Марина Суржевская – Мертвое (страница 20)

— Идем, тебя надо перевязать, — оказывается, рядом стоял Кристиан. — Остальным — оставаться на месте! Меня заменит наставник Нейл.

Он быстро отдал распоряжения и протянул мне руку, но я проигнорировала.

— Сейчас не время для наших распрей, — вспылил февр и сжал мою руку. — И прекрати дергаться! Проклятие!

За колонами была еще одна дверь, ведущая в узкое помещение. Здесь стоял стол, на который Крис меня и усадил. Я поежилась. Ярость битвы схлынула, оставляя понимание и страх. Нет, не страх. Ужас! Я дралась, да еще и прилюдно. Схватила Рейну за волосы, треснула ее коленом… Что теперь будет? Крис понял, что я самозванка? Он догадался? Почему он молчит? Может, уже через минуту сюда ворвутся другие февры и меня отведут в казематы? Запрут за решеткой, пока не выяснят правду?

Надо бежать… Бежать!

Кристиан как раз вытащил склянку и развернулся ко мне, когда я спрыгнула со стола. Рана обожгла болью.

— Что ты творишь! — рявкнул февр. — Куда это ты собралась? Да что за проклятие… Ардена! