Марина Светлая – Солнечный ветер (страница 16)

— Намерен столько, сколько нужно тебе, — вкрадчиво сказал Давид. — Я планирую забрать тебя и увезти. Шампанское у меня вкуснее и есть бассейн. Это куда лучшее завершение вечера, чем торчать здесь.

В это самое мгновение Назар наклонился к даме, которую сопровождал, и быстро шепнул ей что-то на ухо, а после этого выровнялся и повернулся всем корпусом к ним. То, что он намерен подойти, Милана поняла за секунду до того, как он сделал первый шаг.

— Бассейн — это, действительно, хорошо, — автоматически кивнула она в ответ, наблюдая за тем, как Назар приближается к ним.

Давид вскинул бровь, но она на это не обратила внимания. Зато видела, что Шамрай улыбается одними губами, в улыбке глаза не участвуют. Такого выражения его лица она не помнила, оно было новым. Убеждалась тем сильнее, чем ближе он подходил.

А вот голос его был полон любезности, когда он оказался рядом.

— Здравствуйте, Милана Александровна. Рад снова видеть вас.

— Привет, — напряженно проговорила она и повернулась к Давиду. — Познакомься. Тот, кто увел у тебя картину. Назар Шамрай, — она снова посмотрела на Назара. — Давид Коржицкий.

Давид удивленно глянул сперва на Милану, потом на пришельца, нажравшегося витаминов храбрости, потом на уже протянутую для знакомства руку. Пришлось скреплять рукопожатием.

— Приятно познакомиться, — сопроводил он их старый, как мир, жест приличествующей фразой, но Назар, вроде, и не слышал его. Для него тоже происходящее — как будто фон тому, что он стоит напротив Миланы и не знает, что ей сказать.

Странный был порыв. Он еще не выдохнул после торгов, все еще был распален происходившим, полон азарта. Всерьез раздумывал над там, как снова попробовать подойти к Милане и начать разговор, может быть, самый важный разговор, пусть фуршет и совсем неподходящее место — подходящего все равно не найти. Его вопросы сами по себе сплошная неподходящесть. Но стоило ему развернуться к ней, едва отыскав глазами, как ее внимание занял этот… хлыщ из первого ряда! Тот самый, с которым они сцепились из-за картины. И это разозлило не на шутку, черт его знает почему.

— Мне тоже, — пробубнил он себе под нос, а после обратился к Милане, уже громче: — Ты потрясающе выглядишь. Я не знал, что ты будешь вести сегодняшний вечер.

Можно подумать, он вообще о ней что-нибудь знал.

Милана мысленно булькнула, но вслух равнодушно проговорила:

— Иногда приглашают, и это бывает интересным.

«Это замечательно, что тебе интересно», — успел подумать Назар, прежде чем выдать следующую глупость:

— А у меня это первый аукцион.

— Ничего себе! — снова оживился и вклинился Давид. — А когда вы торги дожимали, выглядело так, будто буквально в своей стихии. Как бульдозер.

— Мне картина понравилась, — огрызнулся Назар.

— Вы, кажется, друг Важениных? Вы много общались сегодня.

— Родственник.

— И чем занимаетесь?

— Недрами.

— Ну, это логично. Тендеры продавливаете так же жестко, как сегодня? — пошутил Давид, но Назар на шутку отреагировал ровно так, как нужно. Улыбнулся и ответил:

— По-настоящему хорошие заказы мимо меня не проходят, если вы об этом, — улыбка с лица резко сошла, и он повернулся к ней: — Милан, мы можем поговорить?

— Нет, Назар Иванович, — дежурно улыбнулась Милана. — Я устала. Не до разговоров.

— Сейчас поедем, — быстро сориентировался Давид, поймав проходившего мимо официанта, которому вручил их бокалы, и посмотрел на Назара. — Поздравляю с удачным приобретением.

— Спасибо, — не позволив ни единой мышце дрогнуть, поблагодарил Шамрай, досадуя на себя и на нее сразу. На себя — не за то, что подошел, а за то, что начал с «Александровны», оставив ей зазор, чтобы ответить «Ивановичем». На нее — за то, что уходила. С этим придурком, у которого, похоже, очень чесалась морда, а Назару-то что? Назару кулаков не жалко, когда надо помочь человеку.

Но вместо того, чтобы просто их отпустить, он ринулся изменять расстановку сил прямо сейчас:

— Ты сможешь уделить мне время на этой неделе?

— Нет, — твердо отрезала Милана. — У нас с вами нет общих тем для встреч. И прекратите настаивать, аукцион давно закончился.

Она взглянула на Давида, тот подхватил ее под руку и легко увел из зала.

А Назар остался стоять на месте, смотреть им вслед и… обтекать.

По-другому не назовешь. Смутно встрепенувшееся внутри желание рвануть следом за ними с неопределенными (разве?) целями, он усилием воли погасил. Оно даже напрягало его, это желание. Какая, нахрен, может быть ревность, когда он видит ее второй раз после такой прорвы времени и всего, что почерпнул о ней из интернета? А оказывается, когда вот так вживую, воочию — воспринимаешь иначе. Не так, как когда-то чужие трусы на ее пороге, совершенно по-другому. Но корень был тот же. И Назару это совсем не нравилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В этом платье, с этой прической, с улыбкой и смехом — Милана выглядела так, что ни один нормальный мужик не пройдет мимо, не обратив внимания. Что говорить о нем, если за всю жизнь он только к ней испытывал такие сильные чувства? А еще был алкоголь, распалявший его. Сегодня он, кажется, зря вообще пил.

