Марина Суржевская – Тайны Пантеона (страница 29)

Когда я вернулась, Август протянул мне кусок жареного мяса, лежащий на широком листе. Его темный взгляд скользнул по моему лицу, сейчас почти чистому.

– Куда пойдем? Ты знаешь, где город? – спросила я, вгрызаясь в мясо. Сок потек по губам, я слизала каплю языком и снова уловила взгляд Августа. Он повернул голову в другую сторону, но уже через минуту снова посмотрел на меня. Словно не хотел смотреть, но не мог с собой совладать. Впрочем, я тоже на него смотрела. За время, что мы не виделись, он мало изменился, разве что отросли волосы. Сейчас темные пряди достигали плеч. Ну и еще парень теперь не выглядел изможденным и худым, похоже, он стал лучше питаться. Я прошлась взглядом по строкам писания, шрамам и рисункам на его груди и плечах, гадая, стало ли их больше. И со странной радостью отмечая, что нет. Это значит, что он больше не принимал епитимью? Или… что не позволял кому-либо прикасаться к себе?

И какой именно вариант нравится мне больше?

В косых лучах зарождающегося дня, сидя на земле в одних штанах и сапогах, Август выглядел непозволительно красивым. Порочно-притягательным.

На груди Августа, свисая с витого шнура, блестела серебряная пластинка с образом Истинодуха. Блики света задевали металл – и казалось, что пластинка светится.

Я отвела взгляд, откусила еще кусок зайчатины, не ощущая вкуса. Даже голод не смог заглушить то чувство, что разрасталось внутри. Впрочем, оно было сродни голоду. Голод иного свойства…

Я никогда не ощущала подобного с другими мужчинами, а ведь я видела многих… В том же Аннонквирхе или Кастеле учились по-настоящему привлекательные парни. Да что там! Дамир Норингтон тоже может похвастаться внешностью. Но рядом с ним я никогда не чувствовала желания раздеться. У меня не сохли губы от одного взгляда на мужское тело. Не перехватывало горло. Мне не хотелось изучить губами и пальцами каждый миллиметр чужой кожи. Не хотелось узнать чужой вкус.

Я не знала, почему чувствовала все это рядом с Августом. С самого начала меня тянуло к нему.

И это было ужасно непозволительно.

Наши взгляды снова встретились. И все, о чем я подумала, темным отражением возникло в его глазах. Что-то обжигающее и сладкое растеклось по венам. Есть перехотелось. Август застыл, скользя темным взглядом по моему лицу и губам. По выбившейся пряди волос, с которой капала вода. По плечам и ключицам, по верху груди, приподнятой корсетом…

Его взгляд словно споткнулся и вернулся обратно, туда, где остался след от пули. Глаза Августа сузились.

– В этих местах наверняка растут целебные травы, я мог бы поискать… – Его голос тоже прозвучал непозволительно. Непозволительно хрипло. И… соблазнительно.

– Напрасная трата времени, – качнула я головой, пытаясь думать о чем угодно, кроме грешного. Моя мать, карцер Кастела, преподобные наставники! Это помогло, и в голове прояснилось. – Нейропанель все излечит. Почти излечила. Вот это, – потрясла я рукой, – работает лучше всяких трав. Кстати, твой браслет снова увеличился.

– Да, – сухо сказал он и отвернулся.

– Еще один трудный вопрос?

– Да, – повторил он, не глядя на меня. – Надо… надо выйти на дорогу. Если я правильно все понял, она недалеко. И… найти тебе одежду.

– Боишься, что замерзну? – не удержалась я от насмешки.

– Тут довольно тепло. Но твой наряд… Он слишком… слишком… Я боюсь… Хм. Давай просто пойдем к дороге, Кассандра. Хантер нас выведет.

Он завалил тлеющий костер землей и поднялся, по-прежнему избегая моего взгляда. Волк, прихрамывая, исчез за деревьями, и мы двинулись следом.

– Не только меня следует прикрыть одеждой, Август, – сказала я в его спину и увидела, как плечи парня окаменели, и он снова кивнул.

Мы шли несколько часов. В основном молча – берегли силы и дыхание. Солнце поднималось все выше и вскоре я уже начала мечтать о дожде, который проклинала этой ночью. Пару раз мы делали привал, чтобы немного отдохнуть. Один раз повезло напиться из тонкого ручья. Мы шли весь день, и мне казалось, что этот лес бесконечен.

Когда гигантские стволы стали мельчать, а полумрак леса сменился светлой опушкой, за которой виднелась колея дороги, я не поверила своим глазам. Мы выбрались из зарослей и остановились, пораженные пейзажем. На холсте горизонта, словно нарисованные, темнели конусообразные холмы. Ближние – темно-зеленые, а те, что таяли в дымке дали, – черно-синие. Круг оранжевого солнца освещал небольшие поселения с двух сторон от змеевидной извилистой реки. Ближайшее начиналось совсем рядом, с нашего места видны были небольшие одноэтажные дома с загнутыми наверх углами крыш. В восточном экзархате крупные города расположены ближе к столице Джиен, а весь остальной округ заполнен маленькими поселениями, рисовыми полями, реками и лесами.

