Марина Суржевская – Тайны Пантеона (страница 41)
Узнав о предстоящем событии, чета Пейп едва не оглушила нас радостными воплями. Марта бросилась обнимать и всхлипывать, Бернар хитро улыбался, повторяя, что он знал. Что именно – мы с Августом уточнять не стали. Как и говорить о том, что этот брак ненастоящий.
Хлюпающая носом Марта внезапно вскочила и унеслась в спальню, откуда раздался шум и грохот, а когда вернулась, в ее руках был чехол.
– Эсси, дорогая, – утирая нос рукавом, начала она. – Я подумала… Это мое свадебное платье. То самое, в котором я вышла за Бернара пятьдесят лет назад. – Супруги обменялись нежными взглядами. – Сейчас это, конечно, не заметно, но тогда я была тростинкой, совсем как ты.
– Любовь моя, ты и сейчас стройна как лань, – галантно прогудел Бернар, а Марта кокетливо рассмеялась и огладила пышные бока. И снова обернулась ко мне. – С того дня, как Бернар увидел меня в окне аптеки моего родного городка, и до сей минуты я ни разу не пожалела о нашей с ним встрече. И о том, что согласилась стать его женой, дабы провести с ним жизнь эту и все, что дарует нам Истинный Дух после.
– О дорогая, – тоже шмыгнул носом Бернар. – Я все еще помню ту аптеку и твою ужасную прическу в тот день. Я решил, что обязан познакомиться с девушкой, которая не боится выйти на улицу с вороньим гнездом на голове.
– Ты совершенно не разбираешься в моде, остолоп! – Марта шлёпнула мужа по лысой макушке. – Знаешь, милая Эсси, у нас получилась хорошая жизнь. И я всегда мечтала, чтобы это платье надела моя дочь, но все мои кровиночки получились с… выдающимися формами! Так может, оно подойдет тебе? Ты могла бы просто… примерить…
Всхлипнув от эмоций, Марта сунула чехол мне в руки и умчалась. Бернар отправился следом – утешать.
– Ты не обязана его надевать, – тихо сказал Август. – Я куплю платье в Шанси, Бернар одолжил мне немного денег.
– Не стоит. Это фиктивный брак, – отозвалась я. – Какая разница, в чем я буду одета. Ведь так?
Наши взгляды встретились, и мы одновременно отвернулись.
– И все же одну традицию соблюсти стоит. Хотя бы чтобы порадовать наших добрых и гостеприимных друзей. – Я старалась говорить весело. – До встречи в часовне жених не должен видеть невесту.
– Тогда встретимся у алтаря, Кассандра.
– Встретимся у алтаря.
Он кивнул и вышел из домика настоятелей, а я еще какое-то время стояла, прижимая к груди чехол. Потом расстегнула застежку и вытащила платье. Оно оказалось совсем простым. Никаких кружев, камней, перьев и дорогого шелка. Нежный беленый лен, летящий силуэт юбки, воздушные рукава и широкий пояс с ручной вышивкой. Я провела по стежкам – чайные розы и анютины глазки. Наверняка Марта сама корпела над этим поясом, пытаясь придать простому наряду изысканность. Нитки выцвели от времени, сменили цвета с ярких на пастельные, словно размытые прошедшими годами.
Я предоставила ту, юную Марту, тонкую и немного испуганную, терпеливо вышивающую свадебный пояс.
На внутренней стороне пояса темнела строка из Писания: «Да будет вечна любовь наша и в каждой жизни мы обретем друг друга снова».
К горлу подкатил комок, и я сглотнула, пытаясь побороть накатившие эмоции. Такие пугающие…
Когда Марта вернулась, пунцовая, заплаканная и по-девичьи смущенная, я сказала, что это лучшее платье, которое я видела.
***
Спала я на удивление крепко. Может, все дело в горячей настойке, которой меня за ужином напоили супруги Пейп. Август не появлялся, Бернар сказал, что как и положено, жених проведет вечер в молитвах. Конечно, невесте тоже полагалось вспомнить священные строки, но я решила это правило проигнорировать.
Утром меня разбудила Марта, велев завтракать и собираться. Некоторое время я моргала, вспоминая, куда именно. А вспомнив, подскочила на кровати. У меня же свадьба! С Августом!
Это было самое странное чувство из всех, которые я когда-либо испытывала.
Льняное платье пришлось впору. Ткань мягко облегала грудь и красиво спадала к ногам. Я обернула вокруг талии пояс, надела сандалии, завязала на лодыжках кожаные шнурки, расчесала волосы. И посмотрела в маленькое круглое зеркало ванной комнаты. Из отражения выглянула слегка удивленная Кассандра с блестящими глазами. Ни украшений, ни вычурной прически, ни косметики.
Слишком просто и слишком странно.
Слишком удивительно.
