Марина Суржевская – Живое (страница 24)

– Не бойся, – приказал Кристиан.

И так же – рывком, столкнул меня с края крыши. Мы упали в воду, и она выбила дыхание из груди.

– Просто дыши и старайся держать голову на поверхности, – сказал Кристиан.

Он тащил нас обоих, сражаясь с ледяной водой Взморья. Он тащил даже тогда, когда я думала, что эта вода никогда не закончится. Море не желало нас отпускать, швыряло в нас острые обломки и камни. Море бушевало. Мне казалось, что это длится целую вечность, что уже столетие мы мерзнем в этой воде и сражаемся за каждый вдох.

В какой-то момент Кристиану удалось схватить обломок доски и сунуть мне под руки. Так мы потеряли манёвренность, но держаться на плаву стало немного легче. Иногда перед нами возникали мачты корабля или трубы дома, которые потом снова уходили в глубину. Это было жутко, но я так устала, что лишь молча уворачивалась от волн. И даже не поверила, ощутив под коленями камни и песок. Волна накатывала на берег, жадно его облизывала и отступала, норовя утащить нас обратно. Но Кристиан не позволил. Мы выползли на камни, кашляя и выплёвывая горько-соленую воду, измученные и трясущиеся от холода, но все еще живые. Живые!

Немного отдышавшись, я оглянулась. Со всех сторон виднелись лишь заснеженные ели. Вестхольда не видно. Только лес и бушующее море!

– Надо согреться, – хрипло выдохнул Кристиан. На его лице тянулся глубокий порез. Парень стер с лица влагу и кровь. Встал, пошатнувшись. В его взгляде мелькнула растерянность, смешанная со злостью.

Я понимала чувства февра. Вокруг нас был ледяной берег и заснеженный лес. Ветер облизывал закоченевшие тела, забирая жалкие остатки тепла. На кончиках волос уже дрожали ледяные бусины замерзшей влаги. У нас не было ни кресала, ни огня, ни укрытия.

Ни сил, чтобы попытаться добраться до Вестхольда. Взморье отнесло нас слишком далеко. Мы ранены и бесконечно устали. Судя по темнеющему небу, на Двериндариум опускалась ночь.

Идти через лес в таком состоянии – просто самоубийство.

Но и оставаться на берегу – тоже.

Злости во взгляде Криса стало больше.

Я все еще стояла на коленях, и он рывком меня поднял, потащил в сторону елей. Вопросов я не задавала. Под кронами ветер стих и уже не так драл щеки. Снега здесь тоже было мало, у корней лежал влажный мох и наст из сухих иголок. Кристиан кружил между деревьев, и я не понимала, что он ищет. Но, кажется, нашел, потому что издал радостный возглас. Возле огромного поваленного дерева Крис остановился и принялся откидывать лапник. Я бросилась помогать. Руки я ободрала, но зато нам удалось добраться до полусгнившего ствола.

– Это гревограс, – хрипло пояснил Кристиан. – Дерево внутри полое!

Я кивнула, плохо понимая, как нам это поможет. Крис взмахнул рукой, выпуская свои железные когти, ударил по древесной коре. Почти рыча, он бил снова и снова, сдирая кору пластами, выбивая щепки и образуя отверстие. Внутри гревограс и правда оказался полупустым.

– Снимай одежду, – приказал парень.

Я, дрожа, стянула рваный хлопок рубашки и штанов, оставшись в одном мокром белье. Укрылась волосами – кажется, я начала ценить их длину! Зачерпнув мох, Кристиан жестко провел ладонью по моему телу, натирая кожу. От плеч до груди и живота, от живота – по бедрам и ногам.

– Нас скоро найдут, – сказал он. – Лаверн – лучший поисковик в Двериндариуме. Он говорит, что каждый человек оставляет след, который виден. Надо согреться и дождаться февров. Не бойся.

Я снова кивнула, соглашаясь. Колени и руки кровоточили, все же Взморье хорошо потаскало мое тело по камням и песку. От усталости и холода хотелось только одного – упасть и не двигаться. Но Крис не позволил, заставил несколько раз присесть и помахать руками. А после велел залезать в ствол. Я забралась в его темную глубину, обхватила себя руками. Февр накидал сверху лапник и мох, а после скользнул следом. Задубевшую рубаху он снял, а вот штаны оставил. Снаружи ствол виделся огромным, но внутри оказался тесным, но к счастью – сухим. Кристиан прижал меня к себе, оплел руками и ногами. Я жадно прильнула к его теплу, не думая о том, насколько это неприлично. Сейчас это было совершенно не важно. Все, чего я хотела – согреться. Да я готова была залезть даже в пасть Двуликого Змея ради вожделенного тепла! У меня так стучали зубы, что я боялась откусить собственный язык.

