Марина Суржевская – Забытое (страница 27)
Он так произносил мое имя, словно все ещё не привык к нему. Словно каждый раз пробовал на вкус, раскатывал на языке, прислушиваясь к ощущениям.
И темнота сгущается. Мне хотелось обернуться, увидеть Кристиана в лунном свете. Но я так и осталась стоять, сжимая ладони до боли от впившихся в кожу ногтей.
И вдруг тени скользнули по моим рукам и погладили, размыкая ладони. Прикосновение легкое, но абсолютно материальное. Когда-то, совсем в другой жизни, парень и девушка сидели на полу кухни, и он гладил ее темнотой…
Я судорожно вздохнула, пытаясь удержать свои мысли и чувства, от которых так яростно стучало сердце и перехватывало горло.
И снова прикосновение – к ладоням и красным полукружьям от моих ногтей, к запястьям, там, где стучит ток крови, и выше…
Тьма обернулась черным шелком, и он скользнул по моим рукам и ногам, обвивая их. Шелк двигается, не останавливаясь ни на миг, оплетая запястья, колени, бедра, шею…
– Что ты делаешь? – я вздрагиваю от острого ощущения и зарождающегося желания. Чувство, которое я отодвинула на задворки сознания, проросло внутри и распустилось ярким цветком.
– То, что давно хочу сделать…
Тьма стала плотнее. И ощутимее. Она уже не скользила нежной лаской, а трогала меня, создавая иллюзию мужских рук и горько-сладких поцелуев.
– Почему я не чувствую в тебе страха? – шепот трогает мои волосы. Словно он тоже – ласка.
– Я не боюсь темноты. И не боюсь тебя.
– Возможно, ты просто не знаешь, на что мы способны…
Происходящее воспринимается слишком остро. Каждая деталь. Ускользающий свет. Сухой запах древних книг, смешанный с едва уловимым ароматом океана и темноты. Поцелуи без поцелуев…
Наваждение – хорошее слово. Верное.
– Скажи, Вивьен, – и голос чуть ниже и глуше. Темнее… – У нас с тобой с самого начала не было шансов?
– Ни единого, – прошептала я. Прикосновения оказались слишком чувственными. Я совершенно точно знала, что Кристиан стоит за спиной, но чувствовала ласку на своих губах, шее, в ямочке под ключицей…
Он дышал рвано. Словно пытался напиться исчезающим воздухом. И все никак не удавалось.
– Ни единого? Я верил, что все возможно.
Я невесело усмехнулась. Теперь он касался меня везде. Тени скользили по груди и животу, по ногам… Мне хотелось откинуть голову и поцеловать его по-настоящему.
– Наследник старшего рода и приютская нищенка, – выдохнула я сквозь зубы, пытаясь отвлечься от того, что он делал. – Никакого будущего. Мы всегда будем по разные стороны, Крис. Ты ведь тоже это понимаешь.
– Ты сказала, что несмотря на имена, было что-то настоящее.
Да, было… Вот это притяжение, сводящее нас обоих с ума. Оно было с самого начала, с первого взгляда. С того момента, как мы увидели друг друга под холодным осенним дождем.
Притяжение, причиняющее боль и одновременно дарящее счастье.
Или нечто большее?
– Наши пути вообще не должны были пересекаться…
– Но они пересеклись, – со злостью произнес он.
– Я жалею об этом, – прошептала я.
Жалею о боли, которую принесла ему.
Кристиан вдруг резко развернул меня к себе. И да, крылья были. И торквес на шее, и рисунки на лице… Тьма дышала и пульсировала вокруг февра, словно он – ее живое сердце. И я увидела его глаза – потемневшие, голодные, жадные… Кристиан смотрел так, что внутри все начинало вибрировать, толкая к нему.
За спиной февра раскрылись рваные крылья, и я вдруг ощутила дикое желание почувствовать их на своем теле. Снять одежду и ощутить прикосновение темноты голой кожей. Впустить ее в себя. Принять вместе с мужчиной, который дышит сейчас хриплыми глотками, пытаясь удержать нас обоих на краю.
Крис склонился так, что его дыхание погладило мои губы.
– A я – нет. Я уже ни о чем не жалею. Лишь о том, что не могу сейчас сделать с тобой все то, чего так невыносимо хочу. Лишь о том, что нам выпало слишком мало времени. Лишь о том, что мы оба…
Он резко осекся, не договорив. Но я знала, что он хотел сказать. Нутром ощутила слова, которые так и не сорвались с губ Криса.
Мы оба обречены.
Он мучительно медленно провел пальцами по моему лицу. Коснулся уголка глаза, щеки, губ. И отодвинулся.
– Пообещай, что спрячешься, когда начнется сражение.
Я покачала головой и попыталась улыбнуться.
– Не хочу снова тебе врать. К тому же… я не смогу прятаться вечно, Крис.
