Марина Светлая – The Мечты. Соль Мёньер (страница 65)

В конце концов, пирамиду Маслоу никто не отменял.

Калитка негромко скрипнула. И Реджеп с Таней вошли во двор, мигавший цветными лампочками. Накануне днем Шеф, чтобы отвлечься от мучительного ожидания вечера, с Гариком Климовым растягивали по нему гирлянды, оборачивали ими скульптуры, деревца и даже фонтан. Выглядело и смешно, и нарядно. Как только народ ни извращается на рождественских каникулах... в конце концов, это единственное время, когда даже взрослые могут побыть детьми. Не считать «калолии» и радоваться такой ерунде, как лампочки, мерцающие в темноте.

А еще немного позже, вручив неожиданно нежной и задумчивой Тане, замершей у окна его комнаты, большую чашку чаю, Реджеп с улыбкой спросил:

- Устала?

- Нет, - качнула Таня головой и взяла у него чашку. Сунула нос в ароматный пар, поднимающийся из нее. – Твоя Жюли не появится? Я так и не поняла, где она.

- Не появится, не волнуйся. Она еще вчера ушла, больше не придет. Джаным...

- Включи, пожалуйста, лампочки.

- Сейчас.

Он повернулся к розетке. Воткнул в нее вилку. И комната осветилась матовым желтоватым светом. А потом щелкнул выключателем. И здесь тоже стало волшебно. Впрочем, наверное, волшебство жило в этом доме с того дня, как Таня пришла к нему впервые.

- Я подписался на тебя в Инстаграме, - сказал Реджеп, снова приблизившись.

Она уставилась на него ошеломленным взглядом, обдумывая услышанное. Виртуальный мир, оказывается, так же тесен, как и реальный.

- И как тебе? - улыбнулась Таня, приходя в себя.

- Понравилось... мне давно в рекомендациях лезло... наверное, по номеру телефона. А потом я увидел пост из «Утиной охоты» и понял. Понравилось. А про нас напишешь?

- Что именно? – она хитро прищурилась.

- Что-нибудь хорошее. Про одного повара, который хотел анчоусную, а в итоге готовит рыбу по-французски. И про себя. Не знаю... про сыроварню, про тыквы... про Маффина. У тебя хорошо получается рассказывать, джаным.

- Я тебе не джаным, - рассмеялась Таня.

- Для меня – самая настоящая джаным. Душа моя. Мое сердце. Моя милая. Продолжать?

Она отставила кружку на подоконник, положила руки ему на плечи и коротко прошептала:

- Да.

Он медленно кивнул. Его ладони легли ей на талию. В окне можно было увидеть лишь два силуэта, мужской и девичий, оттеняемых тусклым мерцающим светом, если бы было кому смотреть. Но совершенно точно никто, кроме нее, не услышал бы, как он сказал:

- У нас есть обычай. Невеста жениха на сватовство поит соленым кофе. Каюсь, я все сделал наоборот, и соленый кофе пила ты.

- Вот за это ты и получил тыкву!

- В смысле?

- У нас тыква достается тому, кому отказывают.

Реджеп негромко рассмеялся. Наклонился, коснулся губами кончика ее носа, не самого изящного, как мы говорили ранее, но чрезвычайно милого. И уточнил:

- Так значит, ты мне отказала, джаным?

- И даже не один раз, - подтвердила она самым довольным тоном. За что немедленно была поцелована, и на сей раз – в губы. Настойчиво и уверенно. Горячо. Так горячо, что внутри, где-то глубоко-глубоко, в таких глубинах, о существовании которых она и догадывалась-то с трудом, что-то начало потихоньку плавиться. И это было не плохо. Это было очень хорошо.

Потом он прижался лбом к ее лбу и прошептал:

- А теперь?

- Теперь?.. – она устроила голову у него на плече и, прикрыв глаза, задумалась. – Теперь для тыкв не сезон.

- То есть ты подумаешь?

- О чем?

- О никяхе.

- Что-что?

- Ничего. Потом расскажу, - усмехнулся он и зарылся носом в ее волосы. А после подхватил Таню на руки и закружил по комнате.  

Она смеялась и болтала босыми ногами в воздухе. «Клен» за стенкой смолкнул. Соседи вывалили в подъезд, очевидно, расходясь. Но они с Реджепом совсем их не слышали. Они слышали только друг друга. И видели только друг друга. И больше ничего.

- Кстати, - напустила на себя Таня серьезный вид. – У тебя сегодня выходной. Что будем делать?

- Спать, гулять, разговаривать, есть... Все, что вздумается, - заявил он, и они приземлились на диван. Таня так и осталась на его коленях, обнимая за шею, и, шалея от счастья, Реджеп прижимал ее к себе. – Пойдем к морю. Потом я отведу тебя к старому маяку и покажу по пути закусочную... она ужасная... такая древняя деревянная будка... возле дороги. И ни за что нельзя догадаться, что там жарят самые вкусные на свете чебуреки. Они татары. Семейный рецепт у них... ты когда последний раз чебуреки ела?

