Марина Цветаева – Любви старинные туманы (страница 17)

На нем зеленый и помятый Простой мундир. Он Тот, кто у кремлевских башен Стоял во весь свой малый рост, В чьи вольные цвета окрашен Аркольский мост. * Должно быть бледны наши лица, Стук сердца разрывает грудь. Нет времени остановиться, Нет сил – вздохнуть. Магическою силой руки По клавишам – уже летят! Гремят вскипающие звуки, Как водопад. Цирк, раскаленный, как Сахара, Сонм рыжекудрых королев. Две гордости земного шара: Дитя и лев. Под куполом – как царь в чертоге Красуется британский флаг. Расставив клетчатые ноги, Упал дурак… В плаще из разноцветных блесток, Под говор напряженных струн, На площадь вылетел подросток, Как утро – юн! – Привет, милэди и милорды! – Уже канат дрожит тугой Под этой маленькой и твердой Его ногой. В своей чешуйке многозвездной, – Закончив резвый пируэт, – Он улыбается над бездной, Подняв берет. * Рояль умолкнул. Дребезжащий Откуда-то – на смену – звук. Играет музыкальный ящик, Старинный друг, Весь век до хрипоты, до стона, Игравший трио этих пьес: Марш кукол – Auf der Blauen Donau[2] – И экосез. В мир голосов и гобеленов Открылась тайная тропа: О, рай златоволосых венок! О, вальс в три па! Под вальс невинный, вальс старинный Танцуют наши три весны, – Холодным зеркалом гостиной – Отражены. Так, залу окружив трикраты, – Тройной тоскующий тростник, – Вплываем в царство белых статуй И старых книг. На вышке шкафа, сер и пылен, Видавший лучшие лета, Угрюмо восседает филин С лицом кота. С набитым филином в соседстве Спит Зевс, тот непонятный дед, Которым нас пугали в детстве, Что – людоед. Как переполненные соты –