снятый палас сдвинут к вмонтированной мебели прихожей. Та-ак. И что дальше? Дальше было еще хуже. В ванной горел свет. Честное слово, уходя, я его выключала.

Нашарив справа от входной двери выключатель, я им щелкнула… и вот она, первая, но самая достоверная неприятность. Ящики в мебели гостиной были выдвинуты, шкатулка с документами опрокинута. Расстегнутая незнакомая спортивная сумка стояла на полу.

Вспомнилась какая-то молитва, типа «убереги меня от напастей»… Не помогло. Войдя в гостиную, я увидела под окном, на полу, незнакомого парня… Маленький, черноволосый, одет, как старшеклассник. С шеей у него было не все в порядке. Как бы и не было шеи. Кровавое месиво.

И пятно на дорогущем ковре.

Не знаю. Наверное, надо было заорать. Или упасть в обморок. Или заорать, кинуться к телефону и потом упасть в обморок. Наклонившись над парнем, я встретилась с ним взглядом. Парень молча моргал.

– Потерпи, сейчас вызову врачей. Ты меня слышишь?

Парень несколько раз моргнул и сделал жест рукой, показывающий, что мне лучше уйти.

Не выпуская из рук собаку, я тихо вышла из квартиры.

Зайдя в темные кусты, я набрала «02» и «03». Милиция и «Скорая» приехали через пять минут. Две машины с мигалками. В подъезд трусцой засеменили люди в форме, в окнах моей квартиры зажегся свет и засверкали вспышки фотоаппарата.

К парню подбежали люди с носилками, и мне стало немного спокойнее. Не знаю, что он делал в моей квартире, скорее всего, залез что-нибудь украсть. Но ведь кто-то решил его остановить – и сделал это с крайней жестокостью.

Глава 5

Кого и за что?

Я стояла в тени полуоблетевшей сирени, сжимала Стерву. Собака слегка дрожала, но молчала. Выждав еще минут пять, я поставила Стерву на землю. Она залилась радостным лаем, наскоро пописала и рванула к огромному милиционеру, задумчиво курившему у подъезда. У милиционера собака остановилась, и он с удивлением уставился на нее.

– Эт-то что за зверь неустановленной породы?

Я, прихрамывая, вышла из-за куста.

– Это йоркширский терьер. Нравится?

Пожилой милиционер растерянно оглянулся вокруг, считая заигрывания с ним, а также рядом с местом преступления совершенно неуместными. Только моя хромота смирила его с неуставной формой его приветствия.

– Девушка, в этом доме произошел несчастный случай. Вы что-нибудь можете сообщить по этому поводу?

– Могу. Я возвратилась домой. Поднимаясь по лестнице, увидела свою собаку, которую несколько часов назад собственноручно заперла в квартире. В квартире, кстати, была включена сигнализация. На полу гостиной лежал неизвестный мне парень с поврежденным горлом. Пришлось вызвать вас.

Милиционер, разговаривающий со мной в пол-оборота, не надеявшийся услышать ничего вразумительного, развернулся ко мне всем корпусом.

– Давайте, девушка, пройдем в квартиру, там удобнее показания записывать.

Я пожала плечами, подхватила на руки Стерву и пошла в подъезд.

– Меня Сергей Дмитриевич зовут, – проворчал милиционер мне в спину.

– Очень приятно. Настя, – оглянулась я.

По всей квартире горел свет. Парня переложили на носилки, и врач оказывал ему первую медицинскую помощь. Вокруг сидели на корточках, ходили из комнаты в комнату и просто стояли люди в форме и в штатском. Самым спокойным оказался оператор, он ходил, вцепившись в свою видеокамеру, и что-то бубнил под нос, плавно обходя мебель и криминалистов.

Сергей Дмитриевич крепко взял меня под локоть, подвел к лежащему на носилках парню.

– Знаете его?

Сглотнув подступившую тошноту, я сразу же отвела взгляд.

– Нет. Второй раз вижу.

– Второй? А когда первый? – оживился милиционер.

– Когда в квартиру недавно вошла, я же вам рассказывала. Что у него с горлом? Закройте, а то меня стошнит.

– Пулевое ранение.

В квартиру вошел водитель со «Скорой». Они с врачом взялись за носилки и вынесли раненого парня.

Криминалист продолжал пачкать мою мебель серым порошком.

– Пойдем, Настя, в другую комнату, – оглядевшись, предложил милиционер. – Не будем здесь мешаться.

Пока Сергей Дмитриевич располагался в гостевой спальне, расправляя на столе протокол допроса, я позвонила маме. Тетя Маша долго ее не звала, расточая мне комплименты по поводу того, как я похорошела. Я не отвечала, ждала, когда же она услышит мое молчание. Не сразу, но все-таки она поняла.

– Что случилось, Настя?

– У меня в квартире раненый незнакомый молодой человек.

Тетя Маша охнула, трубка стукнулась о стол. Было слышно, как выключили музыку и затих гул веселых голосов.

В другой компании я никогда бы не стала говорить о случившемся, не стоит тревожить людей своими проблемами. Но сегодняшние дядины гости были из тех самых органов, которые мне сейчас были жизненно необходимы.

Мама взяла трубку и взволнованно-пьяным языком начала расспрашивать:

– Кто? Где? Почему? Когда ты успела вляпаться?

– Мама, не могу я опять все заново повторять. Ты приезжай, а то мне страшно.

Мама ойкнула. Я не видела, куда она побежала после того, как отдала трубку дяде Илюше, но уверена, что одеваться и спасать меня. Сейчас она не будет экономить денег на общественный транспорт, достанет свои последние деньги или напористо займет у гостей, невзирая на должность и степень опьянения.

Дядя Илья откашлялся в трубку, почмокал губами и почти членораздельно спросил:

– Настя, у тебя какой округ, Северный?

– Нет, я ведь теперь в новой квартире. Северо-Западный.

– Ах да. Тогда совсем хорошо, у нас там Юрка работает. То есть он сейчас здесь. Ты дай нам к трубочке из ребят кого-нибудь, кто поближе.

Я обернулась на Сергея Дмитриевича, который сначала нетерпеливо постукивал ручкой по столу, а потом с пристальным вниманием начал оглядывать стены.

– Вас можно попросить к телефону?