- Вполне возможно, что я их вообще никогда не ела, - радостно рапортовала Таня.

- Не любишь уличную еду?

- Да нет… Просто повода не было.

- Значит, завтра будет повод, - мягко сказал он.

И потом они снова целовались.

И целовались.

И целовались.

И говорили обо всем, что приходило в голову. И молчали, обнявшись. И гладили пальцы друг друга. И прислушивались к дыханию. До тех пор, пока Танино не стало тихим-тихим, почти неслышным. И Реджеп понял, что она так и заснула, прижав головку к его плечу, а ладошку вложив в его руку. И было в этом что-то непередаваемо трогательное, отчего он впервые за долгое время подумал, что вся его эпопея с Францией, Стамбулом, возвращением в Солнечногорск – все это стоило того, чтобы он, то ли турок, то ли не пойми кто, человек застрявший между культурами и цивилизациями, однажды нашел одну-единственную, совершенно свою Таню.

Поцеловав ее в лоб, он вдруг улыбнулся. Потом освободил свою руку из Таниных расслабившихся пальцев, сунул ее в карман брюк и вытащил оттуда шкатулочку. Осторожно, чтобы не разбудить, раскрыл. И оттуда в желтоватом свете лампочек ему своими зелеными глазками блеснула золотая рыбка. Реджеп вынул ее и осторожно взял Танину ладошку. Надел рыбку на безымянный пальчик. И теперь та очень органично и правильно обвивала его нижнюю фалангу.

Реджеп удовлетворенно усмехнулся, устроил руку под Таниной шеей так, чтобы ей удобнее было спать. А потом сам откинул голову на спинку дивана. Эта «нелепая» ночь подходила к концу, чтобы уже очень скоро забрезжить первым рассветом нового года, который они встретят вдвоем.

Едва Таня раскроет глаза. Улыбнется. Потянется ладонью к его покрытой рыжей бородой щеке. И заметит на пальце колечко. Ей оно тоже блеснет зелеными глазками, доказывая, что мечты сбываются даже тогда, когда не представляешь, что именно об этом и мечтала.  .

Бонус

Хорошо, когда выходной.

Нет, каникулы, конечно, были бы предпочтительнее, но до каникул еще дожить надо, а пока и выходной на что-нибудь – да сгодится. Тем более, когда эти самые выходные случаются гораздо реже, чем хотелось бы. Слишком редко.

А с точки зрения Романа Моджеевского – просто непозволительно редко для человека, которого дома ждет семья. Но пока что чаще, чем раз в пару недель он попросту не мог позволить себе отдыхать, влипнув в турецкую стройку по самые яйца. Женя традиционно терпела, а вот Лизка устроила дома террор, не ложась спать до тех пор, пока отец не явится домой и не прочтет ей книжку на сон грядущий. Ей было нормально. Она была совёнком. Вот только Роман реально иногда выбирался из офиса за полночь, не говоря о том, что впереди, наверное, его ждала длительная командировка в Стамбул. Но здесь рассматривался вариант утащить с собой обеих своих девок – старшую и младшую. Если, конечно, Женя возьмет отпуск на работе. А это тоже проблематично. У нее там вечно – если не зарплата, то стипендия, если не стипендия, то аванс. А еще иногда проверки от всяческих государственных аудиторских служб, пенсионного фонда и бог знает чего еще. Ежегодную инвентаризацию никто не отменял. Запросов от фонда занятости – тоже. Ну и пожизненный главдракон никак на покой не свалит, что тоже лишь добавляло Женьке нагрузку.

Но вот прямо сейчас, в это воскресное утро, наблюдая, как за окном буйно цветет вишня, Роман Романович сладко потягивался в постели, совсем позабыв, что в его возрасте это травмоопасно, а потом перекатился набок и взглянул на свою благоверную, все еще лежавшую с закрытыми глазами и сладко посапывавшую.

- Спишь? – тихонько спросил Роман, легко подув на Женину щеку.

- С тобой поспишь, - беззлобно проворчала Женя, не открывая глаз.

- Ну я же не виноват, что я жаворонок, - улыбнулся он, придвинулся к ней вплотную и захапал руками ее всю. – Соскучился просыпаться вместе.

- Если следовать твоей логике, то я виновата, что я сова.

- То есть будешь дальше спать, да?

- Не буду, - улыбнулась и Женя, открыла глаза и прижалась к Роме теснее. Потерлась носом о его щеку и коротко зевнула. – Вот! Уже проснулась.

- Тогда пошли гулять. Погода отличная, в лесу сейчас хорошо. Птички поют. Возьмём Лизку, одуванчики пособираем. А?

- Обязательно пойдем, - согласно кивнула она и потянулась за телефоном – глянуть время. – Но не сегодня.

- Почему это не сегодня? Я в следующий раз, может, через месяц вырвусь.

- Потому что сегодня у нас гости, - промурлыкала Женя и коснулась губами Роминой щеки.

- Ты меня с толку не сбивай, - проворчал он, тем не менее, прикрыв глаза и разве что не замурчав. – Какие ещё гости?