Марина Суржевская – Живое (страница 10)
– Вообще-то я рассчитывала на беседу в тепле, Иви, – слегка обиженно сказала она, с намеком поглядывая на окна моего дома. – Хотела лично поздравить тебя и… февра Стита с благополучным возвращением из Мертвомира.
Я помрачнела. Что ж, теперь понятно, как Ливентия оказалась в этой компании. Не ради меня, ради Кристиана!
– А у меня есть чем согреться, – заговорщически произнес Итан, вытащил из-под плаща фляжку, отвинтил и сделал глоток.
Южанка изумленно всплеснула руками, Мелания снова покраснела.
– Ты притащил хмель и думаешь, мы будем с тобой пить? Да ты сбрендил, Итан, – отрезала Ливентия.
– А я не откажусь, – произнесла я скорее для того, чтобы поддержать сконфуженного парня. Хотя и согреться не мешало бы, за время прогулки я изрядно продрогла. И пока южанка и послушница таращились, не веря, я выхватила из рук Итана фляжку и сделала большой глоток.
Во рту взорвался огненный смерч и понесся, гудя, по венам. Я закашляла, из глаз хлынули слезы.
– Что это? – отдышавшись, с трудом произнесла я.
– Косорыловка, – усмехнулся Итан.
– Говорящее название, – откашлялась я. И с удивлением поняла, что мне стало гораздо теплее, легче и как-то радостнее. Свинцовые тучи показались довольно красивыми, ветер больше не колол щеки, а серый день заиграл красками.
– Вот это да! Отличная штука! – воскликнула я. – Мелания, ты должна это попробовать!
– Да? – засомневалась послушница. Мы с Итаном истово закивали.
Мелания вздохнула, осенила себя святым знаком и смело глотнула из фляжки. Откашлялась, вытерла слезы и широко распахнула глаза.
– Кажется, еще немного – и я воочию увижу святую Ингрид! Волшебный напиток!
– Идиоты, – прошипела Ливентия, кутаясь в белый мех своего плаща. – Даже не надейтесь, что я попробую эту гадость.
– Я думаю, нам надо спасти Ринга, – заявил Итан и икнул. – Он наш друг. Мы должны его… вернуть!
– Точно! – загорелась Мелания. – Идем! Я знаю, как незаметно попасть в лечебницу.
– Я возвращаюсь домой, – буркнула Ливентия, но почему-то пошла вслед за нами.
По дороге мы еще пару раз приложились к заветной фляжке, с каждым разом убеждаясь, что идея спасти Ринга – просто восхитительная. Ливентия плелась за нами, ноя, что мы совершенно утратили здравый смысл, разум и репутацию. И если на двух идиотов – Итана и Меланию – ей в целом наплевать, то от меня южанка не ожидала подобной глупости. Видимо, Мертвомир все же пагубно повлиял на мой разум!
Я отмахнулась от ее причитаний, велев вести себя тише. Мы как раз прошли узким коридором, миновали несколько рабочих помещений, поднялись по шатающейся лестнице и оказались на знакомом мне врачебном крыле. Густой аромат мазей, притирок и настоек уверил, что мы на верном пути.
Мелания вдруг встала посреди коридора и ахнула.
– Ой! Я не спросила, в какой палате находится Ринг!
Я схватила ее за рукав и потащила за собой:
– В двенадцатой. Шевелитесь!
Озираясь, мы пробежали по коридору и толкнули дверь с нужным номером. Нам повезло – сиделки внутри не оказалось.
Обстановка комнаты была аскетической – узкая кровать, пустой стол, стул, шкаф со стеклянными дверцами, на полках которого блестели пузырьки, склянки и белели бинты.
Ринг лежал совершенно неподвижно, с закрытыми глазами.
Его мощная грудь была наполовину прикрыта простыней и почти не вздымалась, словно парень даже не дышал. Загорелое раньше лицо казалось восково-бледным в свете единственной лампы на столе. Черные волосы кляксой выделялись на фоне серой подушки.
Мы застыли, пораженные. Ринг казался мраморной статуей самому себе. Ни жизни, ни движения, ни дыхания.
– Что нам теперь делать? – прошептала Мелания.
– Расходиться по домам, – мрачно буркнула Ливентия, которая почему-то все еще была с нами. – Я говорила, это дурная затея…
Веки Ринга дрогнули.
Мы замерли, напряжённо всматриваясь в неподвижное тело.
– Вы это видели? – прошептал Итан. – Кажется, он пошевелился?
