Марина Светлая – The Мечты. Весна по соседству (страница 47)

- Это было бы забавно, но я предпочту заниматься ребенком в собственном доме.

- А мне что делать прикажете?

- Искать другого расчетчика.

- Может, вам зарплату поднять? – не сдавалась Горбатова. – Идите на место зама, я вас сколько уже уговариваю! Побудете в отпуске пару месяцев, потом наймете няню! Вы… вы молоды, перспективны, у вас огромный потенциал! И собрались променять карьеру на подгузники? Как так-то?!

- Я всего лишь собираюсь заниматься ребенком.

- Сначала Артем Викторович, теперь вы… вы меня на кого оставляете? На Шань?!

- А вот за Артема Викторовича вы могли бы и побороться. С вашим-то энтузиазмом, - заявила Женя. – Он куда лучше, чем я, как специалист, да и в декрет не ушел бы.

- От вашего Моджеевского – одни проблемы! – огрызнулась Любовь Петровна и принялась растирать пальцами виски. – Где вы его только откопали! Рожаете когда? Сколько у меня времени?

- Новый кондиционер – тоже проблема? – кивнула Женя на внутренний блок сплит-системы, блистающий новизной на стене главдраконового кабинета.

- Это моральная компенсация. Я из-за вас седая вся.

Женя кивнула, вздохнула и спокойно проговорила:

- Как бы там ни было, а в апреле я ухожу в декрет.

Горбатова тяжело вздохнула. Видно было, что капитулировала, поскольку ее круглая поросячья мордочка слегонца побагровела, однако она держалась. Все же ругаться на беременную – совсем ничего святого не иметь.

- По здоровью хоть все хорошо? Нормально себя чувствуете?

- Спасибо, Любовь Петровна, все в порядке.

- Ну… материальную помощь мы вам выпишем… и все от меня зависящее, - неожиданно смутился главдракон. – Если я к вам кого-нибудь посажу – покажете, как в программе работать?

- Конечно же, покажу, - заверила Женя. – И документы все передам, как положено.

- А может, хоть на неполный день, а? – выдала Любовь Петровна последним залпом надежды.

- Не-а, - категорически улыбнулась Женя. – Не хочу.

- Ну и как хотите! – хмыкнула Горбатова. – Ладно, идите работайте. А то когда еще придется. И если вам в какой-то день понадобится уйти пораньше или плохо себя будете чувствовать… - она поколебалась минуту, растерянно поморгала, видимо, сама не ожидавшая от себя такой щедрости, и наконец договорила: - ну в общем, идите и работайте!

Этим незамысловатым напутствием и воспользовалась Женя, чтобы улизнуть из кабинета Горбатой. И пока она перебежками пробиралась через поле вечной битвы в родной окоп, думать могла лишь о том, какой танец с бубнами ей придется станцевать, чтобы день, начавшийся офонаревшим главдраконом, не окончился еще более значительным происшествием. И самое главное, чтобы этот не избежавший столкновения с планетой астероид не зацепил собой ее, Евгению Андреевну Малич, пока еще и.о. начальника расчетного отдела.

В собственной же пока еще вотчине – за дверью расчетного, ее и саму ждало очередное цирковое представление. На стуле напротив Шань восседал дядя Вадя во всей красе и, поставив левый локоть прямо на Ташкин стол и подперев голову ладонью, взирал на Женькину напарницу совершенно влюбленными глазами, а она вдохновенно диктовала ему чей-то номер счета, который он небрежной черкал в блокноте, отвлекаясь от поедания Шань глазами. Ташина улыбка, замершая в уголках губ, не оставляла сомнений в том, что планы у нее в данный момент весьма далеко идущие. А дядя Вадя и вовсе распушил хвост, обрадованный такой покладистостью предмета обожания.

Увидав Женю, он встрепенулся, зачем-то убрал локоть с Ташиного стола, застегнул пуговку на пиджаке и выдал:

- У Ротштейн муж машину разбил, слыхали?

- Сильно? – проявила интерес Женя и глянула на Ташу. Та с самого утра посвящала коллегу во все подробности этой новости, как и многих других где-то между своими отчаянно смелыми идеями доказать отцовство Моджеевского, подать на алименты и обязательно его «прижучить». И как бы Женя ни была категорична в своем «нет», это не мешало Шань строить планы относительно ее, Жениного, благополучия.

- Сильно. Говорят, сам еле живой остался.

- Ужас какой, - сокрушенно вздохнула Ташка.

- Ну вот я и пришел... номер счета попросить... профсоюз в стороне стоять не может.

- Кто, если не вы, Вадим Юрьевич! – вторила ему Шань.

- Действительно, - поддакнула Женя.

- Ну в общем, идем работать! – надевая плащ Супермена, сказал дядя Вадя и сделал дамам ручкой, устремившись спасать сирых и убогих, униженных и оскорбленных и просто тех, кому не повезло разбить машину. А едва за ним закрылась дверь, Ташка оскалилась:

- Эта Ёжиковна у нас всего ничего, а ей уже и надбавки все дали, и материалку выписывают, и премии отвалили… А ее муж у нас вообще не работает! Чего это ей за его машину из наших отчислений еще и платят, а?!

- А чего ты меня об этом спрашиваешь? – пожала плечами Женя, усаживаясь на свое рабочее месте. – Ты вот дядю Вадю об этом спроси.

