Марина Светлая – The Мечты. Весна по соседству (страница 22)

- Дачу строить не будем, - следом за ним рассмеялась и Женя.

В таком приподнятом настроении, весело переговариваясь, они и отправились домой, в свой вечный курятник, где в настоящее время шел очередной этап борьбы бабы Тони с Анной Макаровной. Обе пожилые женщины, собирали под свои знамена сторонников и обе не желали сдавать позиций. И если с Антониной Васильевной все было ясно, то почему так зверствует тихая, неприметная тетя Аня из первого подъезда – никто не понимал.

Впрочем, эта часть борьбы прошла как-то совершенно вне интересов семейства Маличей, сейчас, под дождем, спешивших пробраться мимо строительных работ к своему подъезду, вопреки пикету, организованному госпожой Пищик и противостоявшему группе музейных налетчиков, приехавших смотреть башню Гунина. В стороне от всего этого безобразия торчал Филиппыч и усмехался в усы, пока его ребята продолжали ковырять фонтан под Жениным подъездом. Клара Буханова как участница пикета усиленно делала вид, что его игнорирует, но совершенно очевиден был и тот факт, что, когда это безобразие подойдет к концу, она, в отсутствие Бухана, затащит Филиппыча к себе на обеденный перерыв.

Вскарабкавшись под всеобщий галдеж на свой третий этаж, Маличи наконец оказались в квартире. Андрей Никитич бросился на кухню – немедленно следовать рекомендациям врачей насчет полезной и свежей еды и заодно теплого питья – ноябрь, не хватало простудиться. А потом его словно бы прострелило. Сначала в области поясницы, потом в башке. И на некоторое время он замер над заварником, глядя как от того поднимаются клубы пара.

Ведь по сути – это не он должен сейчас Жеке чай заваривать.

Ну если по логике вещей судить.

Малич нахмурился. Наполнил чашку. И когда Женька, переодевшись, вошла на кухню, решительно спросил:

- Отца в известность ставить планируешь?

- Нет, - без колебаний, тихо, но спокойно ответила Женя. Так, словно этот вопрос давно для себя решила и закрыла без возможности обсуждений.

- Уверена?

- Абсолютно уверена.

- Не то чтобы я настаивал и в чем-то тебя убеждал... – проговорил Андрей Никитич с некоторым сомнением в голосе: - Но он все же принимал участие в зачатии, вы вместе жили... Ваши отношения – ваше дело, но я не думаю, что это хорошая идея – скрывать про ребенка. Отцом он может быть неплохим, Женя.  

- У него уже есть двое детей, - уныло проговорила Женька, глядя в чашку, которую водрузил перед ней Андрей Никитич. – Так что... где проявлять задатки неплохого отца у него имеется. А я не настроена ставить эксперименты.

- Жень, это не эксперименты... Это ребенок. Ему в любом случае нужен... папа. Тем более, Моджеевский с тобой разошелся, а не с детьми. Он не производит впечатление человека, который бегает от ответственности.

- Он не бегает от ответственности. Он от людей откупается. А мне велели избегать стрессов.

- В смысле – откупается?

Женя вздохнула. Они не обсуждали с отцом ни причин ее возвращения в отчий дом, ни обстоятельств тому сопутствовавших. Андрей Никитич не спрашивал, она не рассказывала – не знала, как о таком вообще можно рассказать. А главное – и без того было понятно. Поэтому теперь она некоторое время помолчала, подбирая слова.

- Когда он решил закончить наши отношения... он... переписал на мое имя свою квартиру в высотке и машину, цену которой я слабо себе представляю, если честно, - Женя подняла глаза на отца и негромко проговорила: - И я совсем не хочу сейчас получить какой-нибудь сертификат с номером банковского счета для содержания ребенка.

Андрей Никитич ничего не ответил. Не сразу. Сразу он сидел и переваривал, внимательно глядя на дочь. Его пальцы, до этого слегка постукивавшие по столу, сейчас прекратили свое движение. Он же пытался осознать сказанное и то, что это значит. За окном был ноябрь. Противный и мрачный. Женя вернулась в сентябре совершенно потухшей. Как будто бы это вовсе не его Женя, а только манекен, на нее похожий. Ну и с механизмом внутри, чтобы разговаривала и ходила на работу. Притворялась Женей.

Потом он понял, что молчание затянулось, и проговорил:

- И что сейчас? С этим несметным богатством?

- Понятия не имею, - пожала она плечами. – Я с ним встречалась не ради квартир. Нет, я не стану говорить, что мне не нравилось. Это приятно, когда тебе дарят подарки, катают на собственной яхте и тебе не приходится каждый день мыть посуду и выдумывать, какой суп приготовить. Но если уж говорить о цене, то я бы предпочла, чтобы со мной поговорили, как с человеком, без всех его несметных богатств, а не расплатились, как с девкой.

Андрей Никитич при ее последних словах нахмурился еще сильнее и опустил голову.

- Ладно, понял, - пробормотал он. – Растим сами. Может, хоть он в сапожники пойдет, продолжит династию.  