Кристиан прижал меня крепче, с силой провел рукой по моей спине. Я ощущала его дыхание на виске. Некоторое время мы лежали, согревая друг друга и прислушиваясь к звукам снаружи. Взморье все еще ревело и злилось, шумели деревья. И не было слышно ни одного человеческого голоса.

Как скоро нас начнут искать? Я надеялась, что уже… Но понимала, что у февров полно забот и без нас. Сколько разрушений принесло сегодня море?

Мысли вернулись к Альфу и тем словам, которые он произнес. Перед глазами мелькнули символы, впитавшиеся в пальцы Нордвига.

Жив ли Альф? Или остался на дне моря?

Думать об этом было страшно.

А еще страшнее от того, что его смерть избавит меня от кучи проблем. Неужели я на это готова? Обрадоваться такому избавлению?

Я передернула плечами.

Нет. Не готова.

– Как ты оказался на берегу? – произнесла я, когда зубы перестали стучать.

– Я искал тебя, ты ушла с урока. Силва сказала, что ты около воды, разговариваешь с парнем.

– Прислужница? – удивилась я. А я-то считала, что на берегу меня никто не видел!

– Я заметил волну издалека, когда добежал, тебя уже утащило на глубину. Думал, не найду…

Я кивнула и уткнулась носом в выемку между плечом и шеей Криса. Он вздохнул.

– Ты меня спас, – тихо произнесла я.

– Не люблю оставаться в долгу, – чуть слышно ответил февр. – Ты все еще дрожишь…

Я промолчала, не видя смысла спорить. Закоченевшее тело никак не могло согреться, словно впитало весь холод Взморья.

– Леди Куартис убьет нас обоих, узнав, как ты соблюдаешь постельный режим, – прошептала я, и Кристиан тихо рассмеялся.

– Она привыкла, что я его не соблюдаю. Я ее самый нелюбимый пациент.

Мы полежали, вслушиваясь в завывания ветра и скрип сосен.

– Кристиан, – наконец решилась я. – Думаю, твои штаны надо снять.

– Думаешь? – усмехнулся он.

– Они мокрые. Отвратительно мокрые. Я не могу согреться, пока ты прикасаешься ко мне этими мокрыми штанами.

– Тут некуда отодвинуться.

– Я об этом и говорю.

– Тогда тебе стоит избавиться от белья, Иви. Я… отвернусь.

– И отворачиваться тут некуда, – буркнула я. – Тем более после прогулки в Мертвомир нам уже нечего стесняться. Ну… почти.

Февр вздохнул и потянулся к пряжке ремня. Завозился, расстегивая. Я прижалась спиной к трухлявой коре дерева, давая Крису больше пространства. Правда, это мало помогло. Внутри дерева было слишком тесно. Влажная ткань прилипла к ногам февра, и он зашипел, пытаясь от нее избавиться.

– Почему ты не снял их снаружи, – возмутилась я. – Меня ведь заставил раздеться!

– Пытался соблюсти хоть какие-то приличия, – сквозь зубы процедил Кристиан.

– Мы едва не утонули и лежим в гнилом дереве. Какие уж тут приличия! – пробурчала я, и Кристиан тихо рассмеялся.

Я трясущимися руками стянула свое кружевное белье. Победив, наконец, штаны, Крис выпихнул мокрую ткань через отверстие, снова сложил еловые ветки и лег. Я тихо лежала рядом. Живые тени укрывали нас покрывалом, но не грели.

– Трухлявая кора дерева гниёт и отдает тепло, – тихо сказал Крис. – Это не костер, но поможет согреться. Сейчас я жалею, что мне не достался в дар огонь.

– Или мне, – ответила я.

Неловко поерзала. Без тепла его рук и тела было холодно, но теперь я осознавала, что мы оба обнажены. И это как-то нервировало.

– К Змею! – обозлился февр и рывком притянул меня к себе. – Так мы оба замерзнем.

Я что-то невнятно промычала ему в шею. Руки Криса лежали на моей пояснице. Я грела губы о его кожу. Да, так было теплее.

Гораздо теплее.

К тому же тесное и сухое пространство внутри дерева тоже начало нагреваться.

Я нервно сглотнула.

– Ненавижу ледяную воду, – пробормотала я и услышала смешок Криса.

– Я тоже. Кажется, мне на нее особенно везет.

Ладонь Криса слегка переместилась. Вверх и вниз.

– Да? – мои зубы все еще стучали. – Почему?

– В детстве провалился под лед, – насмешливо произнес он. – Несчастный случай.

– Не повезло, – пробормотала я, и Кристиан почему-то рассмеялся.

И медленно погладил мою спину. Вверх и вниз. Вниз и вверх…