Марина Светлая – The Мечты. О любви (страница 34)

На весь экран какой-то желтой самого низкого пошиба страницы Инстаграма растянут снимок с изображенным на нем Моджеевским, присевшим перед ребенком в ярко-синей куртке. Они были сняты в профиль, но Богдана не узнать было нереально, как и Андрюхину курточку. Да и вид здания корпуса для малышей, маячившего на заднем плане, аккурат за голубой елью, высаженной во дворе, говорил сам за себя.

«Внебрачный сын олигарха! Богдан Моджеевский замечен в детском саду!» — гласил заголовок, пересекавший фотографию по диагонали.

— О как! — весело присвистнул главная причина медийной катавасии, откусил от бутерброда, любезно сделанного ему сыном, и запил большим глотком кофе. — А мы неплохо получились, правда?

— По мне — так отлично, — согласилась Стефания Яновна, — но прямо в эти минуты оно несется по всей сети. Я уже в нескольких пабликах наткнулась. Вы же не делали никакого официального заявления, как я понимаю?

— Нечего было пока заявлять, — проворчала Юля, взяла из ее рук телефон и коснулась пальцем экрана, пробегая глазами статью. В той не было никаких подробностей, но автор на сильно травмированном языке гадал, как крупный бизнесмен оказался в дошкольном образовательном учреждении, чьего ребенка он там забирает и вспоминал с полдесятка Бодиных подружек, размышляя над тем, кто мать.

— Мы вообще никому ничего не обязаны заявлять, — сказал Богдан и, забрав у Юли гаджет, вернул его хозяйке. — А в это поиграют — и забудут. Найдется что-нибудь более интересное.

— Он же не актер какой-нибудь, Стеш… — неуверенно начала Юлька.

— Но судя по всему, своя фанатская база имеется, — перебила ее госпожа Малич.

— …а я точно никому не интересна, чтобы сильно доставать. Между прочим, — она повела подбородком в сторону телефона, — это их первый общий снимок, вроде бы. Можно распечатать и в рамочку, а?

— Ага, в коллекционную, — кивнул Богдан. — Найдешь?

— Эта женщина найдет все что угодно, — ткнула Юлька в себя пальцем. — У меня колоссальный опыт и множество связей в моей сфере деятельности. Я крупный специалист, ты в курсе?

— Не знаю я, какой ты специалист, — пожал плечами Бодя, допивая кофе, — я у вас запонки заказывал фиг знает когда. И где они?

— Дома, — фыркнула она, не спасовав и ясно давая понять, что тогда, давно, в прошлой жизни, которой почти что не было, все угадала про его замысловатые маневры. — Они из Кельна приехали, к слову. Тиффани, начало пятидесятых. Выполнены из золота 750-й пробы. Плюс оригинальный футляр и зажим для галстука. Подойдет?

— Понятия не имею. Ты же мне их не показывала.

— Перемудрила ты, Юлька, — усмехнулся Андрей Никитич и отпустил рвавшегося с колен Царевича. Сашка, воспользовавшись моментом, тоже сполз со стула и пытался улизнуть из кухни следом за собственным племянником.

— Александр! Доешь сперва! — раздался голос не дремлющей Стефании Яновны.

— Ничего я не перемудрила! — тут же уверенно заявила Юля. — Я ждала выгодного курса доллара для продажи.

— Я наелся, — возразил Малич-младший.

— Ты не наелся. Потом опять будешь в магазине пиццей догоняться на перемене. Кто в декабре этой дрянью траванулся и на Новый год желудок лечил?

Сашка недовольно уселся обратно за стол, а Богдан, наблюдая за происходящим, не иначе как с целью приобретения опыта, повернулся к Юльке.

— Так кому ты Тиффани своего продавать собралась?

— Разумеется, тебе. Ты же заказывал.

— И придумать сразу устраивающую тебя цену — не судьба.

Богдан хлопнул себя по лбу, Малич-старший рассмеялся, а Андрюшка громко выкрикнул:

— Больна!

— Ничего ему не больно, — поспешила успокоить сына Юля и улыбнулась уже Богдану: — Честно сказать? Я собиралась тебе их подарить на день рождения. Но учитывая все обстоятельства, это было неэтично. Понятно?

— А потом? — прищурился Моджеевский.

— А потом ты на меня обиделся. А я обиделась, что ты обиделся.

— Интересная версия, — кивнул Богдан.

— И очень в стиле Юлии Андреевны, — подтвердил Андрей Никитич.

— Ну вот сейчас пойдем вещи собирать — и ты убедишься, что я действительно нашла твои дурацкие запонки! — возмутилась она.

— Обязательно, не сомневайся, — рассмеялся Моджеевский. — Только сначала у тебя другие дела. Собрать Андрея и подумать, что очень нужно забрать из квартиры.

— Значит, вы уезжаете? И Андрея увозите? — оживился Сашка.

— Ты бы так об уроках думал, — осадил его Малич-старший. — Три минуты — доесть кашу и две — собраться. Начинай!

