Марина Суржевская – Тайны Пантеона (страница 44)

– Ты не должна так слепо доверять мне.

– И все же буду, – твердо сказала я. – Я верю тебе и в тебя. В конце концов, разве ты не слышал о справедливости? С нами случилось достаточно плохого, а значит, впереди ждет только хорошее. Надо просто в это верить.

Рэй сжал мою руку и неожиданно поднес к губам. Поцеловал центр ладони, потом нежное местечко, где бился мой пульс. Все ускоряясь.

– Пожалуй, так. Ведь кое-что очень хорошее со мной уже случилось, Кассандра.

Я затаила дыхание, не в силах отвести глаз от его лица. Удивительно, что когда-то меня обманула Маска Рэя. Сейчас я видела лишь Августа.

– Десерт! – Возникшая у стола официантка поставила две пиалы, и Август выпустил мою руку. – Ягодный щербет с шоколадной стружкой!

Девушка подмигнула моему спутнику и придвинула ему обе пиалы.

– За счет заведения! – прошептала она. Потом оглянулась на меня и с сожалением вздохнула.

Август на нее не посмотрел и это спасло несчастную от моего гнева.

Нежный щербет таял на языке, шоколадные капли растекались сладостью. И я улыбалась. Да, кое-что очень хорошее все-таки случилось. С нами обоими.

После «Радости Шанси» мы отправились гулять по городу. Наши шаги сопровождал тихий звон и вскоре мы тоже перестали его слышать, уподобившись местным жителям. Городок тянулся вдоль реки аккуратными кварталами и домами с красными крышами. Ближе к основной пристани располагались торговые ряды, где горожане и приезжие продавали рыбу и снасти, выращенные на полях овощи, рис и зелень, ковры и ткани, шкуры, тонкие шелка и стеклянные колокольчики. За шумными рядами тянулись причалы, забитые лодками, а дальше снова дома и деревья, под которыми в круглых искусственных водоемах плескались красные рыбины – по местным поверьям, тоже приносящие удачу.

– Куда мы идем? – Август держал меня за руку, так что на самом деле ответ меня не слишком интересовал. В зарослях пели птички, мои ноги утопали в желтом песке, а ладонь согревала мужская рука.

– Я ведь обещал тебе городскую достопримечательность.

– По-моему, город уже закончился, – с сомнением оглянулась на крыши, оставшиеся за деревьями.

– Мы почти пришли. Смотри.

Я повертела головой.

– Но здесь ничего нет. Только поле и дерево.

– Вот именно. Дерево!

– И что в нем такого необычного?

Я покосилась на кривой ствол и ветви с желтыми листьями. Не отвечая, Август потянул меня ближе к стволу. А когда мы приблизились и шагнули под купол ветвей, я подняла голову и…

– Святой Пантелей! Это не листья! Это…

– Мотыльки. Особый вид, очень редкий. Они селятся на таких вот деревьях. Жители называют их вестниками солнца и верят, что мотыльки приносят удачу и исполняют желания.

– Ну да, как рыбы в лужах и развешанные повсюду ленты, – проворчала я.

– Ты слишком долго жила на севере, – со смешком отозвался Август. – И перестала верить в простые чудеса.

– А ты?

– И я. – Он задрал голову. – Бернар сказал, что мотыльки не любят людей, наши тела для них слишком горячие. Но если хоть один сядет на человека, надо загадать желание.

Я тоже задрала голову, всматриваясь в крылья, так похожие на хрупкие древесные листочки.

– Что-то они не торопятся исполнять наши желания. Может, постучать по стволу.

– Так не считается. Надо, чтобы мотыльки прилетели сами.

– Ну вот еще. Если удача не планирует осчастливить, вполне можно ее направить на правильный путь. – Я протянула руку, намереваясь схватить желтое крыло ближайшей бабочки и посадить на плечо. Но Август поймал мою руку.

– Это нечестно.

– Победителей не судят.

– Чудеса так не работают. Они не случаются по принуждению.

– Это они еще не сталкивались с Кассандрой Вэйлинг!

– Для тебя правил не существует, так, Кассандра Вэйлинг?

– Только те, которые мне выгодны. И если эта чертова моль не желает прилетать, придется ей помочь.

Он моргнул, глядя на меня. И рассмеялся. Я тоже. Наши пальцы сплелись, а лица оказались слишком близко. От него пахло ветивером – едва уловимо. И ягодным щербетом.

– Кассандра. Я хочу сказать тебе…

И тут… дерево всколыхнулось. Потревоженная желтая масса, шелестя крылышками, упала с веток, закружила вокруг нас и взвилась в небеса. Но одна… одна все-таки села на мое плечо. Я затаила дыхание.