— А теперь ты, голубчик, мне все расскажешь! — прошипела оказавшаяся рядом Даринка. — Ты откуда знаешь Коржицкого, а?

— Какого еще Коржицкого? — рассеянно спросил Наз, залипший на арке, в которую вышли Милана и ее хахаль. Интересно — новый муж или просто спит с ним? Пальцы сами собой, помимо воли, крепче сжали ножку бокала.

— Давида Коржицкого! Вы только что говорили! Известный политик, в парламентском комитете по транспорту и инфраструктуре был, а сейчас вообще, вроде, член делегации в Европарламенте. Популярный, между прочим, на политических ток-шоу первое лицо.

— Охренеть! — Наз присвистнул. — Да тут в кого ни плюнь, если не в депутата, то в олигарха попадешь.

— Назар! — призвала его к порядку сестра.

— Да не знаю я его.

— Но ты ж…

— Я ж! Я ж — подходил к Милане Брагинец.

— Не, ну ты наглец, каких мало! — опешила Дарина. — И давно тебя на моделей потянуло?

Именно потому, что она хотела стать моделью, у них когда-то и не сложилось. Нет, не поэтому, конечно. Но если бы не тот проклятый журнал. Если бы не его чертова ревность. Если бы не слишком длинный язык.

Он бы тогда приехал, как они договаривались. На несколько недель позже. Он бы ничего не знал про ее измену. И не факт, что эта измена вообще была бы, если бы он не наговорил ей всей той дряни, которую ни одной женщине не может быть приятно слышать. К тому же, совершенно незаслуженно — она ведь рассказывала ему, какая у нее мечта. Рассказывала, это его проблема, что он не услышал.

И тогда жизнь… наверное, жизнь была бы совсем другой.

Назар выдохнул горечь от несбывшегося одним коротким движением гортани и махом опустошил бокал. Коньяк обжег горло. И только после этого он наконец ответил сестре:

— Дядя Стах дружил с ее отцом, она однажды гостила у него в усадьбе. Подошел поздороваться. Да, я ее знаю, а Кривицкого — нет. Еще вопросы будут?

— Да Коржицкого, блин!

— Хоть Иванова, мне похрен.

— Что с тобой?

Шутки кончились. Дарина больше не смеялась. Она совсем ничего не понимала, а вымещать на близких — такая дурь… уже довымещался.

— Ничего, — проговорил Шамрай. — Ты прости. Я вызову такси и поеду. Чего-то развезло, коньяк паленый, что ли.

— А картина твоя?

— Ее завтра привезут, когда переоформят права собственности. Там все нормально. Повесим в офисе.

— Ты чудной. С тобой точно все в порядке?

— Более чем, Даринка. Надо выспаться, я ж на работе ночую, ты знаешь.

Дарина знала. Ничего ему не сказала. Молча согласилась, поцеловала в щеку и вернулась к Владу.

А Назар свалил домой, вот только спать у него не вышло.

Под уютное мурчание Марты он валялся на кровати и пялился на огни в окнах дома напротив. Их постепенно становилось все меньше, и каждое следующее, погаснув, отсчитывало время до утра, пока он думал о том, что встанет, как в любой другой день, позавтракает любимым пирогом в любимой кофейне на крыше вон той трехэтажки, и поедет в офис, чтобы торчать там часов до одиннадцати. Если жить в таком ритме, то и не заметишь, что все катится к черту и дело не только в зверском недосыпе — нехрен окна считать, когда нормальные люди спят. Но в глаза будто бы повставляли спички. Вряд ли его спасет остаток ночи, когда он только и может что считать — какая разница, окна или вдохи с выдохами. Или секунды, пока мурчит Марта.

Часа в два он смирился с неизбежным и включил бра над головой. Кошка зажмурилась и юркнула вниз с матраса. Назар потянулся за телефоном, валявшимся на соседней подушке.

Он ненавидел себя за то, что сдался. Но у него не получалось, совсем не получалось забыть, забить и перестать думать о том, как пальцы «популярного политика» по-хозяйски легли на молочно-белую руку Миланы. С чего вдруг? Почему?

Потому что не знал — он ей муж или любовник.

Потому что заныло, затопило тоской, выбралось из скованного броней сердца и прокралось в голову. Как когда-то, когда ему было куда как меньше лет и понадобилась всего одна встреча на перроне, чтобы пропасть. Ну вот и чем он отличается? В чем повзрослел? И стар, и млад, блин.

Назар с досадой хмыкнул, разблокировал экран и вбил в поисковик «Милана Брагинец и Давид Коржицкий». Видимо, для подкормки собственного мазохизма, а тому было, где разгуляться. Интернет пестрил заголовками и фотографиями. Они не скрывали своего романа, хотя встречались, скорее всего, не очень давно. Депутат женат не был, но ввиду довольно молодого возраста и харизмы у дам был в почете. Да и Милане в разборчивости отказать было трудно.