Марина Суржевская – Мертвое (страница 47)

— Ты не можешь мне рассказать? — спросила она. — Про… про эфрима?

— Прости, я связан клятвами и обязательствами. Февры дают обеты молчания, Иви. Особенно каратели. Особенно…я. Я не могу рассказать. По крайней мере, в этом мире.

— В этом? — она приподнялась, и в блике лунного света блеснули ее волосы.

— Скоро все изменится, — вздохнул я. — Ты откроешь Дверь и многое поймешь. Я… я хотел дать тебе больше времени. Но ты очень настойчивая. И быстрая.

— Кажется, ты не очень этому рад.

— Я удивлен, — прикрыл я уставшие глаза. — Впрочем, чему удивляться. В двенадцать лет ты связала свою няню, заперла ее в чулане и сбежала из дома, переодевшись мальчишкой. И сумела добраться до Аквантиса. Отец сходил с ума, пытаясь тебя найти. Ты всегда была безрассудной, Иви. Но… решительной.

— Это что же, комплемент?

Я уловил в ее голосе улыбку.

— Не знаю. Я не знаю, как к тебе относиться. Ты… ты не такая, как я думал.

— Хорошая сестра? — прошептала она.

Я помолчал, впитывая тьму, наполненную запахом, шепотом, шорохом. Легкое дыхание Иви на моей коже, между плечом и шеей. Тонкий аромат моего любимого мыла. Интересно, почему она всегда пользуется им, а не земляничным, купленным специально для нее?

Мягкая прядка ее волос, щекочущая мне руку.

До одури хотелось раскрыть браслет, но я удержался.

— Не такая плохая, — протянул я.

Иви тихо рассмеялась. Легкая вибрация, отозвавшаяся внутри меня вспыхнувшим пожаром. Вот же склирз вонючий! Надо убираться отсюда. Надо…

Иви положила ладонь на мою руку и прижалась к плечу.

— Я рада, что приехала в Двериндариум, Кристиан, — чуть слышно произнесла она. — И что узнала тебя.

— Попытайся уснуть, — голос предательски дрогнул. Я уставился на светлый квадрат окна, потому что во тьме мои чувства оказались слишком обостренными. Вот только…

Потянулся свободной рукой и расстегнул браслет. Лишь на миг. Один миг. Жадно глотнул проклятую ежевику, ваниль, хвойную горечь…

— Иви, ты что-нибудь знаешь о Змеевой Траве?

Она сонно зевнула и пробормотала:

— Никогда не слышала.

Я застегнул браслет, бездумно уставившись в темноту.

Иви соврала.

Кристиан так и не ушел. Похоже, усталость его все-таки свалила, и он просто уснул в той позе, в которой лежал. Утром я проснулась раньше и какое-то время лежала, рассматривая парня. Бледные лучи восходящего солнца слегка разбавили ночной сумрак и высветлили тени. Во сне Крис притянул меня ближе, и я поняла, что мне нравится тяжесть его руки на моем теле. Но осторожно отодвинулась, продолжая рассматривать февра. Я смотрела на его скулы, морщинку между бровей, которая не разглаживалась даже во сне, четко очерченные и такие чувственные губы, темные ресницы и падающие на лоб пряди волос. Рассматривала небольшой шрам в уголке левого глаза и крошечную точку-родинку над верхней губой. Одеяло было на мне, февр лежал в штанах и распахнутой рубашке, и мой взгляд опустился ниже. На перебинтованную грудь, сильные руки. Я подробно рассмотрела вихрь на его шее и колючий узор, выступающий из-под браслета. Рисунок-звезда около сердца сейчас был скрыт повязкой. Загорелую золотистую кожу Кристиана хотелось потрогать. Ощутить под ладонью сухой рельеф, гладкость, силу. Тяжесть…

Кристиан красивый, благородный, смелый. Защитник и воин. Неудивительно, что Ливентия в него влюбилась.

На миг возникло искушение все ему рассказать. Поведать правду обо мне и Ардене. Почудилось, что Кристиан сможет понять…

Понять? Я с досадой прикусила щеку. Кристиан ненавидит ложь и он февр-каратель. Узнав, что его водили за нос, он собственноручно свернет мне шею.

Вздохнув, я посмотрела Крису в лицо. И вздрогнула. Глаза парня были открыты и сейчас внимательно смотрели на меня. Яркая лазурь его радужек потемнела от расширившихся зрачков. Мое сердце ударилось в ребра. И, словно эхо, я услышала вздох Кристиана. Февр моргнул и отодвинулся.

— Который час? — сипло со сна спросил он.

— Не знаю, — я, кажется, тоже немного охрипла. — Солнце встает. Жуткая рань!

Крис хмыкнул, потянулся и встал с кровати, повернувшись ко мне спиной.

— Не вставай. Тренировка на сегодня отменяется. Тебе надо отдохнуть и набраться сил.

Я кивнула, но Кристиан не увидел, потому что уже вышел из моей спальни. Полежав какое-то время, я незаметно для себя снова уснула.

