Марина Суржевская – Забытое (страница 52)
Фрегат, вернее, то, что от него осталось, с трудом выровнялся и нырнул через последний грядной пик. Белая рыба с мечом вместо носа треснула пополам и рухнула на снег. A «Вечный» тяжело скользнул вниз и, опустившись на льдистый склон, понесся с горы.
– Осторожнее! Держаться! – приказал Киар.
Мы вцепились в оснастку, гнилые веревки и доски. Но все это рассыпалось под руками, разлеталось ошметками, оставляя лишь пустоту. «Вечный» летел уже почти вертикально, все ускоряясь и ускоряясь, пока не врезался в скалу. И треснув, черный корабль развалился пополам.
Кристиан упал на колени. Темнота вокруг него развевалась рваным плащом.
– Двуликий Змей, клянусь, это была самая невероятная поездка в моей жизни, – пробормотал Айрон, с трудом поднимаясь. По виску парня текла кровь. Лучше всех выглядели Аскеланы, остальные отделались ушибами и синяками. Я слизнула с разбитой губы соленую каплю и бросилась к Крису. Упала на колени рядом, потянулась к его лицу.
Он тяжело дышал, от глаз разбегались черные прожилки.
– Мы добрались, – шепнула я в его губы.
А потом поцеловала.
С двух сторон скалы высились поразительные белые статуи. Их было много, два ряда удивительных существ. Мы поневоле замедляли шаг, рассматривая тела и лица. Или морды.
Обнаженная девушка с птичьими ногами и двумя парами узких крыльев за спиной смотрела, наклонив голову.
Ρядом стоял суровый бородатый мужчина с витыми, загнутыми назад рогами и копытами вместо ступней.
Тонкие женщины с узкими, нечеловеческими лицами обвивали свои босые ноги длинными хвостами и поднимали над головой изящные, неестественно выгнутые руки.
Мужчина с совиными клювом, когтями и перьями, покрывающими тело, держал в руках свиток.
Парень с ветвистой короной на голове и телом оленя бил копытом, готовый умчаться вдаль.
Здесь были люди, покрытые волчьей шерстью или чешуёй морского чудовища, люди со звериными клыками, щупальцами или крыльями.
Люди, застывшие в белом камне.
Двуединые.
Мы шли мимо, и они провожали нас мертвыми взглядами. А за узким скальным проходом открылся город.
Город, с которого все началось.
Колыбель Нев-Арда.
Эфистоль.
Глава 28. ДвероАрка
За белыми рядами Двуединых показались дома. Стены зданий так густо оплели растения, что двери и окна едва просматривались. Камни мостовых потемнели и местами раскрошились. Во всем ощущалось дыхание времени. Над Эфистолем висела густая тишина. Солнце клонилось к закату, и длинные тени ползли по городу.
– Похоже, Мертвомир действительно мертв. Здесь никого нет, – шепотом проговорила Ливентия.
«Быстрее…» – шепнул голос в моей голове и, не отвечая, я ускорила шаг. Друзья тихо переговаривались, но я их не слышала. В голове нарастал звон, словно где-то ныла тревожная тонкая струна, манила к себе. И я уже почти бежала, не обращая внимания на вопросы и возгласы.
Широкие ступени с паутиной трещин.
Узкие улочки.
Пороты, спуски и подъёмы.
Сад, больше похожий на густой древний лес.
Растительности становилось все больше, деревья и кусты обступали со всех сторон, словно норовя скрыть то, что возвышалось в глубине колючего лабиринта.
– Помогите мне! – пропыхтела я, отрывая шипастую ветвь, чтобы протиснуться в узкий проход. Друзья смотрели на меня, как на сумасшедшую, но спорить не стали. Ринг вспыхнул черным пламенем, и огонь затрещал на сухих ветках. Киар использовал свой клинок-дар, Кристиан – свои когти. Остальные раздвигали плотные ветви руками.
«Скорее…»
Я изо всех сил дернула мешающие ветви и рухнула вперед. Встала, покачнувшись, и обернулась.
– Вивьен! – это крикнул Киар.
Кристиан молча царапал когтями прозрачную стену, возникшую между нами. Его Тьма всколыхнулась и запульсировала.
Я осторожно прижала ладони к стене. Пальцы обожгло льдом.
– Вы не пройдете, – негромко сказала я. – Это защита. Последняя защита, которую смогли сотворить невардцы. Придется подождать меня здесь.
Посмотрела в лицо Кристиана.
И развернувшись, побежала в глубину сада, туда, куда звал меня голос.
Это сад напоминал лабиринт. Кое-где засохший, кое-где разросшийся настолько, что поглотил дорожки, беседки и декоративные фонтаны. Я неслась к самому центру, слушая шепот в голове и стук собственного сердца.
