Марина Сычева – Недобрые духи хакасских степей (страница 2)

– Ага, конечно! Ничего ты не сидела: сбегала во двор, стоило тете Лене шагнуть за порог, – рассмеялась Лиля.

– Тс-с-с, это секрет! – Юлька легко щипнула Лилю за предплечье.

– Ой! За что? – Лиля вывернулась и попыталась щипнуть Юльку в ответ.

– Эй, я что, один должен кашеварить! – возмущенно крикнул Ян.

– Мужчина у плиты – радость для девушки! – отозвалась Юлька. Подмигнула Лиле. – Идем?

– Ага, – Лиля кивнула и первая выбралась из палатки. Вдохнула остывающий, но еще густой степной воздух, раскинула руки в стороны и закружилась. Хорошо! Рядом заливалась смехом Юлька. – Ян! Слушай, Ян! А давай чай заварим, я травяной захватила, местный!

– Тащи свой чай, рыжая: маленький котелок свободен!

***

Термокружка еще хранила чайный жар, и Лиля цеплялась за нее, согревала мерзнущие пальцы.

Со спины подбиралась ночная прохлада, тянулась обнять и не решалась: жаркие угли потрескивали, не подпускали близко.

Юлька смотрела на огонь, склонив голову на плечо Яну. Боясь ее потревожить, он сидел неподвижно, неторопливо рассказывал:

– Здесь много легенд. Мрачных. Мне в детстве бабка рассказывала, пугала, конечно, чтобы не лез, куда не надо. Ведьма Кукат, белая и мертвая, найдет спящего человека и пьет его кровь. А злые и слабые люди после смерти обращаются в демонов-душителей, появляются в сумерках, ходят за людьми с петлей, склоняют к самоубийству. Жаль, я подробностей не помню, устроил бы вам вечер страшных историй. Есть тут любители хорроров?

Ян склонился к Юльке. Та не реагировала – задремала.

– Юль, – тихо позвала ее Лиля. Потянулась, тронула за руку.

– М?

– Пойдем в палатку. Замерзнешь.

Юлька угукнула, но не пошевелилась. Лиля поймала взгляд Яна, вопросительно изогнула бровь. Он кивнул.

– Я все приберу, идите. Слышишь, Юль? – Он осторожно повел плечом. Юлька неохотно выпрямилась:

– Точно помощь не нужна? – пробормотала, сонно растягивая гласные.

– Идите спать, тут дел на пять минут. Справлюсь.

Лиля протянула Юльке руку, помогла встать.

В палатке они возились долго: раскладывали мелочевку, устраивали из толстовок подушки, забирались в непривычные спальники.

– Как огромные гусеницы, – хохотнула Юлька.

Снаружи зашипели угли, залитые водой. Хлопнула дверца машины: Ян убирал посуду. Потом вжикнула молния на соседней палатке.

– Спокойной ночи, – пожелал Ян. Девчонки слабо откликнулись. И стало тихо.

Лиля вслушивалась: трещали кузнечики. Ветерок колыхал боковую стенку тента. Шуршали чьи-то шаги. Шаги?

Да нет, показалось. Или россказни Яна поселили в ней тревогу. Это ж надо: демон-душитель…

– Юль, – шепотом, вдруг подруга уже спит.

– М?

Лиля облегченно выдохнула. Вслушиваться в тишину было страшно.

– Он тебе нравится, да?

– Ян? – Юлька шевельнулась. – Наверное.

Можно было не спрашивать. И так понятно. Но все же…

– А чем?

Но Юлька уже спала.

Высокий, конечно, и улыбается дерзко, но уж очень выделывается. Лиля самодовольных не любила. Хотя… Юлька тоже покрасоваться не дура. Сиять так, чтобы глаза слепило. Бесить. На том они и сошлись, видимо.

Мысли тянулись свежей карамелью. Медленно, липко. Сонно. Лиля барахталась в них, утопала. Проваливалась в ничто. В темноту и шорох шагов. Все ближе и ближе.

Преграда между тобой и миром – два слоя ткани. А там, за тонкой стенкой, бродит нечто. Ищет. Втягивает носом воздух. Круг сужается.

Тело словно придавлено камнем. Не двинуться. Не закричать. Не вдохнуть. Остается только ждать, когда оно настигнет, вытянет из сердца радость.

– Лил, а Лил! – Юлька склонилась над подругой низко-низко: нос щекотали светлые пряди. – Пойдем со мной, а?

Лиля вздрогнула, жадно хватила ртом воздух.

– Напугала? Прости-прости! – прошептала Юлька, виновато улыбаясь. – Пойдем, а? Пописать? Одной сыкотно.

Тело затекло почти до каменного. Лиля выбралась из жаркого спальника. Прислушалась: вроде тихо.

– Ты уже выходила?

– Что? Нет, говорю же: сыкотно.

– Снаружи будто ходят. Слышала?

– Да нет. Это я копалась, а ты сквозь сон слышала. Точно говорю!

Диких зверей в степи вряд ли встретишь. Некому там бродить. Духота палатки? Кошмар? Сонный паралич? Лиля повела плечами, растерла руки, прогоняя мурашки отека.

– Ладно, пошли, – Лиля сняла фонарик с крючка, щелкнула кнопкой. Однако он оказался ненужным: снаружи царил прозрачный предутренний сумрак. Замяв задники кроссовок, Лиля выбрались из палатки следом за Юлькой. Настороженно оглядевшись, выдохнула – никаких зверей.

– Далеко не пойдем, давай за машину, – предложила Юлька.

Присели рядом.

– Дружно журчим, – хохотнула Лиля, стараясь прогнать липкое беспокойство.

– Как типичные девочки – в туалет по двое. Даже если вместо туалета чисто поле.

Лиля улыбнулась: этого Ян не отнимет. Стало легко. Весело, как после внезапной шалости:

– Бежим обратно!

Утренняя прохлада заползла под одежду незаметно, угнездилась в теле – не прогонишь. И потому девчонки долго возились, кутались в остывшие спальники, устраивали руки-ноги внутри тканевых коконов, переговаривались. Чем, наверное, и потревожили Яна. В соседней палатке зашебуршало, заворчало. Юлька округлила глаза: «тсссс!» – приложила палец к губам. Вжикнула молния.

– Блин блинский, кроссовки отсырели! – выругался Ян и двинулся куда-то в сторону.

Юлька закатила глаза: бывалый походник! хорошо, что они догадались спрятать обувь внутрь. Лиля угукнула.

Устроившись спина к спине, каждая в своем коконе, девчонки затихли.

– Эй, Юлька! Лиля! – по тенту зашуршало. – Выбирайтесь. Я знаю: вы не спите.

– Чего тебе? – недовольно откликнулась Лиля, выдернутая из подступающей дремы.

– Выбирайтесь! Что покажу-у!

– До утра не ждет? – нахмурилась Лиля. Наружу не хотелось, но Юлька уже копошилась: ей всегда любопытно. Да и как отказать, когда Ян зовет!

– Что? Что там?

– Пошли!