Марина Суржевская – Тайны Пантеона (страница 53)

Повертевшись с бока на бок, но так и не заснув, я легла лицом к темнеющему силуэту Августа. Он лежал на спине, закинув руку за голову. Свет луны ласкал абрис лица.

– Ты слышал что-нибудь о местных суевериях? О богах, которым молились в этих краях до повсеместного распространения церкви Истинодуха?

– Немного. Наставник рассказывал о еретических культах как о примерах невежества и человеческой глупости. Он истово верит в Истинодух. Насколько я помню, в восточном экзархате поклонялись сущностям-перевертышам, умеющим принимать не только человеческий, но и облик зверей или птиц. Эти сущности делились на плохих и хороших, на богов и демонов. Первые награждали за добрые поступки, вторые карали. Я где-то читал об астрае – белой цапле, призывающей восход солнца, и ноцу-каме – золотой лисице, дарующей покой. А еще о змее, живущей на кладбищах и стерегущей мертвецов, и оби-пауку, покровителе снов. Сущностей в местных легендах так много, что надо прожить всю жизнь в этих краях, чтобы их запомнить.

– А шадо-ахру? – не выдержала я.

Август некоторое время молчал.

– Эта сущность одна из самых древних. И одна из немногих, на чей алтарь приносили настоящие жертвы. Шадо-ахру – сущность вечного странника. И он стоит между добром и злом, в его власти и награда, и наказание.

Некоторое время мы молчали, рассматривая качающуюся в окне луну.

– Это лишь старые легенды и сказки, которыми развлекаются люди.

– Ты в них не веришь?

– Церковь Истинодуха стоит не только на вере, но и на научных исследованиях. В каждом из нас действительно находится часть вечного и божественного, мы все это знаем. Нейропанель лишь усиливает Дух, усиливает его возможности. Когда я молюсь, то ощущаю, как мой Дух соединяется с вечностью. То есть… ощущал. Раньше… – Август прикрыл глаза. – Истинодух реален. А суеверия… Это лишь попытки объяснить то, что пугает.

– Однако ленты и колокольчики здесь вешали гораздо раньше, чем обнаружили линии Духа или доказали существование невидимых вихрей и ям скверны, от которых люди умирают, – задумчиво произнесла я.

– Постарайся уснуть, Кассандра. Паром уходит на рассвете, нам надо попасть на него.

– Не выходит, – пожаловалась я. Перевернулась с бока на бок и снова посмотрела на бледный профиль. Август лежал не двигаясь. – Может, обнимешь меня?

Я увидела, как он моргнул. Была уверена, что откажет или проигнорирует… но разрушитель рывком поднялся, обошел кровать и лег рядом. А потом сгреб меня вместе с покрывалом и прижал к себе. Мой изумленный выдох пришелся на его шею.

Некоторое время мы лежали, свыкаясь с ощущениями и выравнивая дыхание.

– Август, – позвала я, когда смогла говорить. – Как думаешь, один поцелуй сильно повлияет на твою невинную душу?

– Я думаю, что твой поцелуй способен вынуть эту душу целиком, – в темноте прозвучал смешок.

– Вот как. – Я подняла голову, рассматривая его лицо. – Ты этого хотел бы? Поцеловать меня? Сейчас.

– Кассандра, прекрати.

– Что прекрати?

– Делать это.

– У каждого святоши должен быть свой демон-искуситель. Для баланса.

– Значит, ты мой демон-искуситель?

Я посмотрела на бледное лицо и бесконечно-темные глаза, в которых не отражаются звезды.

– Еще неизвестно, кто здесь искуситель, – пробормотала я. Некоторое время мы лежали молча. За приоткрытым окном тарахтели цикады. – Наверное, мне немного страшно.

– Да, – тихо сказал Август. – Мне тоже. – И добавил: – Я боюсь не за себя.

– А я за себя.

А больше всего за тебя. Но это я не сказала…

– Я боюсь, потому что мы слишком слабы, – прошептала я. – Слишком слабы, чтобы победить всех. Чтобы победить зло. Ведь чтобы с ним сражаться, надо стать еще большим злом. А мы не сумеем. А значит…

Я замолчала. Август не ответил, и я подумала, что он уснул, все-таки день выдался тяжелым и длинным. Но уже засыпая я услышала тихое:

– Ты не демон-искуситель, Кассандра. Ты самое лучшее, что со мной случилось в этой жизни. И да. Я очень хотел бы тебя поцеловать.

***

На утренний паром мы успели. Расторопные пассажиры расселись на деревянных скамьях, иным места не досталось и пришлось стоять. Конечно, Август уступил свое место зевающим горожанкам с корзинами, и всю дорогу я злилась на его порядочность и на вонь подкопченных угрей.

В маленький городок мы прибыли к полудню. Задержались на перекус и чтобы размять ноги, и снова отправились к реке. К вечеру старая рыбацкая лодка доставила нас в Уст-Муш. Здесь было совсем тепло, улицы утопали в цветущих деревьях. Местечко оказалось настолько красивым, что впору рисовать открытки и продавать по огромной цене в вечно замерзшем Неварбурге. Однако меня местные красоты уже не занимали, я устала, а Август и вовсе без конца касался виска и морщился.