– Может, показалось, – тихо отозвалась я.
– Я тоже что-то заметила, – сказала послушница.
Ливентия презрительно закатила глаза.
– Это галлюцинации после вашей косорыловки. Я ничего не видела…
Ресницы Ринга снова дрогнули, и парень явственно пошевелился.
– Ливентия, – глухо произнесла Мелания. – Скажи еще что-нибудь. Кажется, он реагирует на твой голос.
– Ну он точно приятнее, чем ваши, – самодовольно произнесла южанка, поправляя бабочку на рукаве. – Только не надейтесь, что я стану рассказывать сказки этому мужлану. И мне наплевать, что он валяется тут, словно надгробный камень! В таком виде я хотя бы не слышу это мерзкое прозвище «конфетка», так что даже к лучшему…
Белая меховая оторочка на манжете Ливентии зашипела и вдруг вспыхнула. Жутким черным пламенем! И тут же загорелся весь плащ!
Красавица завизжала, Итан шарахнулся в сторону, а мы с Меланией бросились сдирать с девушки пылающую ткань. Потустороннее пламя трещало и расплёскивало неестественные голубые искры. Плащ удалось сорвать и отбросить, но тут же вспыхнул стол, стул, шкаф! Вся комната запылала черным пламенем без запаха и копоти, столб огня поднялся над кроватью Ринга, и сверху посыпались куски потолочных балок. Итан что-то орал, Мелания скулила, Ливентия визжала. Я пыталась сообразить, в какой стороне дверь, потому что вокруг было лишь черное пламя. Это было так страшно и как-то нереально…
– Хватит! Хватит! – орала Ливентия. – Ты нас убьёшь, проклятый ты каторжник!
Пламя взревело, словно живое…
Что-то грохнуло, и в комнату хлынул свежий воздух и февры. Я увидела черные мундиры и злые глаза Верховного. Он шагнул прямо в пламя и защелкнул браслет на запястье Ринга.
И тут же все исчезло.
Черный огонь погас.
А Ринг сделал глубокий вздох и открыл глаза. Такие же беспросветно темные – без белков. Мелания и Итан сидели на полу, я тоже – но в другой стороне. Ливентия трясла опалёнными волосами – часть ее прядей заметно укоротилась. И заметив это, красавица начала подниматься. Сжимая кулаки и явно намереваясь отправить Ринга обратно в небытие.
Но ее пыл охладил февр Квин.
– Недопустимое своеволие и глупость, – сквозь зубы процедил он. – Вы едва не погубили его и себя! Во время слияния нельзя надевать браслет, пока легионер не очнулся, это может помешать принятию Дара! А ваше вмешательство могло привести к разрушению всего крыла и безумию парня! – он кивнул одному из мрачных февров и указал на нас. – За решетку. Всех!
– Я Левентия-Каприс Осхар! – взвилась южанка. – Я не позволю…
– На нижний этаж, – добавил Верховный, и февры переглянулись. Стало ясно – что бы ни ждало нас на нижнем этаже, нам это точно не понравится!
– Уберите их с моих глаз! – рявкнул Квин. Глянул на меня недобро и отвернулся к Рингу.
Рядом встал незнакомый светловолосый февр. Его глаза казались сизым граненым хрусталем.
– За мной. Живо, – приказал он.
– Я не пойду… – начало было Ливентия. Светловолосый коснулся ее щеки кончиком пальцев, и на лице красавицы выросла хрустальная маска, запечатывая рот. Еще одно прикосновение к рукам – и запястья сковали граненые полупрозрачные кандалы. Но что-то мне подсказывало, что их хрупкость весьма обманчива.
Глаза Ливентии повлажнели от страха и злости.
– Будете сопротивляться, закую вас целиком, – отчеканил февр.
Мы дружно замотали головами. Я взяла Ливентию под локоть.
– Идем. Не надо сопротивляться, прошу тебя.
Южанка явно силилась что-то сказать, но хрусталь прочно запечатал ей рот. Я потащила ее за собой, Итан и Мелания понуро плелись следом. Позади встал еще один февр. На пороге я обернулась и увидела, что Ринг сел на кровати.
Что ж, мы можем собой гордиться. Парень все-таки покинул забвение!
Правда, на этом радостные новости закончились.
Спускались мы долго. Сначала пешком, минуя любопытствующих февров, целителей и работников, потом на жутко скрипучей и трясущейся платформе, которая будто направлялась прямиком в логово Двуликого Змея!