Марина Светлая – The Мечты. Бес и ребро (страница 68)
- Тогда кого вы держали близко? – подал голос начбез.
- Да никого! – взорвался Панкратов и снова грохнулся на диван в полнейшем изнеможении. А после всего прозвучал негромкий голос Моджеевского:
- Волну Лилианна подняла. Она запросила информацию у адвоката по твоим офшорам. Тот увидел, что все обнулили, и забил в колокола. Стефанию подозревают из-за этих чертовых бабок. На ее имя открыт левый счет, там они и осели. Сейчас счет арестован, пока ведется следствие, но их явно вернут жене в качестве ее наследства за исключением той суммы, которую перевели киллеру за заказ. Но, мать твою... Все началось с того, что волну подняла Лилианна.
Олег медленно привстал и молча уставился на Романа мутными сонными глазами.
- Ты понимаешь, что это значит? – все так же тихо сказал Моджеевский.
Панкратов понимающе кивнул и замер, потому что осознание услышанного явно пока еще распространяло яд по его нервной системе, не до конца ее поразив. Потом он чуть заметно вздрогнул и тоже почти шепотом выдал:
- Но откуда она... черт... Матвеич... мне его Лилькин батя когда-то подкинул... Может быть...
Роман ничего не ответил и быстро глянул на Малича, словно бы оценивая вероятность того, что его предположение глупо.
- Нескучно живете, мужики, - со смехом отозвался на его немой вопрос тесть. – А самое удивительное, насколько любой бред может оказаться единственной правдой. Так что же ты, Роман Романыч, все-таки делать собираешься?
Моджеевский мотнул седой башкой и перевел взгляд на Панкратова. Тот, выпучив глаза, хватал ртом воздух, будто кто-то шандарахнул его под ребра. И все, на что хватало бедного перепуганного банкира, это выдыхать между вдохами:
- Ромка, мне нельзя назад... меня посадят... меня там посадят, Ром... я ж ее, суку, грохну... как она меня, а...
- Заткнись, - мрачно ответил Моджеевский и поднялся со стула. Пошарил по карманам пиджака и выудил на свет божий телефон. Что делать он знал. Для этого и нужен-то был только один звонок.
Садилось золотисто-янтарное октябрьское солнце
На огромном экране в половину стены, который как-то телевизором называть неловко, мелькали рожицы Лефу и Гастона, распевавших оду последнему. Юлька на диване напротив болтала ногой и подпевала под нос – «Красавицу и чудовище» она знала наизусть. Но это было на самом деле отвлекающим маневром. В действительности все внимание младшей сестры Малич было приковано к большому окну, за которым садилось золотисто-янтарное октябрьское солнце и бродила Стефания Яновна, покачивавшая на руках сонную Лизку, изматывавшую и их, и себя вот уже которые сутки подряд. Сейчас она забрала ребенка у Жени и отправилась с ней «на воздух» - в смысле, в садик, раскинувшийся вокруг дачного замка его величества императора всея Солнечногорска Романа Романовича. Сюда они свалили из города еще утром в надежде, что здесь Елизавете свет-Романовне будет полегче переносить тяготы прорезывания первых зубов – может быть, дорога, смена обстановки и пребывание на воздухе ее утомят настолько, что она заснет. Температуры у Лизки уже не наблюдалось, но она с остервенением грызла все, что попадалось ей под руку. Сейчас это был, кажется, Стешин палец, которым та попыталась поправить ее берет.
- Нет, ну это, блин, странно! – не выдержала наконец Юлька, чем разбудила прикорнувшую здесь же, на диване, Женьку.
- Что? – встрепенулась та, силясь то ли прогнать дрему, то ли удержать приятные сновидения. – Ты о чем?
- Я про эту папину. Странно. Посмотри, - она кивнула подбородком на окно.
- Что ты имеешь в виду? – спросила Женя, взглянув в направлении Стеши.
- Что у них общего – я имею в виду. Она притворяется сейчас или настоящая?
- Не думаю, что людей соединяет только общее. Посмотри на нас с Романом. Из общего – разве что Лиза, - рассмеялась Женя.
- Твой олигарх – случай особый. А я про папу. Про нашего папу. Что его может связывать вот с ней. Она же...актриса... и из другого мира как будто. Зачем он ей нужен?
- Юлька! – одернула ее сестра. – Начнем с того, что у нее есть имя. И ты не хуже меня знаешь, что отец никогда бы не привел в дом женщину просто так.
- В том-то и дело, - согласно кивнула младшая Малич. – Я прекрасно помню, что он в жизни ни одну не привел знакомиться. Никогда, ни разу. А тут – всего за каких-то пару месяцев и вот... вот такую... Стефания же, вроде, даже тебя младше. И... ну, как все эти инстаграм-модели. Глянцевая, аж глаза слепит. Так не бывает, Жень!
- А кто переживал, что он с ровесницей закиснет, а?
- Ну не двадцать же лет... или сколько там у них разницы... – развела руками Юлька. – Ладно еще как ты с Моджеевским – до десятки. А она? Что она в нем нашла? Не, папа, конечно, еще вполне ничего. Но все равно... вроде, и нормально, а что-то не то.
