Марина Светлая – Легенда о летящем змее (страница 13)

Он указал в угол, где приготовлена была его постель — куча тряпиц и какая-то шкура.

Катрин с размаху наступила каблуком своей туфли ему на ногу и зашипела прямо в лицо:

— Прокляну! Слабым станешь! Никогда больше ни с кем не ляжешь! И ни одна, даже самая расторопная девка тебе не поможет!

— Ах ты ж, ведьма! — заорал Мусташ и толкнул ее на подстилку. Да так, что она ударилась головой о каменную стену. — Баба дрянная! Я тебе покажу, кто такой Мусташ! Ты у меня башмаки вылизывать будешь!

С губ маркизы сорвался короткий стон, густые волосы смягчили удар, и, придерживаясь за стену, она снова стала подниматься на ноги. Но подняться он ей не дал, навалился всем телом и, приставив одной рукой к горлу нож, другой стал шарить по груди, животу, бедрам, спускаясь все ниже, в поисках края юбки.

— Ну, поцелуй же Мусташа, и он станет поласковее, — бормотал разбойник, слюнявя ее шею и стаскивая с плеча платье. Платье не поддавалось, и он рванул ткань. Та треснула и обнажила ключицу, которую он тоже тут же стал покрывать короткими поцелуями.

Неожиданно конюшня осветилась светом факела. И громкий голос прозвучал в каменных стенах:

— Что здесь происходит? Мусташ!

Единственный голос на свете заставил Катрин окаменеть. Она перестала вырываться, и ничего не видя, кроме мерзкого бородатого лица, вокруг которого все сильнее расплывалось пятно света, прислушивалась к тяжелым шагам, отдававшимся гулким эхом от стен конюшни.

— Мусташ, за каким чертом Эле ржет! Мусташ!

Незадачливый разбойник торопливо сполз с Катрин и глянул на атамана.

— Погляди-ка, Якул! Пыталась увести твоего коня! Да я вовремя поймать успел.

— Вижу я, что ты успел, — проворчал Якул и подошел к подстилке. Факел осветил неровным светом маркизу, в чьих глазах плясали языки пламени.

Она даже не заметила, что стала свободна. Не отрываясь, Катрин смотрела в лицо того, кто откликался на имя Якул. Она попыталась что-то сказать, но дыхание перехватило, и в глазах померкло. Больше маркиза де Конфьян ничего не чувствовала.

— Что ты сотворил, мерзавец? — рявкнул Якул, глянув на Мусташа.

— Да никакого вреда я ей не причинил, — отозвался тот. — Это она оцарапала мне щеку да ногу отдавила! Можешь сам убедиться!

Мусташ указал на царапину.

— Я всего-то охранял ваше имущество! — добавил он.

— Черт бы тебя подрал! Живо зови Никталь. Если она умрет здесь, нам только того и недоставало!

Он отдал Мусташу факел, склонился над женщиной и подхватил ее на руки. Она была легкой, тонкой, от нее пахло чем-то до боли знакомым, ее волосы свесились с его рук, и он задохнулся глядя на этот золотой поток… Несколько мгновений он смотрел в ее лицо, и что-то в нем дрожало, причиняя мучительную боль. И вместе с тем сил оторвать взгляд от нее у него не было вовсе. Снова заржал Эле. И это заставило Якула прийти в себя.

— Молчи, молчи, друг мой, — сказал он коню. И быстрым шагом направился в башню, в свои покои.

Шел быстро, чувствуя, как ветер бьет в лицо, и как частый острый снег кусает кожу. Остановился. Попытался на весу укутать женщину в свой плащ, но выходило скверно. Тогда помчался к себе еще быстрее.

Добравшись до комнаты, устроил незнакомку в постели, накрыл богатой пушистой шкурой и бросился к кувшину с водой. А потом снова замер над женщиной, не понимая, отчего дрожь внутри не прекращалась, но дрожать теперь начинали еще и руки.

Первое, что почувствовала Катрин, медленно приходя в себя, была саднящая, слабо дергающая боль на шее. Вероятно, там все же был порез. Она чувствовала слабость в теле и в голове мучительно билась мысль о том, сошла ли она с ума от горя и ей все привиделось. Или…

Маркиза открыла глаза и тотчас получила возможность убедиться, что рассудок ее в порядке, а Серж жив, здоров и теперь с некоторым любопытством разглядывает ее.