– Желание? – шепнула я в губы Августа, и тот кивнул. – Хочу, чтобы мой муж меня поцеловал. По-настоящему. Как думаешь, сбудется?

– Бернар говорил, что мотылек – это верная примета, которая всегда работает, – очень серьезно ответил Август, положил ладонь на мой затылок и поцеловал.

Мои губы разомкнулись. Август осторожно тронул краешек моего языка. Словно зеркальное отражение, я повторила за ним, исследуя новые ощущения. Чуть смелее. Чуть быстрее. Чуть горячее. Ладонь Августа сползла с затылка на мои плечи. Вторая коснулась моей талии, притягивая еще ближе, еще теснее под деревом исполнившегося желания. Разум улетел в небеса подобно стае бестолковых желтых мотыльков, оставив двух цепляющихся, гладящих, нуждающихся людей. Мы нуждались друг в друге. В ощущении чужих распухших губ, во влажности ртов, в прикосновениях, таких невинных вначале и таких обжигающих потом… Я прошлась ладонями по мужской спине и даже сквозь рубашку ощутила выпуклости шрамов. Я могла бы пальцами нарисовать все, что оставила на коже Рэя темная епитимья, повторить каждый штрих и каждую точку. Я гладила, словно надеясь исцелить его. Или исцелиться сама… Нежность Августа меня ранила, я сгорала в ней, и в тоже время лишь она могла сделать меня живой и настоящей. И снова ладонями вверх по его телу, пальцами по ребрам, животу, груди, ключицам. И снова его руки изучают изгиб моей талии, моего плеча, моей шеи… так трепетно и сладко, так идеально, как могло быть только с ним. Мое сердце грохотало и выстукивало ритм, и где-то внутри я боялась, что теперь оно всегда будет стучать лишь одно имя.

И это так страшно…

Поцелуй оказался лучше, чем я могла себе представить.

Он мог бы продолжаться вечно.

Но рядом завыл волк.

Я вздрогнула, отстранилась и увидела темный взгляд Августа.

– Не бойся, это Хантер.

– Почему эта зверюга не осталась в лесу?

– Хантер считает, что за мной надо приглядывать.

Я хмыкнула, скрывая смущение и… удовольствие. Хотя вряд ли у меня получилось. На то, чтобы скрыть распухшие губы, шальной блеск глаз и румянец, понадобилась бы маска из железа.

И кстати, ладони Августа все еще лежали на моей спине. Словно он не собирался их оттуда убирать. Не в этой жизни.

– Кажется… мы слегка увлеклись, – пробормотала я.

– Да, – отозвался он.

Волк снова завыл, и мы отпрыгнули друг от друга. И рассмеялись.

– Ладно, не буду спрашивать, почему дикий зверь счел своим долгом опекать тебя.

Или почему в лесу тебя облепили змеи, а сегодня в твоих руках ожила летучая мышь.

– Если спросишь, вряд ли я сумею ответить.

Я кивнула и поправила съехавшую с плеча ткань, увидела, как Август проследил это движение. Чувство мне понравилось. Мужское внимание и раньше льстило моему самолюбию, но сейчас я ощущала нечто иное. Интерес Августа, его смущение и желание, которое он не мог скрыть, пробуждали внутри новую Кассандру. И она была лучше той, что осталась в Старограде. Под взглядом Августа мне хотелось танцевать. Хотелось кружиться, позволяя ветру приподнимать подол юбки. Хотелось ловить его взгляды, как этих желтых бабочек – бережно и трепетно, словно каждая из них настоящее чудо. То самое, которое нельзя подстроить или купить, которое можно получить только даром.

На дорожке, ведущей к реке, появились рыбаки, тянущие снасти. Мужики громко обсуждали улов, пыхтя дешевыми сигаретами, размахивая руками и разрушая хрупкий момент нашего с Августом единения.

– Куда теперь? – Я попыталась сделать вид, что не расстроилась.

– Куда угодно, – с улыбкой он взял мою руку, и горечь исчезла. – Это ведь неважно.

– Да. Совершенно неважно, – подтвердила я.

Я шла, улыбалась и с каким-то новым осознанием думала, что вот так это и происходит.

Ты встречаешь разных мужчин, примеряешь их как одежду, оцениваешь за и против. Ищешь причины и доводы. А потом приходит тот самый. Берет тебя за руку, говорит: идем. И больше нет никаких причин и доводов. Нет никаких за и против. Ты берешь его руку и идешь, не спрашивая куда.