Женя внимательно посмотрела на сестру и проговорила тоном, в котором явно слышался Малич-старший:
- Что-то не то – в твоих рассуждениях. От начала и до конца. И не вздумай, пожалуйста, что-нибудь подобное брякнуть Стефании. Сильно тянет – поговори с отцом.
- Да не собираюсь я гнобить его звездищу! Я вообще с ней исключительно мила. Тем более, она, кажется, старается. Просто... Жек, может, это ревность?
- Может и ревность… - Женя задумалась на мгновение и улыбнулась: - Но если уж на то пошло, то у меня для этого поводов значительно больше!
И следом за ее словами в Юльку полетел плюшевый медведь, издавший во время приземления истошный вопль. Юлька в долгу не осталась. Вынула из-под тощей задницы декоративную подушку и зарядила ею в Женьку с кличем индейца Северной Америки, вышедшего на тропу войны. А потом рассмеялась и постановила:
- У тебя Ромка есть, тебе не положено! Это мы с папой бирюками были! А теперь я одна осталась, самая стойкая в семье!
- Вот и бери пример со старших.
- Ну доживу до папиных лет – подумаю. Сейчас некогда, дел куча.
- Каких именно?
- Преклонных, - хрюкнула Юлька.
- Фу, мелочь! Я про дела спрашивала.
- Так ведь у меня учеба, работа, кредит, техосмотр, курсовая. Ты, племянница, отца женить, Моджеевского воспитывать. Некогда мне.
- Балда ты, Юлька, - негромко проговорила Женя.
- На умную и не претендую, - вздохнула она и замолчала. А потом еле слышно добавила: - Богдан нормально устроился?
- Балда и есть. Потому что единственный Моджеевский, которого тебе хочется воспитывать, – в Лондоне.
- Без толку, - упрямо, прям-таки по-ослиному упрямо мотнула Юлька головой. – У него Ульяна. А я в очередь становиться не собираюсь. И вообще – пошел он знаешь куда?!
- Нет у него никакой Ульяны.
- Плевать! Кого у него нет и кто есть. Плевать. Я вообще по-родственному спросила. Он мне теперь кем приходится? Типа... племянник? Родня. Значит, по-родственному.
- Угу. Тетка, - усмехнулась Женька. – Оно и видно.
Юлька расплылась улыбкой от уха до уха и откинулась на спинку дивана:
- Ага! Он же что-то вроде Лизки!
- Это ты что-то вроде Лизки!
- Нет уж! Это он там играется. Игрушки у него. Сейчас я тебе этих барби покажу. Не знаю, как Ульяна терпит! – вспыхнула младшая и потянулась за телефоном, валявшимся где-то под ногами.
- Не сходи с ума, - Женя наблюдала, как сестра, ухватив трубку, принялась что-то в ней искать с отчаянным энтузиазмом. – Ты тоже год назад игралась, помнишь?
- Это другое! – выдала свой самый главный аргумент Юлька и резко опустила шторку на экране смартфона, чтоб убрать бесючие уведомления. А потом палец ее, добравшись до одного из них, от сайта «Экономвестник», на который была подписана, замер, да так и не мазнул по сенсорной поверхности. Она нажала на предоставленную в уведомлении ссылку, и из динамика что-то забормотало. Юлькины губы медленно шевельнулись, и она тихо сказала:
- Генерального директора «ББ» звали Олег Панкратов? Ну этого... который, - она неопределенно махнула головой в сторону сада, где все еще пропадали Стефания с Лизой. С некоторых пор она была приблизительно в курсе событий. А теперь еще и знакома с одним из действующих лиц. И это тоже не на шутку ее волновало в свете папиного спокойствия.
- Да, - удивленно кивнула Женя, - а что?
- Тут брифинг транслируют... от безопасников... - промямлила она и протянула сестре телефон, - смотри... он... его... он живой!!!
- Да ладно… - опешила сестра и вгляделась в картинку на экране. Важные дядьки при погонах очень важно что-то вещали. За одним столом с дядьками сидел... Олег Панкратов собственной персоной. И пока помалкивал, хотя и с важным видом.
- Он все это время живой... Мать честная, как в кино!
- Хорошенькое кино, - возмутилась Женя и вернула Юльке телефон. – Тут все на ушах, а он…
- А-а... а куда тогда поехал папа?
- Мне сообщили, что в Испанию…
- Бред какой-то... наверное, надо... ей сказать, да? – Малич-младшая как-то испуганно глянула в сторону все того же окна, которое никак не давало ей покоя. Сейчас там, среди астр и гортензий, в очередной раз мелькнула фигура молодой женщины, тягающей свою «внучку» и что-то весело ей рассказывающей.
- Наверное, надо, - кивнула Женя. – Ерунда какая-то. Ей полиция покоя не давала, а он живой. Вот как такое называется?
- Ну, зато теперь ее точно не посадят! – вдруг обрадовалась Юлька, снова повернувшись к сестре. Вообще ее особым талантом было умение отделять зерна от плевел. Потому вывод напрашивался сам собой: – Значит, папке ближайшее время инфаркт не грозит.