Возмущение охватило Катрин.

Она приподнялась на локте и выпалила недовольным тоном:

— Что все это значит, Ваша Светлость? В то время, как я оплакиваю вас пятый месяц. Конфьян и Жуайез захвачены вашими родственниками под предводительством графа Салета. Ваши сыновья вынуждены скрываться сначала в Фенелле, а после там, чему я даже названия дать не могу, хотя королева и утверждает, что это ее королевство. А маркиз де Конфьян всего лишь решил испробовать новых впечатлений! — она усмехнулась и зло добавила: — Вы устали от семейных обязанностей? Я надоела вам?

XIII

28 декабря 2015 года, Париж

Мари сглотнула и поморгала несколько раз, глядя на место, где мгновение назад сидела маркиза де Конфьян. Потом поморгала еще раз. Но ни маркизы, ни ожерелья по-прежнему не было.

— Черт! — пробормотала Лиз. — Прости… Это Поль… Он еще не вполне научился управлять своими супер-способностями.

— Чем? — слабым голосом спросила Мари.

Лиз подсела к ней поближе и доверительно прошептала:

— Ну… ты знаешь… Я не хочу пока его пугать, но, по-моему, он что-то среднее между суперменом и машиной времени.

— А? — пискнула Мари.

— Ну… У него иногда получается перемещать нас в двенадцатый век и обратно. Ну и каких-то людей перетаскивать. Но он не знает, как у него это получается. Пусть еще потренируется.

— Да причем тут брат Паулюс! — воскликнула Мари.

Кажется, вот теперь, слушая болтовню Вивьен Лиз де Савинье, она по-настоящему рассердилась. Медленно встала с дивана, посмотрела на потолок и закричала:

— Мишель де Наве! Так значит прекрасная маркиза Катрин вам сейчас нужнее вашей собственной жены! Ну, получите вы у меня!

Теперь настала очередь Лиз хлопать ресницами.

— А… Мишель де Наве… это?..

— Это мой муж, который отправил нас с детьми сюда! К слову, я до сих пор не понимаю, почему вы с этим чертовым монахом не в Фенелле!

— Чертовым монахом? — Лиз тоже вскочила. — Поль никакой не монах! Он… он… он теперь работает в моем ресторане!

Мари поперхнулась собственными словами, которые собирались сорваться с губ. Представить себе бывшего монаха Паулюса Бабенбергского в ресторане семьи де Савинье было слишком круто для ее воображения.

— И если ты была уверена, что мы в Фенелле, то зачем искала нас здесь?

— А я знаю, зачем? — в отчаянии всхлипнула Мари. — Маркиза захотела исповедаться. Не везти же ее к настоящему священнику!

— Ааа… — протянула Лиз. — Так это не Поль вас сюда притащил, да?

В ответ на ее слова Мари разрыдалась и снова села на диван.

Слишком много…

Слишком много всего произошло за столь короткий срок.

Смерть маркиза повлекла за собой страшные последствия. И самое ужасное — она так и не знает, что случилось там с ее мужем… Восемь столетий назад… И зачем ему понадобилась маркиза де Конфьян? Ведь не выдать же он ее решил мятежникам! Мишель бы никогда…

Лиз подошла к бару, плеснула в стакан виски и протянула королеве.

— Тебе надо выпить! — решительно заявила она.

Мари послушно хлебнула из стакана и закашлялась.

— Твой Поль здесь ни при чем! — выдохнула королева, вытирая слезы и пытаясь унять дыхание. — Это все Мишель. Он решил укрыть нас здесь, пока там пытается справиться с проблемами.

— Круто! Значит, Поль — обыкновенный, не супермен?

— Угу.

— Ура! — обрадованно рассмеялась Лиз. Это давало надежду, что хоть когда-нибудь они спокойно заживут… Вот только пусть он адаптируется получше.

— Еще? — она указала глазами на бутылку виски.

— Еще, — вздохнула королева.

Бывший монах Поль Бабенберг со скорбным выражением лица, в рясе и скапулярии вышел из спальни.

— Ваша Светлость! Я готов принять вашу исповедь, — торжественно объявил он.

Не услышав никакого ответа, он осмотрелся и заметил Лиз с бутылкой в руках и Мари со стаканом.

— Не понял, — пробормотал он. — Почему бухаем без меня? И где маркиза? — он снова обвел взглядом комнату.