Марина Светлая – The Мечты. Соль Мёньер (страница 5)

- Ладно, ладно, Татьяна Романовна! Не сердитесь, - улыбнулась домоправительница, давая дорогу хозяйской дочке и заодно беря в узду эмоции. – Между прочим, сегодня на ужин ваши любимые рыбные пироги будут. А на десерт Роман Романович заказал целый торт. Который на ваше совершеннолетие делали. Готовился. 

Таня кивнула и уверенным шагом двинулась вглубь дома.

Навстречу ей сперва выкатился слегка посеребрившийся мастиф, все с той же мнимой флегматичностью на когда-то персиковой морде, что и несколько лет назад, что совсем не вязалось с его поведением, когда он встал на задние лапы и уперся передними Тане в живот. А следом за ним выскочил и счастливый папа Моджеевский в кремовом свитере крупной вязки и в простых джинсах. И все бы ничего, если бы не сидящая у него на шее девчушка. Девчушку характеризовали две вещи. Ярко-голубой бант, съехавший с затылка на середину косы, и чулочки с кружевом в тон банту. Девочку, как должен был догадаться наш читатель, звали Лиза. И она была истинной дочерью своих родителей. Во всяком случае ее вопль: «Ур-р-ра!» - перекричать было сложно. Но Роман Романович гаркнул сначала: «Цыц!» - а потом добавил, обращаясь уже к старшей:

- Ну наконец-то! Долго добиралась?

- Ну такое, - небрежно пожала плечами старшая дочь, распахивая свою авоську. – Дольше ждала такси. Совсем эти таксисты офонарели. Полчаса машину искали!

О солнечногорской службе такси можно было слагать легенды. Но Роман Моджеевский считал, что крепко стоит на ногах, потому даже легендарные проблемы решал самым радикальным, но вполне действенным методом в силу собственной платежеспособности.

- Ну вот и хорошо, что сразу ко мне приехала, - кивнул он дочери. – Как раз сходим в гараж, выберешь себе машинку.

- А мне? – деловито поинтересовалась Елизавета Романовна.

- А ты сперва с папкиной шеи слезь – и будет тебе машинка.

- Будет тебе, Лизон, пораньше машинка, - заговорщически проговорила Таня и выудила из недр шопера мягкую игрушку в виде автомобиля.

Лиза взвизгнула, потянулась за подарком и едва не слетела с шеи отца – тот успел вовремя поймать.

- Тань, на резкие движения ее не провоцируй, стар я такую тушку ловить! – с усмешкой и не без гордости попросил Роман Романович.

- Раньше надо было думать, - хмыкнула Таня, но вышло беззлобно. Да и вообще на все, что связано с Лизой, совершенно невозможно было злиться. Даже в том случае, если это касалось Евгении Андреевны. В конце концов, у Лизы по мере взросления оформилась именно ее улыбка.

А вот своей увлеченностью всем на свете она точно пошла в старшую сестру. Прямо сейчас, заполучив вожделенную игрушку, она, как обезьянка, сползла по отцу на пол и бросилась тягать ее туда и обратно по полу. А потом с умным видом спросила:

- И сколько в ней лошадиных сил?

- Много, - отрезал Моджеевский и улыбнулся: - Ужинать или машины смотреть? Или еще есть идеи? Что мы все на пороге торчим?

- Давай ужинать, - предложила Таня. – А то вдруг ты с утра не ел. Готовился.

- Не дерзи отцу. Даже если бы я и попытался, Женя бы не позволила.

- Ну да. Я помню, что твоя Женя – внеземной идеал.

- Эй! Не сердись. Я не сравниваю ее с твоей мамой. Но мне нравится с ней жить и когда я с ней – я самому себе нравлюсь. Потому давай ты улыбнешься и пошли есть.

- Ну-ну, - глубокомысленно протянула Таня. – Ладно, обещаю сегодня не закатывать скандал.

- А он планировался? – приподнял бровь отец.

- Не то, чтобы…

- Лиса.

Это прозвучало всего лишь констатацией факта. Не больше. И на такое обижаться Татьяне не полагалось. Тем более, сейчас, когда основной целью ее визита представлялась дальнейшая карьера в папином ресторане. Словом, она всучила шопер толкавшейся поблизости Лене Михалне, и та благополучно его унесла. А куда унесло ураган Елизавета – то пока было неведомо, но, очевидно, младшая дочь ее престарелого отца еще обязательно явит себя за ужином, когда наиграется с новой игрушкой.

Между тем, Моджеевские прошли в столовую, уютно оформленную в деревенском стиле, если не считать огромного окна во всю стену, выходившего на хвойную рощу. Собственно, дом Романа Романовича располагался в удачном месте. Из спален на втором этаже открывался вид на море. А нижний этаж с гостиной, столовой и кухней – делал акцент на лес. Таки недаром папа был архитектором по образованию и по призванию.

Здесь же имелся камин, в котором весьма атмосферно сейчас потрескивали поленья. А у стола уже хлопотала Женя, расставляя приборы, пока Лена Михална продолжала носиться электровеником, таская из кухни всевозможные яства. При виде дражайшей половины Роман расплылся в улыбке и спросил:

- Помогать чего?