– Яма скверны?

Август кивнул, и я хмуро обернулась, почти ожидая увидеть какую-то гадость вроде кладбища или висельницы. Но вокруг были лишь цветы и уютные, словно нарисованные домики с загнутыми верх крышами.

– На окраине, далеко. – Мой спутник снова поморщился, но отдёрнул руку от виска и осмотрелся. – Найдём отель.

– Раньше ты не чувствовал ямы настолько сильно, – заметила я.

Он кивнул, не отвечая. Я тоже решила не развивать тему. То, что Август меняется, – понятно и дураку. Сила антиматерии внутри него нестабильна. Скверна непредсказуема. Она может как помиловать и исцелить, что произошло с охотником Суеном, так и уничтожить – как тех несчастных мотыльков. И самое плохое, что разрушитель не может этим управлять. Скверна не поддается контролю.

– Вижу вывеску отеля. – Я улыбнулась, не желая думать о плохом. – Кажется, приличное место. Возможно, у них даже найдется блюдо без риса.

– А вот это вряд ли. – Август тоже улыбнулся.

– Ладно, тогда, возможно, стейк из говядины? С перцем и розмарином?

– Боюсь, здесь только копченые угри. – Август потянул носом, толкая дверь двухэтажного отеля. – Но может, тебя утешит шоколадный торт со взбитыми сливками.

Я рассмеялась, решив что парень шутит, а потом удивленно вскинула брови, когда мы вошли. На доске внутри красовалось меню: ужин из угря и риса, а на десерт – торт.

– Как ты узнал?

– Видимо, у меня хороший нюх. – Он подошел к стойке, где вовсю улыбалась пожилая хозяйка. – Нам нужен номер.

– Конечно. Надолго к нам?

– Проездом, – вернула я любезность и на всякий случай соврала: – Мы едем в Джиролис.

– И то верно. У нас город маленький, здесь довольно скучно. Кроме ямы скверны, похвастаться нечем.

– И большая яма? – Я качнула лапку золоченой кошки, стоящей на столе.

– Да почти три десятка душ. Несчастных заперли в здании водяной мельницы и сожгли вместе с зерном. Боялись вспышки чумы. Говорят, больных там и не было, врач перепутал признаки. Зря людей сгубили. Но сейчас уже не узнать. – Я поморщилась, а женщина улыбнулась. – Не бойтесь, яма далеко, за пустошью. А у нас тут красота и благодать!

Новое пристанище оказалось тесным и совсем простым, но здесь была кровать и к счастью – комната с душем и туалетом. Во многих дворах восточного экзархата все еще использовали для омовения бочки и ночные ливни, их наполняющие. Так что комфортный душ – уже удача. Я первым делом залезла под струи едва теплой воды и долго стояла, смывая с себя желтую пыль, которая, казалось, забилась в каждую пору моего тела. Потом завернулась в полотенце и вытряхнула содержимое сумки. Пальцы коснулись шелка… черная лента обвилась вокруг ладони. Я достала белье, подаренное Мартой. Посмотрела. И торопливо сунув обратно, повернулась к крошечному зеркалу над раковиной, чтобы расчесаться.

Когда я вернулась, Август уже расстелил на полу одеяло – для себя. В комнате едва уловимо пахло дымом его сигарет, значит, разрушителя снова мучила головная боль. Уставшие от бесконечного дня в дороге, мы быстро поели и легли. Я хотела, чтобы Август снова меня обнял, но понимала, что эта игра слишком опасна.

Я не заметила, как провалилась в сон.

А проснулась среди ночи, не понимая, что меня разбудило. Надо мной нависала темная фигура. Открыла рот – и его запечатала чужая ладонь: слишком нежно для убийцы.

– Не кричи, – шепнул Август. – Надо уходить, в гостинице безопасники и инквизиторы. Проверяют всех постояльцев.

– Откуда знаешь? – Я скатилась с кровати и торопливо натянула штаны, сунула ноги в сандалии, сдернула с вешалки экрау. Август – полностью одетый – подхватил нашу сумку с вещами и распахнул створку окна. За ним шелестел ночной сад. Пахло влажной землей и пряностями.

В коридоре стукнула дверь и послышалось сердитое бормотание, постояльцы возмущались вторжению.

– Проверка… Подготовьте ваши документы…

В нашу дверь ударил чужой кулак.

Август подал мне руку, и мы спрыгнули в сад. Я замедлила падение, так что приземлились мы мягко.

– Думаешь, это за нами? – выдохнула я, озираясь.

– Может, случайный рейд. Но я не верю в такие случайности. И боюсь, обмануть воинов инквизиции будет гораздо сложнее, чем хозяйку отеля. На людей с нейропанелью воздействовать очень трудно. Надо убираться.

Быстрым шагом мы двинулись к ограде сада. И тут тьму разорвал мощный луч света.

– Именем закона – остановитесь! – усиленный рупором голос ударил в спину.