Марина Светлая – The Мечты (страница 65)

- Я люблю тебя, - услышала она за спиной.

Чувствуя себя предательницей, она еле сдержалась, чтобы стремглав не выскочить из комнаты.

Честно ли она себя ведет? А всего-то и надо – выбрать, что важнее. Принять имеющееся, потому что ведь и правда куда уж лучше! Любящий идеальный мужик. Бери тепленьким, и пусть скачет на задних лапках в собственное удовольствие. Или прислушаться к сердцу, которое как раз-таки и молчит, когда она рядом с Романом. Но неожиданным образом беспокоится совсем о другом человеке: далеком, неизвестном и в то же время очень знакомом, будто он – часть ее самой. Или он и есть ее часть, потому что она все себе придумала. Его, такого близкого, придумала. И за собственными придумками не замечает того, кто под самым боком – каждый день и каждую ночь.

Устроившись в кабинете, Женя раскрыла ноутбук, но вместо того, чтобы сунуться в рабочую программу, первым делом открыла браузер.

Чат. Арт.

Непрочитанным висело сообщение. Сегодня всего одно. Отправленное почти час назад.

Art.Heritage: объявляю вечер нытья и хождения по стенам. Как ты считаешь, бессилие и бездействие – это одно и то же?

Фьюжн: Разное! Но мы слишком часто оправдываем одно – другим.

Следующие несколько минут было тихо. Зеленый огонек возле его аватара не загорался. Женя напряженно вглядывалась в экран, думая о том, что сейчас он очень ей нужен. А она, наверное, нужна ему. Хотя бы немножко – раз пишет такие вещи.

Но его не было. А программу она так и не могла открыть.

Неожиданно ее сообщение изменило цвет. Прочитал.

А потом она с облегчением выдохнула, поскольку внизу окна диалогов появилась самая милая ее сердцу строчка.

Art.Heritage пишет...

Art.Heritage: Я сегодня об этом думал. Ты права. Но каковы шансы упустить главное в жизни, если хотя бы что-нибудь для его обретения делаешь, а? Поздравь меня. Я не сделал ни-че-го. И ничего нет.

Фьюжн: с таким не поздравляют. Но я уверена, лучше делать, даже если не выйдет, чем потом жалеть, что не сделал. Жалость – коварное чувство. Обнажает наши слабости.

Art.Heritage: Да я уже жалею.

Art.Heritage: а вообще не важно. Любовь ведь тоже в числе человеческих слабостей, а люди все равно влюбляются. И жалеют.

Фьюжн: или не влюбляются – и тоже жалеют.

Art.Heritage: а уж если один любит, а второй нет – так совсем паршивая штука получается, не находишь? Самое гадкое, что в этом никто не виноват, хотя мы и склонны придумывать себе вину или оправдания.

Фьюжн: А самое трудное – принять правильное решение.

Art.Heritage: Я свое, наверное, уже принял. Ты права, действовать всегда лучше, чем сидеть на месте. В конце концов, океанам по миллиону лет, а они не устают и не останавливаются.

Art.Heritage: Знаешь, Фьюжн, мы с тобой уже столько времени общаемся. И ты, наверное, единственный человек, с кем я могу вот так говорить, хотя совсем ничего не знаю о тебе реальной. Мне хотелось бы узнать. Потому давай попробуем начать с самого начала.

Фьюжн: Это как? =)))

Art.Heritage: это так! Я решил сделать то, чего не делал уже не знаю сколько лет. Назначаю тебе свидание.

Женя на мгновение зажмурилась в надежде, что буквы развеются. Но когда она снова открыла глаза, приглашение было по-прежнему в их с Артом чате. Легко рассуждать о важности выбора и решений, пока этот самый выбор не оказывается прямо перед твоим носом.

Время пришло. Готова ли она? Может ли выбрать…

Женя занесла руку над клавиатурой, и на пальце блеснул камень кольца, подаренного ей Романом в Италии. Она его приняла. Она сказала «да». Она не может ходить на свидания с другими мужчинами.

Она набрала в легкие побольше воздуха и быстро набрала сообщение.

Фьюжн: Я не готова переводить наше общение в реальную плоскость.

Нажала «Отправить» и замерла в ожидании.

Там, за экраном, тоже все замерло. Потому что в течение следующих бесконечно долгих минут, когда только настенные часы ходом своих стрелок напоминали о том, что она находится в настоящем, движущемся мире, было очень тихо. Потом окно диалогов ожило.

Art.Heritage пишет...

Art.Heritage пишет...

Art.Heritage пишет...

Ответ его был коротким.

Art.Heritage: облом=)

Облом

Облом.

Пять букв.