– Надо добраться до монастыря. Если я верно помню, он должен быть у того холма. – Август ткнул пальцем куда-то вдаль. – В восточном экзархате традиционно чтили своих богов и семинарии Истинодуха здесь открывали с просветительской миссией. В одном я успел побывать. Возможно, настоятель помнит меня и поможет нам.

– Придется пересечь деревню. Но в таком виде туда идти нельзя. Да и никуда нельзя. Первый же встречный обратится к стражам порядка.

Август кивнул, глядя с пригорка на небольшой квадратный двор ближайшего дома. Внутри росли тонкие деревца и даже плескался маленький пруд с рыбками. Людей я не видела.

– Если мы явимся в монастырь прямо так, то нас выгонят ко всем демонам, приняв за них же. Ты прав, бродить здесь полуголыми слишком опасно, мы привлечем ненужное внимание. Нам нужна местная одежда. – Я снова осмотрела двор и ткнула в веревку с развешенными тканями. Август выразительно скривился, и я хмыкнула. – И судя по твоему недовольному лицу, раздобыть ее придется мне. Жди здесь.

– Кассандра!

– Писание утверждает, что с ближними надо делиться, – насмешливо улыбнулась я, но Август придержал меня за руку. Коснулся лишь на миг и снова отстранился.

– Не надо. Я сам.

– Спасаешь мой слабый Дух от греха воровства? – улыбнулась я, но Август не ответил и молча ушел.

Я закатила глаза и села на поваленный ствол, приготовившись ждать. Август вернулся довольно быстро, держа в руках яркие ткани и потрепанные соломенные шляпы.

– А ты молодец, – одобрила я, рассматривая обновки. – Стащил еще и головные уборы!

– Я не крал. Лишь одолжил, обещая вернуть.

– И тебе отдали? – не поверила я. – Вот просто взяли и отдали? Незнакомцу, который выглядит как демон из бездны? Да местные уже сейчас мчатся к стражам порядка!

– Не переживай. Они никому не расскажут, – спокойно ответил Август, и я осеклась.

Да неужели хозяева просто одолжили свои вещи пугающему гостю? В жизни не поверю! Но рассказать подробности Август не пожелал, поэтому пришлось смириться с озвученной версией и взять одежду. Мой спутник потряс синей тканью и поднял брови.

– Только я понять не могу, что это такое?

– Наряд восточного экзархата, – улыбнулась я.

– И как его надевать?

– Дай сюда.

Я отобрала у озадаченного парня ткань, развернула и накинула на его плечи. Ткань распрямилась, образуя нечто среднее между длинной рубашкой и халатом с широкими рукавами. Обернув ткань вокруг торса Августа, я завязала на нем пояс и водрузила на голову шляпу. Глаза Августа в тени головного убора показались еще темнее.

– Ловко у тебя получается. Откуда ты знаешь, как носится это… Этот халат?

– Я знаю все о красивой одежде, и это не халат. Это экрау, такое носят во всем восточном экзархате. Кстати, выглядит неплохо. К тому же это отличная маскировка, здесь все так ходят.

Я провела ладонью по ткани его темно-синего экрау, разглаживая ее, поправила сложный узел на поясе и подняла голову. Наши взгляды встретились, и руку я отдёрнула.

– Мне надо переодеться.

Август принес не только экрау, но и сандалии, вызвав у меня приступ благодарности. Высокие каблуки моих свадебных туфель сделали прогулку по лесу практически невыносимой. Мой «халат» был голубым, значит, тоже предназначался для парня, но понятно, спорить я не стала. Встав за кустами, я начала расстёгивать лиф платья, и Август рывком отвернулся, словно лиственной преграды было недостаточно. Освободившись от своего грязного наряда, я торопливо облачилась в ворованное. Синий пузырек с лекарством, каким-то чудом уцелевший в моем лифе, я переложила в карман экрау. И посмотрела на платье, некогда прекрасное, а сейчас лежащее у моих ног грязным изорванным комком. Горло внезапно сдавило спазмом. Это платье… чертово платье. Я вспомнила, как шла в нем по проходу храма. Вспомнила улыбку, с которой смотрел на меня Дамир. Вспомнила, как пели певчие и бормотал святой отец. А мои родители стояли в первом ряду и смотрели, смотрели… Вспомнила, как я сказала «нет». И то, как Норингтон велел продолжать церемонию…

Выхватив нож, я с шипением вонзила его в атлас и дернула, разрывая ткань, а потом еще и еще, оставляя от свадебного платья одни лоскуты. Я задыхалась. Темное и злое бурлило внутри, требовало выхода. Я била и била ножом, кромсала и шипела, пока на мой судорожно сжатый кулак не опустилась теплая рука.

– Ты убила его, – серьезно сказал Август. – Насмерть.

Я замахнулась, желая ударить и его. Но наткнулась на понимающий взгляд и… остановилась. Чернота схлынула, оставив внутри вкус горечи.