А когда проснулась и спустилась в гостиную, вздохнула с легким разочарованием. Кристиана дома не было. И с чего я решила, что он захочет провести этот день со мной? Он февр, наверняка у него дел полно, несмотря на ранение. Тем более, после вчерашнего нападения эфрима. Последнее до сих пор вызывало у меня дрожь страха и непонимания. Февр Квин велел мне оставаться сегодня дома, и я не осмелилась ослушаться, не хватало еще, чтобы мне снова влепили штрафные звезды. Так что день я провела за книгами, они хоть немного отвлекали от тревожных мыслей и нервного ожидания.

Завтра я открою Дверь. Завтра! Я открою Дверь!

Я, приютский выкормыш, нищенка Вивьен, открою Дверь!

Стоило об этом подумать, и меня начинало колотить от предвкушения.

А еще я думала о рисунке на своем теле, Ржавчине и его исчезновении. Я вспоминала ту зиму, когда мой друг свалился со Стылой болезнью и его лечили Змеевой Травой. Что произошло в тот день, когда я увидела эфрима? В детстве я не задумывалась — боялась, а вот сейчас мысли так и лезли в голову. Почему тот эфрим ушел, так и не тронув беззащитных детей, меня и Ржавчину?

С прошлого мысли перескакивали на настоящее. Сегодня прах старого архивариуса отправится к его родным, а его тайна останется нераскрытой. Из-за меня.

Если бы я могла спросить у старика, что означает рисунок! Где он нашел это изображение и что оно значит! Я ведь всегда считала, что Ржавчина нанес просто линии, без смысла. А теперь понимаю, что это не так.

Но что все это значит?

Вопросов было слишком много, они роились в моей голове, словно мухи, жужжали и сводили с ума. Только ответов у меня не было, и теперь я даже не понимала, где их искать.

Кристиан вернулся поздно и, велев мне выспаться, ушел к себе в комнату. Я вертелась на кровати, не в силах уснуть, представляя завтрашний день и пытаясь угадать, что меня ждет. Какой окажется заветная Дверь? Где она находится? Мне чудились золотые огромные ворота или страшная железная створка с изображением кости и ножа — знака карателей. От нервного возбуждения меня почти тошнило. Посреди ночи в спальню вошел Крис, молча сунул мне стакан молока с какими-то травами, а когда я выпила, лег на кровать и приказал:

— Спать. Немедленно!

Я хотела возразить, но веки налились тяжестью и я зевнула. Успокоительное подействовало, так что я сонно уткнулась носом в плечо Кристиана и почувствовала, как он меня обнял.

Сквозь сон ощутила его губы, прикоснувшиеся к моему виску.

А потом я все-таки уснула.

ГЛАВА 19. Мертвомир

Утро следующего дня выдалось сухим, но холодным.

Мостовые, стены домов и черные камни Вестхольда покрылись ажурной изморозью и белым ледяным узором. Снега еще не было, но изо рта вырывался пар, а воздух колол щеки, когда я шла к замку.

Только сегодня Крис повел меня в сторону от уже знакомой лестницы, ведущей в главный холл замка. Мы нырнули под низкую арку, пересекли два смежных внутренних двора и вышли в третий — пустой. Но не успела я удивиться, как февр потащил меня дальше, и мы почти уткнулись в стену. Которой мгновение назад здесь не было! И пока я хватала ртом воздух передо мной выросла башня. Кристиан улыбнулся, увидев мой потрясенный взгляд.

— А ты думала, что самая важная Дверь в мире доступна любому желающему? Эту башню могут увидеть лишь те, кто получил допуск.

— И много в Двериндариуме таких невидимых мест? — ошарашенно спросила я и Кристиан усмехнулся.

— Есть несколько.

Я внимательно рассмотрела башню-невидимку. Она возвышалась надо мной черным молчаливым стражем — без окон и даже извечного бурого вьюнка на стенах. Ступени вели к внушительной железной двери. Судя по размерам и замкам, она вполне могла быть той самой. Но оказалось, что это просто вход в башню.

Внутри башня выглядела мрачно. Здесь пахло сыростью, плесенью и… временем.

— Это самая старая часть замка, — пояснил Кристиан, увидев мой взгляд. — Ее никогда не перестраивали, здесь все сохранилось таким, каким было в тот день, когда обнаружили Дверь. Исследователи опасаются, что изменения могут нарушить свойства Двери. По тем же причинам мы не трогаем стены Вестхольда, лишь обустраиваем замок внутри.

Я понимающе кивнула. На стенах башни вместо привычных рожков горели чадящие факелы.

А еще здесь была охрана.

Вооруженные февры провожали нас внимательными взглядами, усиливая мою нервозность. Миновав несколько постов и длинный коридор, мы остановились перед дверью и вошли в небольшое помещение. Мебели здесь не было, если не считать одинокую вешалку, на которой висел белый плащ.

— Тебе надо снять всю одежду и обувь, все украшения и заколки. Абсолютно все, ты поняла? Надень плащ. Я жду тебя за дверью.

— Но…

Крис вышел, я лишь посмотрела ему вслед. Пожала плечами и принялась раздеваться. Вероятно, войти в Дверь можно лишь в какой-то особой одежде. Интересно, что это будет, и где мне ее дадут. Разоблачившись, накинула на плечи белый плащ и поежилась. Несмотря на плотную ткань, я ощущала себя обнаженной. Впрочем, так и было.