Женя сидела и смотрела на них, не в состоянии понять, как это так произошло, что она получила приглашение на свидание, которого действительно хотела, но при этом вынуждена была отказать. Потому что это правильно. Потому что так надо. Потому что Рома...

Но как же так произошло? Почему именно сейчас?

Именно сейчас Арт довольно скомкано, хотя и по-доброму, прощался и говорил, что идет спать. Даже пошутил на тему того, что сон вообще всегда лучшее решение в непонятной ситуации. А потом сказал будничное: «До завтра!» - но Жене казалось, что завтра уже он ей ничего не напишет. Что на этом их общение закончилось, хотя ведь всерьез ничего не начиналось.

Потом в кабинет без стука завалился Роман, и она, словно из нее разом вышибли весь воздух, судорожно подрагивающими от волнения пальцами сворачивала окно браузера и переключалась на свою рабочую программу, пока он шел от двери к столу. Едва не поймал с поличным.

«Жека, в кроватку пора!» - нарочито строгим тоном сообщил Моджеевский, целуя ее макушку и заглядывая в экран.

«Уже почти иду, просто программа немного тупит», - ответила она, чувствуя растерянность, вину и дурацкую уверенность в том, что еще немного – и попросту разревется, как последняя дура. Наверное, именно поэтому, пытаясь справиться со слезами, она и не заметила, как Ромка удивленно подкинул брови и озадаченно что-то пробормотал себе под нос – она не расслышала. Зато, когда его указующий перст ткнул в список сотрудников, развернутый на экране, она чуть не подпрыгнула.

«Господи, как ты на этом работаешь? – выдал он возмущенно. – Конечно, у тебя на одну операцию куча времени уходит! Это же, наверное, еще на Delphi написано триста лет назад!»

«Восемнадцать».

«Что?» - не понял Моджеевский.

«Я говорю, восемнадцать, - сдержанно ответила Женя, понимая, что эта сдержанность дается ей с колоссальным трудом – и, наверное, с каждым днем будет все труднее. Но все же, собравшись с духом, она продолжила: - Восемнадцать и триста – не равные значения. Восемнадцать – меньше примерно в шестнадцать раз».

«В мире технологий – это практически тождество. Эта твоя прога даже со всеми обновлениями утратила актуальность лет десять назад!» - продолжал настаивать Рома, включив снисходительность, которая бесила ее еще больше.

«И что? Работает же».

«Это не работа, а мучение! Ты должна кнопку нажать – и чтоб летело. О чем вообще ваше начальство думает? Это же просто не рационально! Надо подбросить им идею софт сменить».

«Кто подбрасывать будет?» - осведомилась Женя, сцепив пальцы.

«Да пригоню к вам своих мальчиков и дело с концом! Софтину вам подберут, а с Палычем вашим я договорюсь о лицензии. Меценат я или где?» - легко, как и все на свете, разрулил Роман и широко улыбнулся, заставив ее скрежетнуть зубами.

Женя резко захлопнула крышку ноутбука и встала из кресла.

«Ты? – хохотнула она. – Ты не где-то, ты меценат!»

И с этими словами направилась к двери, чувствуя себя так, как не чувствовала никогда в жизни – неблагодарной идиоткой. На пороге обернулась и посмотрела в его лицо, выражение которого заставило ее застыть на месте. Будто бы она обидела ребенка, и он не понимал за что. По здравом размышлении, Женя и сама не очень-то понимала. Идеальный же.

Этот его взгляд как-то сразу остудил всю ее злость, вспыхнувшую внезапно и не к месту. Но как же ей было плохо!

«Не надо, пожалуйста, Рома, - устало покачала она головой. – Я тебя прошу, не лезь. Хотя бы сюда – не лезь».

Он медленно кивнул, напряженно глядя на нее. Наверное, и правда понимал больше, чем ему самому хотелось бы. Но этого Женя спрашивать не стала. Она все еще надеялась, что все ее метания и сомнения – от усталости, стрессов, подвешенного состояния его детей и его бывшей. Разрулит. Роман разрулит. А она будет стараться.

«Пойдем спать?» - грустно спросил Моджеевский.

И теперь кивнула она.

На следующий день Арт ожидаемо не написал. И не писал все последующие, отчего Женя с каждым днем из числа тех, что пролетали шустрой чередой в подготовке к грядущим мероприятиям, чувствовала себя хуже и хуже, но сама первого шага не делала, потому что так было бы нечестно по отношению к обоим ее мужчинам – реальному и виртуальному.

Алёна наконец ввела ее в курс дела относительно юбилея, а она сама добралась до каталогов свадебных платьев. Потому что понятия не имела, какие бренды ей больше нравятся – французские или итальянские – как когда-то спрашивал Рома. Давно. Так давно, что уже и не ясно, было это или нет.

Как все на свете хорошее...