- Уже ничего, - улыбнулась Женя, - готово все. Здравствуй, Таня. Давайте к столу.

Та в ответ кинула быстрое «здрасьте» и устроилась на стуле рядом с отцом. На первый раз папа ей спустил. «Здрасьте» - лучше, чем ничего.

- Дорогу перенесла хорошо? – заботливо поинтересовался он, придвигая к любимому чаду тарелки, и выглядел почти наседкой во главе своего семейства. Надо сказать, детей он воспитывал исключительно. Старший, на которого делал ставку, болтался где-то в Европе и домой носа не казал, чем вызывал огорчение Романа Романовича, надеявшегося передать ему значительную часть своих обязанностей. Младшая пока в числе личных достижений имела роль Снегурочки на утреннике в детском саду и старательно репетировала все вечера напролет. Шутка ли – по утверждению Лизки у нее было больше всего слов. Правда вся ее серьезность абсолютно нивелировалась тем, что на прошлой неделе Лизавета распотрошила с собственным четырехлетним дядькой Сашей Маличем семитомник Стефана Цвейга, разрисовав все страницы зеленым карандашом и часть из них вырвав с мясом.

А вот средняя, о которой он всерьез думал, что ее предназначение – украшать собой мир, и дай бог ей сделать просто хорошую партию – неожиданно окончила престижный колледж в Штатах, по большей части сама себя содержала, не считая некоторых экосувениров, и – о чудо! – со своим образованием приехала домой якобы насовсем. В чем-то Роман Моджеевский определенно просчитался. Но к дочери реально приглядывался последние пару лет и даже почитывал ее блог на досуге – Женя научила.

- Трансатлантические перелеты – удовольствие то еще, - добавил он.

- Не бухти, - улыбнулась Женя, - мы же не летаем. А Тане, может быть, нравится.

- Нравится, - нехотя кивнула Таня.

Делать недовольный вид и обижаться за маму было не столько по убеждению, сколько по привычке. Но сегодня у нее было важное дело, и она лишь поджидала удобный момент для внесения в семейную идиллию деловой нотки.

На второй раз Роман Романович тоже проглотил. Все же даже односложный ответ – не игнор. А может быть, Моджеевский просто привык, что его дочь от первого брака Женю так и не приняла. А Женя всегда умела держать лицо. Даже тогда, когда от нее этого не требовалось и могла бы чуточку больше покапризничать. Но тогда это была бы не Женя.

- Планы у тебя какие? – перешел он от лирики к физике. – На вечер, на Новый год, на жизнь?

- Планы? – напустила на себя задумчивости Таня. – Ну-у-у… Я тут подумала… Я хотела бы заняться твоим рестораном.

Роман Романович на мгновение завис. Зачем-то взглянул на Женю. А когда где-то в проходе промелькнул голубой бант Лизы, пронесшийся метеором мимо столовой вместе с игрушечной машиной, вернулся взглядом к Тане. «Бабское царство!» - мысленно констатировал Роман и улыбнулся:

- Вообще я, конечно, рассчитывал, что ты ответишь по порядку. Что переночуешь у нас, а на Новый год тоже приедешь, будет семейный праздник. Но раз такое дело, то… ты сейчас про «Соль Мёньер»? 

Таня скривила губы и бросила быстрый взгляд на мачеху. Та невозмутимо жевала пирог.

- А ты еще какой-то ресторан открыл? – спросила дочь, пропустив мимо ушей все прочие отцовские предложения. Только вот ночевки ей в этом доме и не хватало! Мать ей мозг съест без соуса после такого.

- Нет. Но мы выкупили еще несколько заведений по Солнечногорскому району под общую марку…. У нас сетка, а «Соль Мёньер» - флагман. Но я тебя… кх-м… понял. И в качестве кого… в качестве кого ты себя видишь?

- Директором хочу быть, - заявила Таня и снова посмотрела на Женю, которая по-прежнему хранила молчание, но теперь внимательно наблюдала за разворачивающимся действом. С неменьшим любопытством на дочь смотрел и Моджеевский. Потом усмехнулся и, взяв в руки блюдо с салатом из осьминогов, спросил:

- Тебе положить?

- Положить, - кивнула она. – И не смейся. Вот у тебя ресторан называется «Соль Мёньер». А в меню этого блюда в помине нет!

- И ты решила стать директором, чтобы исправить это упущение? – выдал Роман, орудуя ложкой и отправляя в Танину тарелку осьминожков. Потом повернулся к Жене: - Будешь?

- Решила! Смысл в названии, если оно не соответствует? – наконец-то Тане удалось проигнорировать мачеху под видом ответа отцу. – Это все равно что прийти в ресторан… не знаю «Токио», а там готовят вареники! Ты разве не понимаешь?

- Понимаю, - уверенно кивнул Моджеевский, но третьего раза не стерпел: - Жень? 

- М?

- Женечка, тебе из этих монстров каких подсунуть?

- Каких еще монстров?

- Головоногих, ракообразных или двустворчатых?

- Рома! – рассмеялась Женя. – Я не хочу монстров. Лучше скажи мне, что такое соль мёньер.