Марина Суржевская – Живое (страница 34)

Я поперхнулась.

– Как у приютского мальчишки мог появиться такой нож?

Внезапно стало страшно.

Мой друг, которого я так ждала и искала. Друг, которому верила, как себе. Друг, которого, как оказалось, я совсем не знала.

У него были страшные секреты, у моего Ржавчины. И он не спешил делиться ими со мной.

Я смотрела на незнакомца. У него был жесткий звериный взгляд и тело хищника. Эфрим в человеческой коже.

Перед глазами возникло воспоминание, как легко эфрим отбросил Харди Дэффа…

Стало зябко, и я обхватила себя руками.

– Кто ты?

Он шагнул ко мне, сгрёб в объятие. И я ощутила, как дрожит его тело.

– Виви, это я, – голос парня тоже мучительно дрогнул. – Это я! Не надо так на меня смотреть… я не чудовище! Я этого боялся… Боялся! Прошу тебя, прошу… только не смотри так! Это все еще я!

Его лицо исказилось, и я снова увидела того Ржавчину, что сидел у окна приюта и с тоской глядел на облетающий клен. Где-то внутри повзрослевшего парня все еще был тот мальчишка.

– Но я не понимаю… и мне страшно! Во что ты ввязался?

– У меня не было выбора, – он тяжело втянул воздух, глядя на меня сверху вниз. – Ты должна знать, что очень дорога мне, Вив. Ты самое важное, что есть в моей жизни. Ты ведь понимаешь? Я… – он нахмурился, размышляя, что мне сказать. – Ты права, у меня была тайна, о которой я не мог тебе рассказать. И дело, которое я обязан был сделать. Ты помнишь зиму, когда я заболел Стылой болезнью?

Я торопливо кивнула.

– Ты говорила, что за нами приходил эфрим, но тебе никто не поверил. Но он действительно приходил. Более того, он меня вылечил. Я почти умер, Вив. Я был почти мертв. Когда я окреп, он пришел снова.

– Что?! – опешила я. – Но кто он?

Ржавчина помрачнел. Взгляд снова стал серьезным и жёстким.

– Я не могу рассказать тебе, Вив. И не могу назвать имя. Поверь, это для твоего же блага! Он меня вылечил, но взамен взял с меня клятву отплатить этот долг. Осталось совсем немного. Все получится!

– Что получится? – нет, я ничего не понимала!

– Слушай меня внимательно, – он сжал мои плечи. На лбу Ржавчины вступила испарина, хотя на скале было ветрено и холодно. – Время заканчивается, мне нужно возвращаться.

– Что? Но я думала…

– Что я просто выйду через эту статую и останусь? Если бы все было так просто… – он горько усмехнулся. – Я – тварь Мертвомира, мелкая. Я больше не могу дышать этим воздухом. Моих сил хватает лишь на короткое время. Теперь этот мир отторгает меня и причиняет боль. Чтобы снова стать его частью, мне надо вернуться, пройти через Дверь. Но я не могу ее открыть. Никто из нас не может.

– Из нас?

– Ты ведь нас видела, – глаза парня зло блеснули. – Ты ведь догадалась, кто мы? Вив! Для многих уже слишком поздно, мы меняемся. И это так страшно… Ты должна выпустить меня. Ты поможешь?

– Но как?

– Надо как можно скорее оказаться за Дверью. Я буду тебя ждать. Это очень важно, понимаешь? У тебя все получится, я знаю! Помоги мне остаться человеком, Вив!

– Я все сделаю, – прошептала я. Голова кружилась. Я мало что поняла, лишь осознавала, что Ржавчина снова уходит. Но я не хотела его отпускать!

Вцепилась в ладонь парня – горячую.

Он приложил мою руку к своей щеке, глядя с нежностью и болью.

– Мы мечтали о другой жизни, да, мелкая? Попроще, – он усмехнулся, и горячие губы прижались к моей раскрытой ладони. Слегка отодвинув браслет, Ржавчина поцеловал черный рисунок, оставленный на моем запястье Мертвомиром. – Я носил это кольцо четыре года, – прошептал он, подняв взгляд. – Я не сошел с ума лишь потому, что вспоминал о тебе. Когда все закончится, мы сядем рядом, укроемся одним пледом и возьмем одну кружку чая на двоих. Как раньше. Я буду рассказывать тебе о Мертвомире. Обо всех его чудесах и опасностях, о том, как он красив и ужасен одновременно. Обо всем, что успел увидеть. А ты… ты расскажешь мне о себе. Всё-всё. А потом… Потом я скажу и сделаю то, о чем так долго мечтал.

Он тяжело втянул воздух. Испарины стало больше, лицо побледнело. Только в глазах по-прежнему бушевало рыжее пламя – как было всегда.

Ржавчина легко прикоснулся к уголку моих губ. Лишь на миг – и сразу отодвинулся.

– Мне надо возвращаться. Будь осторожна, мелкая, прошу тебя. И еще.

Его глаза стали злыми, пугающими.

– Держись подальше от февра!

