Марина Светлая – The Мечты. Весна по соседству (страница 3)
- Не знаю, Рома… - вскинув брови, проговорила она.
- А... ну да... ты же не видела это безобразие в прошлом... – мерзко хохотнул он, сделал еще глоток и срывающимся голосом заговорил: – Мы же тогда не были вместе... надеюсь они учли... что мы вместе.
А потом замер, продолжая смотреть на Женю и понимая – надо извиниться. Дрянь сказал. Не имел права.
Впрочем, извиниться ему не дали. Через мгновение у него в ухе зазвучал голос Арсена Борисыча:
- Роман Романович, можно вас ненадолго увести?
Моджеевский глянул на начальника службы охраны и сглотнул. Борисыч выглядел совершенно непроницаемо, отчего по пояснице запрыгали ледяные иголки.
- Срочное?
- Да. По вашему вопросу новая информация появилась.
- Жень, слыхала? – Роман повернулся к Женьке. – Я отойду, побудешь с Бодей?
- Иди, конечно, - она уже даже не пыталась скрывать, что улыбается через силу. – Иди.
Роман тоже улыбнулся ей – и тоже вымученно. И отпустил ее руку. А когда шел прочь, с каждым шагом все сильнее ощущал пронизывающий холод этого вечера, хотя ночи были еще совсем не холодными.
Администрация клуба располагалась в отдельном здании в стороне от пляжа. Туда они с Арсеном и направились, в кабинет управляющего, который сейчас носился по заведению.
Еще по пути не выдержал. Глянул на Борисыча и хмуро попросил:
- Ты хоть скажи, дерьмово все или жить буду?
- Бабы тебя погубят, - буркнул Арсен.
- Ясно, - ответил Роман и тряхнул головой, пытаясь сбросить хмель. Выходило хреново. Когда они прошли в помещение, которое стратегически определили как переговорный пункт, Роман увалился на кожаный диван и воззрился на бывшего майора Коваля. Впрочем, бывших, как известно, не бывает.
Еще субботним утром тот получил от него задание. Чаще всего учетные записи социальных сетей подвязаны под номера мобильных телефонов или, в крайнем случае, под электронную почту. Первое, конечно, предпочтительнее.
Когда Роман озвучил, что нужно взломать аккаунт Art.Heritage и узнать, кому в реале тот принадлежит, уточнил только одно: «Сможешь?»
«Зря, что ли, хлеб свой ем? И ребята мои?» - удивился его начальник службы охраны и друг. Вопросов лишних не задавал, но Ромка то ли с горя, то ли потому что это действительно было нужно, велел, кроме взлома чужой учетки, проверить звонки с Жениного номера, а заодно и ее email. Его интересовало буквально все, чтобы понимать, насколько ей есть что скрывать. И это куда глубже, чем то, что когда-то давно Арсен узнавал для него в самом начале их с Женей романа.
И сейчас, сидя на этом чертовом диване, он внимательно смотрел на Борисыча и ждал, что тот скажет спустя два дня, за время которых самым трудным было – не показываться Жене на глаза. Сегодня вот один вечер они вместе – и то он шоу устроил. А на черта это шоу? Кому и что он доказывает?
- Получилось? – устало спросил Моджеевский.
- Получилось, - по-деловому подтвердил Арсен Борисович и протянул Роману папку. – Сам посмотришь или озвучить?
Моджеевский принял документы из его рук. Раскрыл на первой странице – и нифигашечки не понял. Номера. Даты. Длительность вызовов. Один из номеров он с трудом, но вычленил. Женькин. Второго он не знал, но... это значить могло лишь одно – она с этим ненормальным общается.
- Кто? – выдохнул он, резко подняв голову и взглянув на Коваля.
- Юрага Артем Викторович. Главный экономист нашего политеха.
- К-то? – резко дернулся Моджеевский, сжав папку так, что бумага под пальцами захрустела. – В смысле – Юрага?!
- Что-то не так? – повел бровью Арсен. – Информация точная.
- Ты соображаешь? Как это может быть Юрага? – опешив окончательно, выдал Моджеевский. – Бред какой-то!
Он снова опустил глаза к распечатке вызовов, подрагивавшей в его пальцах, которые то ли спьяну, то ли от волнения охватил тремор. Тем не менее, он все еще был достаточно трезв, чтобы понимать: звонки на Женин номер с Юрагиного осуществлялись исключительно в рабочее время. Разумеется, в нерабочее они общались в том пресловутом чате. Супер. Но ведь не выглядело так, словно они знакомы в реале. Нихрена не выглядело!
Два человека, болтающих обо всем подряд, но не знающих друг друга. Этот идиот называл ее Фьюжн, а не Женей!
Но чертова дорада на полу. И недоразумение в кроссовках! Борзое недоразумение – и нытик из чата... одно и то же лицо? Как такое возможно?!
- Чушь! – снова гавкнул Роман и притих на некоторое время.
Его расчет был верен. Даже если она не знала, кто такой Art.Heritage, потом все равно бы узнала. И тогда все правильно – измена лишь вопрос времени. Какова вероятность, что Юрага не в курсе, кто такая Фьюжн? Что, черт возьми, за интриги вокруг его постели? Что за ненормальная головоломка? Какого хрена он сам сглупил и не проверил ее вплоть до бывших любовников, когда они сошлись? Может быть, все с самого начала игра?