Сами. Конечно же, сами. В случае с Женей иначе и быть не могло. Она отлично помнила, что Роман говорил о ребенке. Их ребенке. Но он говорил и о свадьбе. А если он изменил одно решение, что ему мешает изменить и все остальные намерения?

По вечерам в своей комнате она пыталась нарисовать в мечтах их разговор, который однажды – завтра или послезавтра – мог бы случиться. Вот она набирает его номер. Вот он отвечает, спустя несколько гудков. А потом… Что потом?

«Рома, я беременна».

А вторить ей будет нежный девичий щебет: «Рома, с кем ты там?».

Какая-то исковерканная версия ситуации с Ниной.

Такая глупость! Хорошо, что все закончилась вовремя. Когда еще не успела привыкнуть, врасти так, чтобы пришлось вырывать с мясом и кровью. Теперь можно лишь тихонько грустить, свернувшись под пледом, что мужчина, которого она полюбила, ставший для нее самым важным и единственным, - больше ей не принадлежит. И даже сны, в которых он часто приходил к Женьке, больше не повергали ее в отчаяние, потому что маленькая новая жизнь, живущая в ней, помогала без страха смотреть в завтрашний день.

Но если бы ее спросили, что в действительности испытывает Евгения Малич, она бы не раздумывая ответила, что бесконечно скучает и порой мечтает остаться в том сне, где Роман рядом и крепко держит ее в своих руках, укрывая от всех невзгод.

Так и проходили теперь недели, неторопливо и незаметно. В университете, куда главдракон, словно взмахом волшебной палочки, переманил нового экономиста, пока совершенно неясно, толкового или нет, странным образом было довольно тихо, что позволяло Жене выполнять свою работу без особенной траты душевных сил.

Ташка была поглощена новой концепцией собственной жизни: «Все мужики козлы! Без них проживу!». Дома отец требовательно выспрашивал лишь о том, что было связано с ребенком, и в душу деликатно не лез. Уваров больше не появлялся – его не звали. А сама Женька с нетерпением стала ждать выходных, взяв за правило обязательно гулять по несколько часов в сутки, чему способствовали неожиданно установившаяся прохладная, но солнечная погода и морской воздух, о полезности которого не стал бы спорить даже самый убежденный скептик.

Впрочем, существуют некоторые сентенции, с которыми скептики могли бы поспорить. Например, о том, что судьба человека и за печкой найдет при необходимости. Но мы не скептики. Мы не будем спорить, но лишь утверждать это правило самым уверенным образом – железнодорожным, потому как что может быть увереннее поезда, мчащегося по строго заданному пути и расписанию?

Железная дорога в Солнечногорске пересекала город весьма своеобразным способом.

Выныривая из промзоны, она неожиданно попадала прямо в самый центр и тянулась вдоль набережной так, что из окошек проходящих мимо составов видно было море. А солнечногорский вокзал располагался в начале главной пешеходной улицы, отчего получалось, что, когда на него прибывал поезд, выход к морю с нее оказывался закрыт. Весь городок подчинялся этому правилу. Какие у городка варианты? Звонок – перекрытый шлагбаум – вагоны, вагоны, вагоны.

В отличие от времен года, такие вещи не меняются. Хотя, конечно, в южных широтах и смена сезонов весьма относительна.

В тот со всех сторон приятный день народ праздно бродил по плиткам набережной в свой законный выходной вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным. Что за радость в таком шатании – одному богу известно, но зато можно посмотреть на толпу, что наполняла привокзальную территорию – встречающих, уезжающих, провожающих, продающих пироги с кроссвордами и, наконец, предприимчивых владельцев квартир, домов и сарайчиков, предлагающих услуги посуточной аренды (пять минут до пляжа, все удобства, с животными не берем).

Приблизительно в 16-00 вокзал принял в свои гостеприимные объятия столичный поезд. С него и сошел бодрой поступью Артем Викторович Юрага с легким рюкзачком за плечами и удивительной способностью радоваться жизни, поселившейся в нем с тех самых пор, как он сам поселился в Гунинском особняке. Поводов радоваться у Юраги было немало.

Его поездка в столичный город к приятелю Владимиру Александровичу, кандидату экономических наук и доценту кафедры политэкономии, – была спонтанной, обещала приятное времяпровождение, но она же открыла некоторые радужные перспективы, хотя изначально планировалось просто побухать вместе. Ну и, как знать, посетить старых подружек, как подбивал его сам Володька.

До подружек, правда, так и не дошло. Сначала Артем получил предложение поработать внешним совместителем и провести курс по практическому маркетингу для перваков в первом семестре (у них там преподаватель на кафедре ногу сломал) – и это было как нельзя кстати в его ситуации. Потом он обнаружил себя читающим лекцию, хотя никогда в жизни этого не делал. Как все это совмещать с жизнью в Солнечногорске, Юрага пока представлял себе не очень отчетливо. Зато точно знал, судьба повернулась к нему правильной стороной и сияет улыбкой.