ДвероАрка возникла неожиданно. Серые камни в основании, белые – наверху. Неровная и даже кривая, словно ее сделал неумелый камнетес. Она стояла на пятачке совершенно пустой земли, буйство сада не могло коснуться древнего артефакта. В проеме ДвероАрки была пустота.
– Здравствуй, дорогое дитя, – сказал Приор, выходя из-за камней. Его фиолетовая ряса все также шуршала по песку. Двуединые не сливаются с мертвыми вещами.
– Как вы здесь оказались! – воскликнула я. – Вы следили за нами? Но… но как вы сумели…
– На крыльях, – спокойно ответил приор. – Но это все неважно, дорогое дитя. Я слишком долго тебя ждал. И слишком устал. Мое время почти закончилось. Слишком долгий срок даже для такого, как я.
Приор?
Я вздрогнула и внимательнее всмотрелась в лицо ренегата. Синий знак на его лбу мягко светился. Серыми глазами на меня смотрела вечность.
– Кто вы? – мой голос дрогнул, и существо мягко улыбнулось.
– Разве ты не догадалась?
– Вы… Вы магистр Ех Ваду Ашташ, – выдохнула я. – Но разве вы живы?
Мужчина слегка поклонился.
– Конечно, нет, дитя. Я умер задолго до того, как пали Парящие Города. Но остались воспоминания. Память крови, сохранившаяся в ДвероАрке. Творение всегда помнит своего создателя, всегда хранит его образ. Я постарался вложить в свое творение большую часть того, что знал и умел.
– Значит, это ДвероАрка посылала нам всем видения? И заставляла меня прийти сюда. ДвероАрка, наполненная вашим сознанием.
– Не заставляла. Она просила, дитя. Главный закон Нев-Арда – свободная воля. Но порой так сложно направить мысли людей в нужное русло. Так невыносимо сложно…
Голова мужчины на миг поникла.
– А Приор? Он жив?
– Воспоминания могут убить того, кто живет ими. Но я – чужое воспоминание. Да, мой друг жив. И когда я уйду, останется лишь он, – криво улыбнулся магистр Ех Ваду Ашташ и стал совершенно не похож на знакомого мне ренегата.
На миг я увидела совсем другой образ. Львиную гриву вокруг головы, лицо с тонкими губами и крупным горбатым носом. Глубоко посаженные темные глаза. Широкие плечи и сильное тело, одетое в светлую тунику. Гривоносный. Но стоило моргнуть – и передо мной снова стоял Приор в фиолетовой мантии.
– Я не могу заставить. Лишь направить. Прошептать. Я всего лишь Знание, заключенное в камень. Увы, даже мой дух не способен сдержать разрушение. ДвероАрку необходимо восстановить, но я не могу это сделать. Я много раз пытался найти того, кто сможет. И с каждой попыткой мои силы иссякали. Орден Истинной Крови создали потомки выживших невардцев, те, кто остались в твоем мире. Они пытались исправить вашу ошибку, но ничего не получалось. А мне понадобились века, чтобы снова обрести голос, – вздохнул магистр. – Чтобы стать хотя бы шепотом. Ведь меня слышат лишь те, в ком есть кровь невардцев. Но таких людей с каждым поколением все меньше. Когда за Даром пришел юный февр, я сумел рассказать ему правду. Он поверил мне. Впустил меня в свой разум. Доверие – второе условие Нев-Арда. Я рассказывал ему о своем мире и попросил помощи. Но что мог сделать один человек? Иногда я терял с ним связь, порой находил ее снова. Мой юный друг повзрослел и вступил в Орден Истинной Крови, а после возглавил его. Он тоже мечтал о справедливости. Но время заканчивается… я жду слишком долго.
– Справедливость? – возмутилась я. – Да Приор хотел сам владеть Дверью и всеми Дарами!
Мужчина негромко рассмеялся, и я осеклась.
– Постойте… Но ведь у Приора был «Взгляд Бездны». Он мог воспользоваться им, когда пришел Кристиан. Но не сделал этого. Но рассказал мне про Эфистоль, даже карту показал.
Я постояла, хмурясь и собирая в голове части головоломки. Последний кусочек с щелчком встал на место.
– А он ведь не хотел никакой войны, так? Он врал. Притворялся. Вызывал отвращение, но это была лишь игра. Он хотел, чтобы я возненавидела все это. Февров, ренегатов, войну и сам Двериндариум. Хотел, чтобы я все закончила. Приор не собирался удерживать Двериндариум. Он знал, что не сможет. Ренегатов слишком мало, их много лет выслеживали и казнили. А тем, что остались, не выстоять против объединённых сил Империи. Приор хотел уничтожить Двериндариум. Не завоевать, а закрыть Дверь навсегда. Ведь так?
Магистр склонил голову, признавая мою правоту.
– Он дал клятву, что ты сама сделаешь выбор, дитя. Но ты права. Когда-то Приор верил в возрождение, но в последние годы его вела лишь ненависть к феврам. Мы оба слишком устали. Тебе осталось лишь принять решение.