– Ну что ж. Я готова, – сообщила я Кассандре в зеркале и вышла из своей кельи. Часовня стояла отдельно, рядом с заколоченной частью здания. Кроме цикад и птичьих трелей, не было слышно никаких звуков. Я шла к часовне, размышляя, что буду делать, если внутри окажется пусто?
Если я войду и увижу лишь пыль, танцующую в луче света?
Если все это окажется дурной шуткой?
Я споткнулась, замедляя шаг.
Что ж, займусь сломанными железяками, которые уже завалили келью. И не буду думать о том, почему Август передумал!
Но он не передумал.
Когда я шагнула в тесное пространство часовни, он уже был там. Стоял возле алтаря – в белоснежной рубашке и отглаженных брюках, серьезный и бледный. В его руках розовел хрупкий цветок. На единственном стуле перед постаментом сидела Марта, которая вскочила, увидев меня. Торжественный Бернар поправлял на носу очки и листал талмуд святого писания.
Никакой музыки не было. Ни органа, ни певчих. Лишь оголтелая птаха свистела в кустах разросшегося у дверей шиповника.
На миг я застыла в дверях, осматривая крохотное пространство часовни и людей в ней. Пахло церковными травами и благовониями, немного воском. Но больше всего – скошенной травой. Верно, утром Бернар решил привести в порядок территорию вокруг часовни… И этот запах – острый, свежий, летний – сбивал с толка и совершенно не вязался с величием предстоящей церемонии.
Я оглянулась на кусты шиповника и виднеющуюся стену монастыря. Шаг назад – и ничего не случится. Дверь открыта… и на этот раз никто меня не заставляет. Выбор за мной.
Я втянула сладкий воздух со вкусом травы. А потом решительно повернулась и пошла к алтарю. Ожидание на мужском лице сменилось радостью, и я улыбнулась в ответ. Когда я подошла, Август протянул мне хрупкий стебель с розовым бутоном. Такие росли на озере, правда, далеко от берега…
– А я совсем забыла о цветке невесты, – смутилась я, рассматривая лепестки. Лотос. Символ чистоты и вечной привязанности.
Я подняла голову и встретила взгляд того, кто станет моим мужем. На этот раз он не отвел глаз. Смотрел серьезно и остро, а еще – нежно. Или мне это лишь казалось.
Бернар – удивительно величественный в тяжелой праздничной сутане, расшитой золотой ниткой, – откашлялся, поправил на носу очки и положил ладони на талмуд писания.
Марта тут же всхлипнула, и супруг погрозил ей пальцем, чтобы не мешала.
– Друзья мои! Мои любимые дети! Мы собрались в этом святом месте и в этот добрый час, дабы связать священной нитью брака два любящих сердца! Двух человек, пожелавших стать единым и обрести друг друга в этой жизни и в последующих!
Марта снова всхлипнула и прижала платок к щеке.
В крошечной часовне с одним круглым окном я смотрела в глаза мужчины, стоящего напротив. В голове звенело. Колени слегка дрожали, а губы сохли от волнения, и я не понимала – почему. Это ведь не по-настоящему… всего лишь игра. Постановка, как в спектакле. Еще одна моя Маска. Так почему я переживаю?
Август протянул руки и сжал мои холодные пальцы.
– …священные узы брака даются Истинным Духом как сила великая, дабы…
Я не слышала.
Сквозь слова Бернара пробивались другие.
«Смотри на меня, Кассандра. Я буду твоим якорем».
– Сегодня и навеки!
Пальцы Августа дрогнули, и я вдруг поняла, что он тоже волнуется.
– Август, готов ты стать защитой и опорой для своей жены, готов помогать ей и беречь ее, готов любить со всей силой своего бессмертного Духа?
– Да, – его ответ прозвучал твердо.
– Кассандра, готова ты стать поддержкой для своего мужа, готова беречь его и любить со всей силой своего бессмертного Духа?
Я вздрогнула. Комок в горле мешал дышать и говорить. И на миг даже показалось, что я не смогу произнести ни звука!
Но все-таки смогла.
– Да, – сказала я.
– Властью, данной мне Истинодухом и церковью, объявляю вас мужем и женой! Обменяйтесь кольцами! И поцелуем.
Кольцами? Черт, но у нас нет колец! И чем я только думала?
Но запаниковать я не успела. Август отпустил мои ладони и достал бархатную коробочку. Внутри блеснули серебром два ободка.
– Надеюсь, не ошибся с размером, – улыбнулся мой… муж?
Серебряное кольцо тонкой полосой обняло мой палец.
– В самый раз, – вздохнула я.
Второе колечко очутилось на руке Августа, и мы замерли.
– Ну целуй же! – не выдержала Марта.
Пальцы Августа дрогнули, и эта дрожь передалась мне. Мы таращились друг на друга как два испуганных зайца, застигнутых бурей. Моя решительность куда-то испарилась, и я поняла, что значит быть смущенной и робкой Кассандрой Вэйлинг.