Марина Светлая – The Мечты. Соль Мёньер (страница 16)
- Папе позвоню! – буркнула Таня, оправила юбку и с подозрением спросила: – Ты… ты ничего не куришь? Ну там… для вдохновения.
- А ты? – гавкнул шеф. – Придумала, на кухню лезть! Аллах, Аллах! Тебе бумаги выдали – ковыряйся! А на мою территорию не заходи, поняла?!
- А то что? – хмыкнула она так же, как и Реджеп минутой ранее.
- А то я ресторану твоего папы такое меню сварганю, что все его понты окажутся пустышкой. Зато твоя рыба жареная будет. И на первое, и на второе, и вместо компота!
- Чудной ты, - рассмеялась Таня. – Ты всерьез полагаешь, что папе есть дело до этого компота?
- Папе – нет. А тебе, кажется, очень важно.
Таня снова смерила его взглядом с рыжей головы до коричневых берцев и ехидно спросила:
- А иначе бы ты к папе полез целоваться?
- Моя проблема – это ты. Последний раз говорю, не лезь на кухню.
- А ты не лезь ко мне! – зло выкрикнула Таня, вскочила на ноги и демонстративно отерла губы ладонью. Этот самый жест заставил его прийти в себя. В себя, в нормального Реджепа Четинкаю, который в состоянии посмеяться над собой в любой ситуации. Только вот сейчас почему-то не смеялось.
- Не полезу, - сердито сказал он ей. – Больше не полезу, джаным.
И с этими словами он развернулся и отправился к ресторану, ни разу не оглянувшись.
- Пей витамины для памяти! – донеслось ему вслед. – Я! Тебе! Не джаным!
- Еще какая джаным! – проворчал Реджеп, перебегая через дорогу, по которой под душевные звуки скрипки, все еще звучащие на набережной, вяло двигались автомобили, иногда сигналя друг другу, да так, что и музыки не слыхать. И уж тем более, не слыхать мыслей, проносившихся в головах обоих строптивцев. Зато перебить мысли, скакавшие резвыми скакунами в голове Нины Петровны, в это самое время пытавшейся прийти в себя от разыгравшейся на ее глазах сцены, было практически нереально. Еще вчера она уверовала в то, что ее родная дочь – имеет несколько нетрадиционную сексуальную ориентацию. А уже сегодня – обнаружила ее целующейся и обнимающейся с неизвестным рыжим мужиком. Потом этот мужик скрылся в здании ресторана «Соль Мёньер», а через время и Таня ушла в те же стены. Из чего Нина Петровна сделала вполне закономерный вывод. Танюша закрутила роман на работе, дурочка!
- Надо узнать, кто он… - брякнула Нина Петровна себе под нос, а потом гаркнула шоферу, как раз отвозившему ее с обеда на работу: - Ну и чего стоим?! Трогай!
- Вы же сказали стоять! – возмутился шофер, но Нина его уже не слушала. Она думала, как бы выведать побольше при условии, что Танька не расколется! А Судьба, между тем, сделала нарочитый, театральный фейспалм, надеясь лишь на то, что в ее хитросплетениях Реджеп и Таня не потеряются.
Собственно, они и не могли потеряться. У них просто шансов не было, потому что уже на следующее утро…
- Вот новое меню! – заявил тайфун Татьяна, сметая все на своем пути к директорскому столу с целью возложить на него папку с вышеупомянутым документом. – Вы, Валерий Анатольевич, обещали поговорить с вашим шефом, однако, ничего не предприняли. А я в отличие от вас, всегда держу данные обещания, иначе отправилась бы прямиком к нему. Но директор у нас все еще вы. Поэтому будьте любезны, передайте новое меню своему подчиненному. Кстати, я даже пошла на уступки.
- Чего-чего? – поднял голову из-под вороха бумаг Хомяков в некотором ужасе глядя на папку, которую ему подсунула так называемая помощница. Посреди заваленного документами стола та лишь добавляла бедолаге головной боли. – К-какие еще уступки?
- Я заметила, что десерты он готовит с бо́льшим интересом. Поэтому добавила десерт с вареньем из хамсы, - бесстрастно заявила Татьяна Романовна.
- Это из какой кухни? – на всякий случай уточнил Хомяк.
- Из турецкой.
- Нам не подходит, у нас европейская.
- Мы будем расширять горизонты, Валерий Анатольевич, - широко улыбнулась Таня и покинула директорский кабинет со скоростью урагана. Собственно, о ее действительном присутствии здесь говорила лишь папка на столе Хомякова да запах нишевого парфюма. Тот несколько секунд смотрел на эту самую папку, пытаясь врубиться, что теперь делать, а потом вспомнил. Выход у него был. Собственно, как и мальчик для битья.
Потому через пару минут Валерий Анатольевич бодрым шагом свободного от бумаг человека, вооружившись папкой от Моджеевской, направлялся к Шефу. Тот по своему обычаю торчал не в собственном кабинете, а на кухне. И как раз в это самое время водружал вишенку на муссовое пирожное ярко-синего цвета.
- Супер, - лезла под руку Анфиска, как и любая баба, восхищавшаяся вообще любым действием господина Четинкаи. Просто по определению. И похоже, давно позабывшая, как пару дней назад он на нее не по делу гаркнул.
- Супер! – повторил Хомяк и бросил перед обоими Танину папку.