Он усмехнулся. Его взгляд жадно скользил по моему лицу, словно пытался вобрать как можно больше. Потом февр сделал шаг назад. И еще. Лампа снова загорелась, когда тьма отступила.
Глава 14. Слабости врагов
– Рыжик, тебе не пора в кроватку под одеялко? Я ведь вижу, что ты едва дышишь от усталости, – презрительно произнесла Рейна, заходя на новый круг. Два серповидных кинжала поблескивали в ее руках. Но еще ярче сияли в свете тусклых ламп рубиновые глаза.
Девушка выглядела как всегда бледной, но удивительно бодрой. Казалось, что происходящее даже доставляет ей удовольствие. А если учесть, сколько раз она одерживала победу в их спаррингах, вероятно – так оно и было!
– Для тебя я – Ржавый король, – отозвался Ржавчина, внимательно следя за кошачьими шагами северянки, чтобы не пропустить удар. Не пропустить снова.
Он пришел к ней несколько дней назад и потребовал обучить владению клинками.
«То есть ты хочешь, чтобы я стала твоим наставником и хорошенько потрепала твою шкуру, эфрим? – ехидно переспросила Рейна Аскелан. – И даже несколько раз ее продырявила? Верно я понимаю?»
«Верно. Только когда будешь ее дырявить, помни о своём брате, поганка. Он у тебя, кажется, не бессмертный», – с наглой улыбкой ответил Ржавчина.
Некоторое время леди севера лишь сверлила его жутковатыми алыми глазами. И было видно, что ей ужасно хочется отказать, послать этого полуголого парня в бездну и плюнуть ему в спину.
И все же она согласилась. Ржавчина в этом ни минуты не сомневался.
И вот они снова здесь, в заброшенной башне Вестхольда. Ни люди, ни чудовища сюда давным-давно не заглядывали. Смотреть тут было не на что – каменные стены, сложенное в одном углу оружие и парочка тюфяков в другом – вот и вся обстановка.
На миг они замерли друг напротив друга. Ржавчина в своей уже привычной юбке, держащейся на широком поясе, с клинком в руках. Правда, он стал обуваться, сполна прочувствовав болезненные удары сапогами по своим голеням. Волосы парень завязал узлом на макушке. Рейна скинула мундир, оставшись в узких штанах, шелковой рубашке и сапогах.
– Ржавый король? – бледные губы Рейны изогнулись в усмешке, пока глаза жадно обшаривали фигуру парня, словно девушка размышляла, какой кусок его тела проткнуть на этот раз. На голом торсе ее противника уже красовалось несколько порезов и куча кровоподтеков. Но благодаря слиянию с эфримом они заживут еще до утра. Иначе Ржавчине пришлось бы туго. Девушка змеей скользнула вбок, и парень резко повторил ее маневр, защищая уже пострадавшее плечо.
Ρейна насмешливо хмыкнула и повторила:
– Ржавый король… Где твое королевство, король? У тебя только кусок чужой земли. Где твои подданные? Я вижу лишь кучку безмозглых животных. Где твой трон и корона? На тебе грязная тряпка, и та – ворованная!
Она сделала обманное движение и ударила. Сильно, резко, двигаясь так стремительно, что даже ускоренные реакции эфрима за ней порой не успевали.
Короткий взмах бледной руки – и кожа Ржавчины украсилась еще одной царапиной. Он скрипнул зубами, ощущая, как близок к обращению.
Но снова сумел сдержаться.
Возможно, это главная причина, почему он пришел к Ρейне. Ну и потом… что ни говори, но Аскеланы были лучшими воинами, которых парень когда-либо видел. Он помнил, как Рейна танцевала с клинками во время битвы. И помнил, что не мог ею не восхититься. Она и сейчас танцевала, сжимая в бледных ладонях серпы. Длинная белая коса извивалась по узкой спине. Северянка была некрасивой, злой, жестокой и ненавидела Ржавчину. Но она умела сражаться.
И его это устраивало.
И снова удар!
– Ты не король! – прошипела сквозь зубы девушка. – Ты никто! Пустое место! Ты всего лишь наглец, возомнивший себя правителем!
– И все же именно я отдаю тебе приказы, – ухмыльнулся Ржавчина, стремительно уходя от атаки Ρейны. – А ты их выполняешь, крошка! Не так ли?
– Наслаждайся своими приказами, пока можешь!
– О, даже не сомневайся!
Издевки и насмешки северянки странным образом помогали Ржавчине оставаться человеком. Они оба знали – стоит вернуться эфриму, и даже Ρейне со всем ее невероятным мастерством будет сложно справиться со зверем.
Но Ржавый король не желал полагаться лишь на силу чудовища. И быстро осознал, что в своем человеческом облике не устоит против обученного легионера. Его приютское мастерство вызывало у Рейны лишь презрение.