Марина Светлая – The Мечты. О любви (страница 19)

Главный юрист докладывал обо всех положительных и не очень нюансах в сложившейся ситуации наличия чужой жены и нечужого ребенка. И тоже изображал приступ вдохновения во имя хлеба с маслом и красной икры, которые мог себе позволить за заработную плату, назначенную ему господином Моджеевским.

— Есть шанс решить миром? — поинтересовался правовед, разложив по полочкам имеющиеся у него данные.

— Скорее нет, чем да, — констатировал Богдан.

— Тогда положительное решение — дело времени, — проникновенно, с чувством кивнул юрист. — И чем меньше мы сейчас станем давить, тем больше сэкономим времени в дальнейшем.

— Понимаю, — Моджеевский подхватился на ноги и отошел к окну, рассматривая блики, которые солнце разбрасывало по морской глади. — Но я бы хотел, чтобы вы максимально избавили их от лишнего напряжения. Андрей еще маленький, вряд ли сильно поймет. А вот Юля… Можно как-то уменьшить их взаимоотношения?

— Можно. При условии, что госпожа Малич согласится на мое представительство в судебном разбирательстве. Но если господин Ярославцев станет требовать ее личного присутствия, то их встреча, скорее всего, станет неизбежной.

Такой расклад не устраивал Богдана, но он и сам понимал, что если Яр упрется — а он упрется — то легко и быстро не получится. Преимуществ, конечно, больше у Моджеевского. Но именно времени-то и жалко…

— С чего начинать — вы знаете, — сказал генеральный, заканчивая разговор, и вернулся обратно к столу.

— Я понял, Богдан Романович, — проговорил начальник юридической службы на прощанье.

Но продумать теперь уже в одиночестве возможные подводные камни грядущего процесса века Моджеевскому не дали. Не успела дверь закрыться за адвокатом, как она тут же снова открылась и взору брата явила себя Татьяна Романовна Четинкая, в девичестве Моджеевская.

— Привет! — весело бросила она и порхнула через кабинет радостно-взъерошенной бабочкой. Ее волосы, шубка и не поддающаяся точному описанию обувь были пушистыми и яркими. От всего вида Тани кабинет наполнился ощущением весны и тепла и ароматом крайне сложного парфюма.

Богдан крякнул от неожиданности. За все то время, что он обретался в компании, сестра почтила его визитом на работе впервые. И тут же он крякнул во второй раз, когда перед его носом на столе оказалась ярко-красная сетчатая авоська с фруктами в узловатой кожуре зеленовато-желтого цвета и определенно цитрусового происхождения.

— Эт че? — поинтересовался он, ткнув пальцем в гостинец.

— Это агли, олух, — провела ликбез Таня и устроилась на стуле прямо напротив брата. — Весна на дворе, витамины необходимы. А мне необходим чай.

— А тебе больше чаю выпить негде, — беззлобно фыркнул тот, но напиток организовал.

И пока Алена устраивала перед Татьяной поднос с чашкой, заварником и всегда имеющимся на непредвиденный случай угощением, та с интересом вертела головой, осматриваясь в кабинете.

— У тебя тут ничего… миленько, — выдала она приговор, когда осталась, наконец, с Бодей наедине.

— Ты явилась сообщить мне свое авториетное мнение? — откровенно рассмеялся он.

— Не-а, — не менее откровенно скривила мордочку Танька и отхлебнула чая.

— А марсиане на нас не нападали, — продолжал ерничать Богдан. — Так зачем прискакала?

— А вот нельзя, да?! — фыркнула сестра и теперь уже показала брату кончик языка. — Так ты сам спалился! Кто вчера ужин на Молодежную заказал? Я, что ли?

Тут Богдан Романович крякнул в третий раз и слегка подзавис.

Вчерашний день выдался на удивление спокойным, если бы еще не Юлькины кульбиты. В твердом намерении свалить из офиса намного раньше привычного он выслушал от нее строгое сообщение о том, что Андрея она заберет сама, потом ей надо в магазин и «вообще она будет поздно».

Чем он и воспользовался. Сначала смотался на дачу. Вещи в особняк он не перевозил, да и не собирался в ожидании дня, когда Юлька перевезет свои к нему. Поэтому ездил к себе чаще всего по утрам. По дороге на Молодежную забрал в мастерской шоколада заказанный накануне букет роз. И обнаружив дома, что ужина особо не наблюдается, по привычке набрал телефон доставки «Соль Меньер».

А еще через десять минут, стоя с чашкой чаю у окна Юлькиной комнаты, выходящего аккурат во двор, наблюдал, как этот ежик, выпустив сразу все свои колючки, самоотверженно и целеустремленно топает с детской коляской-тростью от калитки к крыльцу. Коляска, помимо прямой функции катать Царевича, выполняла еще и косвенную. Корзинка внизу была очень зримо набита разнообразными пакетами и пакетиками, из чего вполне можно было сделать вывод: Юлька затарилась. Добредя до крыльца, она выгрузила Андрюшку, развернула коляску обратной стороной к ступенькам, сама стала спиной и этак задом-наперед принялась карабкаться по лестнице, таща свою поклажу исключительно полагаясь на задние колеса. Не ежик, а чудище морское.

