Марина Суржевская – Совершенные. Монстр должен умереть (СИ) (страница 72)

У меня не было денег, я понятия не имела, в какую сторону двигаться и где находится Аннонквирхе, но подхватив клетку с крысенышем, я пошла, вернее, почти побежала прочь от Норингтона. Я так и не обернулась на его крики и призывы одуматься.

К счастью, Дамир не стал меня догонять, поняв, что сейчас это бесполезно.

Я шла и шла, держа в руках клетку, размышляя обо всем, что случилось и не зная, что мне делать дальше.

Но когда мир рушится и его обломки несут тебя в бездну, гордость и принципы могут стать единственной щепкой, за которую можно удержаться.

***

К счастью, коридоры Аннонквирхе в это время дня были почти пустыми, студенты отдыхали в своих комнатах или ужинали в гостиных. Так что мне удалось избежать большинства любопытных глаз. Навстречу попалась лишь толстушка Бригитта, но заметив мой странный наряд, девушка округлила глаза и торопливо скрылась за поворотом.

Мои комнаты встретили тишиной, закатным солнцем, льющимся в окно, и запахом любимых духов. Кто-то из уборщиков распахнул оконную створку и в комнату врывался легкий тёплый ветер и звуки гудящего за академией проспекта.

Застонав от усталости и облегчения, я сбросила ботинки и тяжелую армейскую куртку, распустила узел волос, поставила клетку на столик, босиком прошла по ковру и свалилась на пол.

От усталости гудело все тело. Хотелось есть и пить, но я не могла заставить себя подняться. Наверное, спать я сегодня тоже буду прямо здесь, потому что не смогу доползти до кровати!

– Привет, Люций. Скучал? – отдышавшись, я посмотрела на статую черного ангела с распахнутыми крыльями. Солнце скатывалось к горизонту, окрашивая мир в багрянец, и огромная тень падшего ангела раскинула крылья на полу моей комнаты. Я села в самом ее центре, там, где у ангела могло бы быть сердце, и представила, что тень обнимает меня.

– Тебе интересно, где я пропадала? Не поверишь, если расскажу. Кажется, я влипла сильнее, чем раньше, Люций, – сообщила я своему безмолвному собеседнику. – По правде, я в полнейшем дерьме. Мой мир рухнул, и я не знаю, как собрать его. Все, во что я верила, оказалось ложью. Все, кому я верила, меня предали. Я не знаю, как выбраться, Люций. Говорят, ты был отвергнут всеми, кого любил. Говорят, ты знаешь толк в предательстве. Может, дашь парочку дельных советов? Что мне теперь делать?

Увы, изваяние промолчало. Конечно, ведь оно было всего лишь обтесанным куском мрамора, покрытым черной краской. А мне сегодня как никогда нужен кто-то живой! Тот, с кем можно поговорить. Просто поговорить!

И как так вышло, что я сижу на полу, смотрю на закатное солнце и понимаю, что в мире нет ни одного человека, кто может просто меня утешить? Сказать, что завтра у меня будут силы двигаться дальше. Ладно, что у меня найдутся силы хотя бы доползти до кровати или спуститься в столовую, чтобы найти еду!

Но увы. Оказывается, в целом мире у меня не было никого, кроме скорбного каменного Люция. Никого, кому я крикнула бы «помогите», не боясь насмешек или вероломства. И эта новая истина лишала сил не меньше, чем все дурное, что уже успело со мной случиться!

Похоже, в этом большом-большом мире я осталась совершенно одна.

Или…нет?

«Духовный цветок нельзя разбить… В этом и есть смысл такого подарка», – прозвучали в голове слова.

Но если цветок все еще со мной, то это значит?..

Ощутив внезапный прилив сил, я подняла руку – левую, без кольца, сосредоточилась. Некоторое время ничего не происходило, и я почти отчаялась. А потом закрыла глаза и вспомнила. Образы потекли под веками, наполняя теплом замерзшее тело. Как чашка с липовым чаем. Как пламя темной епитимьи. Как прикосновение губ…

Что-то прохладное, словно вода, коснулось кожи. И когда я открыла глаза, в моей ладони был он – матовый духовный лотос, часть чужой души. Тень павшего ангела сложила крылья и потемнела, собираясь в фигуру.

– Все-таки догадалась, – сказал Август.

– Ты?

Я моргнула, все еще не веря, что на самом деле вижу его. Август сидел напротив, и закатный свет лился сквозь его призрачную фигуру. Моя тень, которая появлялась тогда, когда мне было особенно плохо. Когда я звала его.

Только теперь он выглядел иначе – с короткими волосами и одетым в джинсы и черный свитер, а не в сутану.

– Ты настоящий? – изумилась я.

– Почти, – задумчиво пожал он плечами. – Это часть моей души, Кассандра. Признаться, это слегка пугает.

– Раньше ты со мной не разговаривал, – ошарашенно ляпнула я.