Ему казалось, что его голова – грецкий орех, по которому лупят молотком, чтобы расколоть. Удар – вся эта нелепица всего лишь случайность. Удар – он лопух, которого все последнее время обманывали с целью подоить. Его так часто пытались подоить, затащить в ЗАГС любыми путями или просто получить побольше от отношений с ним, что он и забыл, что бывает по-другому. Женя напомнила. Женя сыграла на этом и не прогадала? Никогда его не любила. С самого начала – не любила. А будь у Юраги бабки...
Роман медленно встал и с папкой в руках шатающейся походкой направился к мини-бару. Нашел коньяк, достал стакан и, вспомнив про Арсена, спросил:
- Будешь?
- Нет, - отказался тот. – Да и ты бы притормозил. Там есть еще кое-что.
Коваль кивнул на папку.
- Что еще-то? – хохотнул Моджеевский, все-таки плеснув немного алкоголя. – Фотки с пьяных бухгалтерских корпоративов? У них виртуальный роман. А я реальный лох.
- Осенью прошлого года Евгения Малич стала клиенткой брачного агентства «Купидон». И в течение не одного месяца регулярно ходила на организуемые агентством встречи. Так что, пьяные корпоративы – это цветочки по сравнению с тем, чем она занималась.
Роман так и замер со стаканом в руках, глядя на Арсена и с трудом сдерживая подкативший к самому горлу горячий ком. В ушах зашумело. Или это музыка в клубе громче играет?
Опомнился он только в секунду, когда понял, что пальцы сведены так сильно, что стекло вот-вот треснет.
- Что это значит? Чем она занималась?
- Клиентов, с которыми она встречалась, я не опрашивал, - продолжил докладывать Коваль, - но не исключаю брачные аферы. Авантюристка она, Рома. И шлюха.
Моджеевский сам не до конца осознал собственные действия в следующее мгновение. Просто в какой-то момент коньяк расплескался по полу. По нему же затарахтел покатившийся стакан, а он сам оказался носом к носу с Ковалем и держал его за грудки одной рукой, другую занося для удара.
Одна секунда, чтобы одуматься, но труда думать Роман себе не дал. Врезал Борисычу со всей дури, копившейся последние двое суток в его кулаках.
А в мозгу долбило: шлюха. Его Женя – шлюха!
- Ты совсем охренел? – рявкнул Арсен, стряхнув с себя сорвавшееся с цепи начальство и откинув его на диван. – Все в папке. Проспишься – сам посмотришь. А еще лучше – гони ее в шею. Не нагулялся до сих пор?
Вместо того, чтобы рвануть на второй раунд, Моджеевский уронил лицо в ладони и попытался очухаться. Какая папка? Что там смотреть? Нахрена?
- Брачная аферистка? – рассмеялся он, наконец посмотрев на Арсена, на щеке которого начинало краснеть внушительное пятно. От этого рассмеялся еще громче. – Так значит, все-таки дело в том, кто я? Мешок денег? Нашла же она, где искать бабки – в агентстве! Че за агентство-то хоть? Приличные люди или фуфло какое?
- Разные, - уклончиво ответил Коваль и теперь уже сам подошел к бару. Плеснул в стакан из первой попавшейся бутылки, быстро выпил и повернулся к Моджеевскому. – Слушай, Рома. Кончай ты этот балаган. Включи, наконец, мозги и займись семьей.
- Иди ты... сам займись... тебе ж Нинка давно нравилась? Вот и вперед, мое благословение.
- Слабак! – громыхнул Борисыч и, развернувшись на каблуках, двинулся к выходу.
- Арсен! – позвал его начальник.
Тот застыл в дверях и обернулся.
- Чтобы завтра же никакого «Купидона» в моем городе не было. Мне плевать как. Убери их нахрен.
- Я понял. Сделаю, - кивнул Коваль и вышел. А Моджеевский так и остался на чертовом черном диване. Кожаном. Дорогом. Как вся его жизнь – черная и дорогая. Больше уже не пил. За каким фигом пить, если не помогает? Как способ забыться – сомнительно. Имя свое забудешь, а почему оказался в этой жопе – не сотрешь. Во всяком случае, не алкоголем.
Сколько так сидел – тоже не знал. Грохотавшая музыка не перекрикивала его внутренней тишины, родившейся из того, что еще недавно было живым и звучащим. Она была болезненной, эта тишина, она не тревожила мыслей, плавно перетекавших из одной в другую. Сейчас они уже не прыгали, как последние пару суток взбесившимися птицами с ветки на ветку. Нет. Закономерно текли, как текут реки, сплетаясь, впадая друг в друга и выходя к морю.
К морю.
К морю, на пляж вышел и Роман, когда воздух в кабинете сгустился вокруг него настолько, что стало трудновато дышать им и оставалось глотать, как вязкую массу. Он долго стоял один, в стороне от клуба, в котором мигало и переливалось все сообразно прейскуранту и счетам, выкаченным организаторами. Поистине, царский юбилей. Трехсотлетие дома Романовых меркнет в свете иллюминации его собственной днюхи. Интересно, в конце чем удивят? Фейерверками? Световым шоу?