Волчья шуба упала на землю.

Губы Ржавчины сменились клыками и угрожающе придавили мою кожу. Словно миг – и оттяпают руку вместе с браслетом! Я отшатнулась, уставившись на эфрима. Человек снова исчез, рядом стояло чудовище. Одним прыжком оно запрыгнуло на стену маяка и слилось с каменным изваянием.

Некоторое время я стояла, глядела то на маяк, то на море, кусала губы и думала.

А потом потащилась приводить в чувство Альфа, хотя голова гудела от новых сведений и сомнений.

Глава 16. Пепел и пламя

Альфу, который пришел в себя и теперь ошалело тряс головой, я без зазрения совести соврала, что он свалился без чувств от силы знаков. Нордвиг смотрел с недоумением, явно пытаясь понять, что произошло.

– А впитаешь новый знак, еще и уши отвалятся, – пригрозила я. – Или еще что-нибудь важное!

– Врешь ты все, – простонал Альф, потирая затылок.

Всю обратную дорогу Нордвиг пытался меня разговорить, но я молчала, уткнувшись носом в воротник. Перед глазами все еще стоял Ржавчина. Незнакомый и родной одновременно. Я пыталась осознать изменения и понять, что испытываю, когда думаю о давнем друге. Мы выросли – и все изменилось. Совершенно все.

Когда мы подъехали, Нордвиг не вышел, чтобы открыть мне дверь. Лишь глянул мрачно:

– Завтра дашь мне новый знак. Я тебя найду.

Поняв, что спорить бесполезно, я молча покинула мехомобиль. И удивилась, увидев стоящую на пороге Силву.

– Госпожа Левингстон! – поприветствовала она. – Ну наконец-то! Я давно вас жду! Февр Стит велел помочь вам с волосами и платьем!

– Зачем? – не поняла я.

– Так ведь вы идете в «Белый Цвет»! – Силва простодушно похлопала глазами. – Вы идете танцевать! Надо постараться и сделать вас самой красивой, потому что февр Стит был ужасно сердитым!

Я мысленно застонала, потому что совершенно забыла про обещание сходить в «Белый цвет»! У меня не было никакого желания веселиться, даже хотела притвориться заболевшей, но Силва уже тащила меня на второй этаж. А войдя в комнату, я ахнула – на кровати лежало платье. Да какое!

Увидев мое ошарашенное лицо, юная служанка рассмеялась:

– Правда, оно прекрасно? Платье привезли из лавки господина Венканса, из «Золотой Иглы»! Вы знаете, что Дар этого господина позволяет ему шить одновременно несколькими иглами? Они сами вышивают и делают стежки! Он умеет создавать на ткани живые узоры, как знаменитый столичный мастер Бердес! И поверьте, живые узоры господина Венканса даже лучше! Они просто волшебные! Изумительный наряд, вы согласны? В «Белый Цвет» принято приходить в светлом! Ваш брат такой заботливый, правда? Госпожа Левингстон?

Я молчала, ошарашенно рассматривая платье. Светлый шелк с каплей лилового цвета. Узкий корсаж и широкие рукава. Фасон почти простой, но главное не это. По ткани снизу доверху плелись цветные узоры, и они были живыми! На шелке порхали птицы, вспыхивая искрами камней на крыльях, бушевало море, танцевали сказочные существа и росли деревья. Рисунок вышивки менялся и двигался, создавая все новые и новые картины. Это было произведение искусства, а не платье!

– У вас десять минут на купель! – оторвала меня от созерцания Силва. – Поторопитесь, госпожа Левингстон!

Я молча ушла, чтобы освежиться.

Когда вернулась, одетая в халат, прислужница раскрыла деревянный ящичек, расписанный цветами. Внутри лежали кисти, баночки, граненые флакончики и костяные маски. На последние я посмотрела с особенным удивлением. Эти маски любили обсуждать престарелые подруги вдовы Фитцильям. «Благородная госпожа гордится всеми своими морщинами, а не скрывает их под маской двери-аса!» – изрекала вдова и осуждающе поджимала губы. Но я замечала в ее глазах блеск интереса.

Маска, выполненная из тончайших костяных пластин, стоила дорого. Умелые мастера разукрашивали ее, рисуя живой румянец и яркие губы. Стоило приложить маску к лицу, и она врастала в кожу, полностью скрывая изъяны живого лица и делая его свежим и юным. К сожалению для состоятельных красавиц, эффект маски был недолговечным.

Силва уловила мой взгляд и улыбнулась.

– Маска вам ни к чему, госпожа Левингстон, ваше лицо прекрасно и без нее.

– Откуда у тебя все это? – удивилась я.

– От прежней хозяйки. Она была очень внимательна к своей красоте. Но садитесь, прошу вас! У нас мало времени. Сначала прическа!

Я молча опустилась на стул. Силва щебетала, рассказывая о невероятном мастере иглы и причесочнике с улицы Извилистая Канавка.

– Он умеет делать из волос букеты, представляете? И даже корабли! Идете, а на вашей макушке плывет целый фрегат!