Взгромоздив коляску на самый верх, она спустилась за Андрюшкой, который в это время носился по двору среди развешенного белья, угрожая всему выстиранному и сохнущему. Несколько бесцеремонно, но не без воодушевления подхватила его под мышку и протопала с ним к их средству передвижения. А потом они оба скрылись в подъезде. Чтобы через пару секунд Богдан услышал звонок в дверь.

— Не получается все сама, да? — весело спросил он, являя себя на пороге, перехватил коляску и отступил в сторону, пропуская Юлю в квартиру.

Она окинула его непроницаемым взглядом и пояснила:

— Андрей не захотел с рук слезать. А искать ключи в таком положении проблематично.

После чего шагнула через порог. А мелкий уже переключил внимание на взрослого, решительно и очень зрело заявив:

— Дядя Бодя, я бум!

— Не лопочи! Ты уже большой! — беззлобно проворчала тут же его мать и пояснила: — Упал он, в саду. Ничего серьезного, но впечатлений много. Его в травмпункт водили.

— И ножка зеленая! — радостно завершил рассказ Андрей.

— Больно? — спросил у него Богдан.

— Ага! Но я не плакал!

— Это ты молодец! — похвалил Моджеевский. — Нога заживет, а зеленка отмоется. Что еще интересного произошло?

Андрей, к которому теперь было приковано внимание взрослого большого человека, принялся что-то торопливо, но не слишком понятно излагать, пока не менее торопливо Юлька выпутывала его из кокона одежды и обуви, взгромоздив на стул. И, исподтишка глядя на слушающего и кивающего Богдана, гнала от себя дурацкую мысль, что они просто невыразимо похожи на Симбу и Муфасу из «Короля Льва». Прямо даже перебор. Зашкаливает.

И неважно, что Моджеевский еще только примеряет свое поведение по отношению к сыну, прикидывает, как с ним говорить, двигаться, реагировать. Совсем неважно, что где-то Андрюша ставит его в тупик, а где-то он сам начинает тупить. Но все, что Юля видела на протяжении последних нескольких дней, просто орало о том, что эти двое — нашли друг друга. И тем более дико было то, что Дима два с лишним года его растил, но связи этой между ними — вот такой, осязаемой — так и не возникло.

Покончив с одеждой и скинув куртку, Юлька сунулась к коляске и вытащила оттуда несколько пакетов, потащив их на кухню, по пути спросив Богдана:

— Ты давно приехал?

К слову, его приезды ставили в тупик уже ее. Он тут прочно обосновался и не пропустил ни одной ночевки. Но каждое утро исправно ездил к себе домой, чтобы переодеться, и одежду не перевозил, за исключением пары футболок и спортивок. Бред какой-то!

— Не очень, — доложил Богдан, подхватив оставшиеся пакеты, и следом за ней поволок их на кухню. — Но если бы ты была дома, то мог бы раньше.

Прямо за ними в буквальном смысле вкатился Андрюшка. Устроившись пятой точкой в кузове самосвала, он ногами приводил в движение колеса своего транспортного средства.

— Это упрек, что я поздно, или намек, что ты можешь дела отложить ради меня, а я неизвестно где пропадаю? — выгружая на стол яйца, бананы и молоко, приподняла Юлька бровь.

— Др-р-р-р! — в свойственной ему манере изображал рев двигателя их с Моджеевским отпрыск.

— Это констатация факта, что мы потеряли часа два, которые могли бы провести вместе. Пусть даже в магазине.

Юлька как-то странно посмотрела на него, как будто бы не совсем понимала, о чем он в принципе говорит, а потом озвучила то, что промелькнуло в ее глазах, и получилось это совсем не обидно, скорее озадаченно:

— Я как-то слабо представляю себе тебя в магазине.

— Значит, ты еще и упустила шанс на это посмотреть, — заявил Богдан.

— Ну если ты полон решимости, то на выходных свожу тебя на экскурсию на рынок. Там выбор овощей лучше и у одной тетки сало — нигде вкуснее не ела. На рынке ты бывал когда-нибудь?

— Бывал. На Боро маркете. Ну и на Кастл Терис заносило.

Юля кивнула. Ну конечно, куда там ей… Но снова проснувшийся ежик не мог не отреагировать:

— На Центральном, возле автовокзала — вряд ли доводилось. Но думаю, тебе понравится. И раз уж у тебя есть опыт, то я список напишу, а то у меня Первая уже месяц простаивает.

Богдан хмыкнул и, сунув очередной освободившийся пакет в корзинку, как это делала Юлька, развернул Андрея вместе с его машиной в сторону коридора.

— Если тебе так страшно проводить время со мной, то мы пойдем займемся треком. Ужин, кстати, я заказал.

— Бибики? — донесся снизу оживленный Андрюшин голосок.

— Машинки, — подтвердил Богдан.