- Я тебя спрашиваю, потому что не понимаю! Просто не понимаю!!! Как ты могла отказаться от должности, а?! От должности, от алиментов, от того, что тебе по праву полагается. Чего ж ты у нас дура такая, а?

- Ну потерпи еще пару месяцев, - улыбнулась Женька, - и избавишься от меня.

- Еще лучше заявочки! – фыркнула Таша. – Я без тебя точно загнусь… хоть бы подумала, на кого меня оставляешь! Можно я с тобой в декрет, а?

- А вот это уже не ко мне. У тебя вон сколько вариантов, только выбирай, с кого хочешь алименты получать.

Таша рассмеялась и откинулась на спинку стула, а потом ответила:

- Нету вариантов! Слились все! Один дядя Вадя… - она быстро сменила положение, наклонившись над столом и страшным шепотом поведала Женьке великую тайну, о которой, как и о Жениной беременности, давно все догадывались: - Он с женой разводится. И меня зовет… в Альпы.

- Вот прям Альпы? – уточнила Женя.

- Ну… на горнолыжный курорт… он же явно не про наши?

- Чем тебе наши не угодили?

- Ну для человека вроде дяди Вади – как-то несолидно, не? Ты думаешь, он где-то у нас хочет?! – теперь Ташины глаза сделались перепуганными, будто она предположила что-то неприличное.

- Ташка, ты в своей погоне за обеспеченностью дальше носа иногда не видишь, - улыбнулась Женя. – Ты в курсе, куда твой дядя Вадя Олесю возил?

- Как Олесю?! – едва слышно выдохнула та. – Куда?

Женя аж на стуле выровнялась от удивления, а потом прыснула, не сдержавшись.

- Неужели есть что-то, оставшееся тайной для всезнающей Шань?

- Олеся же за Андреем бегает, - побелевшими губами выдавила из себя Таша, у которой в этот самый момент происходило умирание собственного солнца. Или Земля сошла с орбиты. Словом, она переживала персональный катаклизм космического масштаба.

- Кто там у вас за кем бегает – я не знаю, - развела руками Женя. – А вот то, что с Бабаковым она в Карасевку на базу ездила, знают все. Оказывается, кроме тебя.

- Может, он ее просто в машине вез? Ну там… компанией… с Викой. Вместе веселее… Или они прямо и жили там в одном домике? – все еще сопротивлялась осознанию очевидного Шань.

Некоторое время Женя изучающе разглядывала Ташу, пытаясь уяснить давно мучавший ее вопрос – что эта особь женского пола представляет собой на самом деле. Круглой дурой не назовешь, но совершает абсолютно неумные поступки. Беспринципностью, вроде, тоже не отличается, а по мужикам ходит, будто по магазинам. Какой-то совершенно уникальный экземпляр.

- Меня с ними точно не было, чтобы я могла дать тебе исчерпывающий ответ, - сказала Женя. – Если очень нужно – найдешь, у кого уточнить. Не удивлюсь, если твой Андрейка знает подробности.

- Андрейка – не мой! – вдруг всхлипнула Таша и низко опустила голову. Дальнейшая ее речь прерывалась периодическими всхлипами и подрагиванием остреньких худеньких плеч. – Общественный, блин… Он б-баб трахает, а дядя Вадя подб-бирает, коллекционер чертов. У него по осени была уже одна А-андрейкина бывшая. Лоху-у-ушка сельская, разведенка. К нам в-в универ второе высшее получать пристроил, с пацано-ом возился. А… а… а потом мне клялся, что б-бес попутал… а у него п-пу-унктик на Андрейкиных бабах, Жека-а-а!

Женя поднялась из-за стола, налила в стакан воды и подошла к Таше.

- Поездке в Альпы это ведь не мешало, а? – спросила она, протягивая ей стакан.

- Ну я же тогда про Олесю и Карасевку не знала! Думала, и правда б-бес! – с этими словами Таша покосилась на стакан и несчастным голосом изрекла: - Лучше яду! Или водки.

Женя присела напротив Шань на стул для посетителей, подперла голову кулачком и совершенно серьезно спросила:

- Таш, ты правда такая дура или прикидываешься?

- Я ребенка хочу... ну и мужа, - неожиданно и невпопад сообщила Ташка. – Хочу, правда... а кругом уроды... Ты такая счастливая, Жека. У тебя хоть что-то есть. И главдракон премии накинул.

Женька сделала традиционный красноречивый фейспалм. Только в Ташиной голове в одну формулу могли сложиться ребенок, уроды и чужая премия.

Между тем, это бестолковое создание еще немного повсхлипывало и проникновенно добавило:

- А давай вместе в Альпы поедем… ну без мужиков, а? Я такой тур хороший нашла, а тебе рожать еще нескоро.

- Пожалуй, я пока без Альп обойдусь.

- Тьфу ты! Тебе денег жалко, что ли? А вот послушала бы меня хоть раз, вообще бы об этом не думала! – совершенно искренно возмутилась Таша. И в это самое время дверь в кабинет распахнулась, а на пороге материализовалось мифическое существо, покрытое серебристой чешуей и размахивающее огромными крыльями, устрашающе разевающее пасть и отзывавшееся на кличку Любовь Петровна.