– Раньше я видел тебя, словно туманный сон. Или скорее – как застывшее во времени воспоминание.

– Ты тоже меня видел?

– Иногда. Когда ты звала меня. Я не сразу понял, что дело в духовном цветке. Но сейчас я вижу тебя иначе. Похоже, эта часть моей души стала сильнее, вероятно, наша новая встреча укрепила ее. – Его темные глаза изучали мое лицо, а потом опустились к руке с забинтованным пальцем.

Я сделала это как только отошла от Дамира на десяток шагов, использовав платок, покрывающий клетку с крысенышем. Впервые в жизни я не желала демонстрировать общественности свое новое украшение!

– Ты ранена?

– Царапина.

– Тебе причинили боль?

О, еще какую! Но, к счастью, душевные раны надежно скрывает уверенная улыбка.

– Я цела и совершенно здорова.

Взгляд Августа вернулся к моему лицу, в глазах мелькнуло что-то опасное.

– Выглядишь неважно.

– Спасибо за комплимент.

– Я не умею говорить комплименты. Но я рад, что ты жива.

– Не говори так, будто мы друзья! Ничего не изменилось, Август.

– Только враги, я помню. Но ты позвала меня, и я пришел. Тебе нужна помощь?

– Ты сидишь на снегу где-то в чертовом лесу и спрашиваешь нужна ли мне помощь? Серьезно? – проворчала я.

– Так она тебе нужна?

Я фыркнула и покачала головой.

– Просто плохой день.

– Ты одета в военные штаны, грязные к тому же, чужой свитер и на твоей ладони повязка. Твои руки дрожат. Ты позвала меня. Просто плохой день?

– Ты торчишь в каком-то лесу и кусты за твоей спиной шевелятся, словно там затаился медведь, – парировала я. – Да, просто плохой день, Август.

– Волки, – безмятежно произнес он. – Не медведь.

– Ты шутишь, надеюсь?

– Конечно, – он все-таки улыбнулся. – Разве мог бы я сидеть тут и болтать с тобой, если бы за моей спиной облизывалась стая голодных волков?

Я, прищурилась, всматриваясь в его лицо. Август ответил честным взглядом. Но почему меня не покидает уверенность, что этот святоша наглым образом врет?

– Кстати, красивая комната, – прервал он мои размышления. – Ты в Аннонквирхе?

– Мои апартаменты, – я обвела комнату широким жестом. – Антиквариат, позолота, мрамор и прочая дрянь. А это мой друг, мы сидим в его тени. Я зову его Люций, он не возражает.

Август повернул голову, всматриваясь во что-то, видимое лишь ему. Мне показалось, что за его спиной снова мелькнули хищные силуэты и стало не по себе. Черт возьми, что у него там происходит?

Некоторое время мы сидели молча, рассматривая друг друга. Радость, которую я испытала, увидев Августа, сменилась сомнениями. Я не знала, могу ли доверять этому парню. Август говорил, что был в Песках, но Аманда уверяла, что это совсем не так. И кто из них сказал правду? Тень, которую я так привыкла видеть, которую успела полюбить, не более чем мое воспоминание. Образ, запавший в душу. Но что я знаю о человеке, сидящем сейчас напротив?

«Если Август Рэй Эттвуд пройдет свой темный путь, он превзойдет дьявола… Он разрушит наш мир», – прошептал в голове женский голос, и я со злостью заставила его замолчать. Неужели, Аманде удалось посеять во мне сомнения?

Но ведь я и правда совсем не знаю Августа…

Как и он меня.

За спиной раздался тихий крысиный писк, и я вздрогнула. У меня не было сомнений в том, что именно этого зверя вытащила из своего пророчества Ирма. Потому Опиум и рвался ко мне из рук девушки, он просто узнал свою истинную хозяйку, ту, с кем была создана нерушимая связь. Но если верить видению, Опиум попадет в руки прорицательницы в день, когда Август убьет хозяйку этого крысеныша.

Я нахмурилась, вспоминая слова Ирмы. Что она бормотала, прячась за своей траурной вуалью? Признаться, тогда я не слишком ее слушала! Но провидица была уверена, что увидела убийцу-чудовище с окровавленным оружием, и этим чудовищем был Август.

Когда настанет день видения? Сколько лет должно пройти до этого события? Я знала лишь одно: к тому времени белая шкурка Опиума покроется пятнами, словно лист от брызнувших из ручки чернил. А может, Ирма и вовсе ошиблась в своем пророчестве? Может, это была лишь галлюцинация, вызванная дурманом?

Но крысёныш не был иллюзией, он-то был самым настоящим…

Как не пытаюсь я отрицать, но Аманда права. У меня нет причин, чтобы верить Августу. Чтобы доверять ему. Все, что я о нем знаю, просто вопит: держись от этого парня подальше!

И единственным аргументом «За» выступают всего лишь мои… чувства. Глупые, странные, непонятные даже для меня самой.