В ответ Александру Андреичу ничего не оставалось, кроме как затарахтеть ложкой. Стефания только усмехнулась, а Юлька сделала глоток чаю и проговорила:

— Ты ослабил норматив. У меня на собраться было полторы. Или это потому что я проворнее?

— А Андрея за минуту соберешь? — толкнул ее локтем в бок Богдан.

— Подгоняешь?

— Ага! Запонки не терпится получить.

— Так я тебе и поверила, — рассмеялась она и выдала: — Засекай!

После чего подхватилась со стула, поймала радостно хихикающего вместе с ней Андрюху и умчалась с ним в комнату. Сашка заржал.

Солнечный луч снова скользнул по кухне Андрея Никитича и замер на Бодином плече. А потом его растревожил телефонный звонок, прозвучавший из кармана пиджака.

Номер, высветившийся на экране, был знакомым и удивления не вызвал. Чему уж удивляться, что тебе звонит руководитель пресс-центра после новостей, с которыми их ознакомила Стефания.

— Доброе утро, Вячеслав, — принял звонок генеральный директор «MODELIT», — вы сегодня крайне рано.

— Здравствуйте, Богдан Романович, — отозвался на том конце довольно спокойный, несмотря на нетипичное для него время и, видимо, непростые обстоятельства, голос. — Прошу прощения, что тревожу, но у нас есть проблема, решать которую без предварительного согласования с вами будет некорректно. В СМИ появилась публикация относительно вашей частной жизни, и теперь почта и телефоны разрываются. Мы будем давать какие-то комментарии?

— Нет, — категорически отрезал Моджеевский. — Если кто-то захочет интервью — на ваше усмотрение. Сочтете нужным, чтобы я с кем-то встретился, я готов выслушать ваши рекомендации. Но только с предварительно оговоренным кругом вопросов.

— Понял. Сейчас этот снимок гуляет по сети — мы ищем, где был опубликован изначально. Когда будут результаты — сообщу. Но не могу не спросить — вы знаете, кто мог вас сфотографировать?

— Нет, — задумчиво ответил Богдан, — но это точно не кто-то из знакомых. Снимок сделан у детского сада. Я был там всего пару раз. И никого не встречал, кого знал хотя бы в лицо.

— Перетрясти каждого родителя и коллектив будет проблематично, но, скорее всего, ноги растут оттуда. Вас узнали и сняли. Мы попробуем найти место первичной публикации. Неплохо бы вдогонку опубликовать что-то перекрывающее эту шумиху. К обеду предложу вам пару вариантов на рассмотрение. Вы сегодня будете?

— В офисе не буду, но я на телефоне.

— Ясно. Тогда хорошего дня. В случае изменения ситуации я вас извещу.

На этом можно было отключаться, что Моджеевский и сделал, мысленно послав к черту всю эту бесконечную возню вокруг его драгоценной персоны. Ну да, права Юлька — мажор. А раз так, то только и остается, что сохранять спокойствие и непоколебимо принимать последствия, будто бы он и правда великая звезда шоу-биза. Так нет же. Специально профессию выбирал потише. Программисты, как правило, за редким исключением от своей одиозности не страдают.

Стефания прятала улыбку, наблюдая за ним. Андрей Никитич напротив — любопытства не скрывал. И только восьмилетний юноша по имени Александр в это время доскребал с тарелки свою манку. Потом продемонстрировал матери и отцу проступившее из молочно-белой массы дно и свалил собираться.

И тут на пороге показалась Юлька с Андрюшкой на руках.

— Минута десять! — мрачно выдала она. — Но это потому что твой сын забросил левый носок под кровать!

Богдан вскинул на нее голову, вынырнув в более приятную реальность, и улыбнулся:

— Вот именно левый, да?

— Именно левый. Он и подписан был — Left. И с динозавриком. Мы любим носки со смешными картинками.

— Если с динозавриком, то принимается, — кивнул Богдан, забрал у Юльки мальчонку и повернулся к Маличам. — Андрей Никитич, если вдруг какие резвые писаки у вас объявятся, вы позвоните, хорошо?

— Думаешь, сами не справимся? — уточнил Андрей Никитич.

— Даже не сомневаюсь, что справитесь. Но мне бы еще понимать, откуда ноги выросли.

— Мы позвоним, Богдан, — улыбнулась Стефания. — У нас, конечно, определенный опыт имеется в работе с прессой, но… все же рекомендую подумать о каком-то сообщении для СМИ. По крайней мере определить для них диспозицию и показать дистанцию, за которую вы их не пустите. Потому что иначе могут только усиливать давление.

— Чтобы усиливать давление нужно иметь более реальные основания, чем чужое белье.

— Соглашусь. Но вы не знаете, случайность это или по умыслу.

— О Богдане и раньше немало писали, — отмахнулась Юля. — И будут писать дальше. Что ж теперь, на каждый чужой чих реагировать?