- Что это? – ошалело спросил Шеф.
- А это, Реджеп Аязович, наше новое меню. Можешь ознакомиться.
- Что?!
- Все вопросы к Моджеевской! – объявил директор и был таков, оставив Четинкаю разбираться самостоятельно с происходящим вокруг кухни скандалом. Потому что виданное ли это дело – чтобы непонятно кто лез в работу шеф-повара заведения!
Роман Романович, конечно, шеф-поваром не был
Роман Романович, конечно, шеф-поваром не был. Он был всего лишь скромным президентом собственноручно созданной корпорации и держателем контрольного пакета акций. Но, тем не менее, с Реджепом Четинкаей, о котором он не имел вообще никакого понятия, кроме того, что в «Соль Мёньер» шеф-повар – турок, его роднило ревностное отношение к своему делу и несомненная способность отделять мух от котлет, а потом смешивать их в потрясающие блюда, которые на выходе сделали бы честь даже обладателю мишленовских звезд.
В целом, его жизнь складывалась вполне успешно. Любимая женщина была с ним рядом, и он умудрялся убеждать себя, что отсутствие брака – лишь дань ее женским прихотям. Она имела на них право. Младшая дочь – вила из него веревки, как и полагалось всякой крохе престарелого родителя. Старший сын, вроде бы как, тоже вполне состоялся, а тот факт, что уже много лет носа не казал и мало с кем из семьи близко общался, – не становился препятствием для его гордости за Богдана.
Ну а Таня… Таня при всем видимом нейтралитете все же больше была по ту сторону его реальности. Ну в смысле по сторону матери. И с этим бороться Роман Романович не собирался, все еще надеясь, что время само все утрясет. Не обижается – уже хорошо. На ужины приезжает – отлично. И глупыми просьбами тоже не обременяет, хотя ему было бы не трудно их исполнять.
Но за глупые просьбы в его многочисленной родне отвечала бывшая жена.
Именно ее имя и отобразилось на экране мобильного телефона ближе к концу рабочего дня, когда он раздумывал над тем, чтобы удрать домой пораньше. Но, как это бывает свойственно перелистнутому и забытому, Нина решила в очередной раз напомнить о себе. Если она начнет ему звонить каждый день, то ближе к пятнице он рехнется.
- Привет, - принял Роман вызов, отправляя в рот шоколадную конфету и шелестя фантиком.
- Рома, у нас беда, - в места в карьер выдала Нина Петровна. – Таня… У Тани роман.
Тут стоит отметить, что Моджеевский очень хорошо усвоил разговор, случившийся у него накануне с дочерью. И то, что она ни с кем без «привязанности» – усвоил тоже. Как отца его это вполне устраивало. А что себе придумала Нина – не имел никакого представления.
- Это точно беда? – на всякий случай спросил он.
- Да! – вскрикнула бывшая. – Как иначе? Он мусульманин. Ты понимаешь, что это значит?
- Он? Вчера ж она была лесбиянкой, или я что-то путаю?
- Рома! Не цепляйся к мелочам. Я своими глазами видела.
- Что видела? Что он намаз совершал?
- Как он с дочерью нашей целовался, - выдохнула Нина Петровна. – Рома, а гаремы где-нибудь разрешены, а?
- Да какие еще гаремы? – выдал в космос Моджеевский и выбросил фантик в урну. – Объясни ты толком, что произошло. Чего переполошилась. А я разберусь.
- Разберешься ты, - сварливо проговорила Нина. – Говорю же тебе. Он мусульманин. Турок. А вдруг… вдруг он с террористами связан?
- Да какие еще террористы, Нин! Каждый турок террорист, что ли? – не каждый, конечно, но одного турецкого «диверсанта», отбившего его проект, Моджеевский определенно знал, однако Нинку и правда надо было как-то угомонить. – Что за ерунда такая? Откуда он взялся?
- Из твоего ресторана, Рома. Из твоего! Вот не хотела я, чтобы Таня там работала, - затараторила бывшая жена. – Совсем против была. Но ты же все делаешь по-своему. У тебя одна излюбленная тактика – потакать всем капризам. Хорошо, хоть Богдан знает этому цену. И Таня скоро обязательно поймет. Если только этот… не сделает чего. Вот как она так вляпалась!
- Да во что она вляпалась, Нина! – рассердился Роман, но старался держать себя в руках. Ссориться с ней не имело смысла. Никогда не имело. – Она работает, она всем довольна. Понравился парень – прекрасно. Вчера ты страдала, что ей никто не нравится. Кстати, кем он там у меня? Не официантом, надеюсь?
- Не намного лучше, но какая разница. Он не наш! А если заставит Таню веру поменять? – выдала Нина новую идею. – Рома, это кошмар!
- То есть основная проблема, которая тебя волнует – это его религия?
- А тебя не волнует? Ну коне-е-е-ечно! Когда тебя волновали мои дети! Господи, зачем я вообще только тебе позвонила. Знала же! – вскрикнула Нина и бросила трубку. Моджеевский мог сколько угодно восклицать в космос, что это их общие дети, но она этого уже не слышала. Ей было все равно. С тех самых пор, когда она поняла, что вместе им уже не быть, и что он окончательно стал чужим, сойдясь с левой бабой, она стала позволять себе подобные выпады уже безо всякого зазрения совести. Чего церемониться с донором?