Марина Суржевская – Живое (страница 53)
Я все-таки выбрался.
Шатаясь, дошел до низкого проема и выполз наружу. Над Двериндариумом высился звездный купол ясной морозной ночи. Полнобокая луна качалась на бархате неба. Я стоял на присыпанной снегом земле – без одежды, обуви и запирающего браслета. Недалеко от полуразрушенной сторожевой башни Вестхольда. А на посту, где обычно караулил дозорный, топтался ширв.
И увидев меня, он бросился в атаку.
Тень выплыла из-за моей спины и прошла сквозь зверя. Тот рухнул на снег без единого звука. А тень обернулась – блеснула корона из костей и звезд. Блеснул череп вместо лица. И Безымянная слегка поклонилась.
– Никто не причинит вреда, господин, – шепнула Боль.
– Никто из живых больше не прикоснется, – подтвердил Страх.
– Я не просил… – собственный голос показался сиплым и больным.
Безымянная рассмеялась, скрещивая изогнутые ножи вместо рук.
А потом тьма расплескалась и опустилась на мои плечи плащом.
Страх обвил черным наручем левое запястье. Боль – правое.
Ярость сдавила шею торквесом. Тени разорвались за спиной крыльями, легко подняли меня в воздух и опустили на ледяные камни разрушенной башни.
Я смотрел сверху на обрушенное крыло Вестхольда, на обломок железного моста, на пустые дома и темные окна.
Чем стал Двериндариум?
Чем стал я?
Усмешка раздвинула губы. Потому что мысли больше не вызывали чувств. Ни страха, ни боли, ни ярости.
А смерть?
Она – мои крылья.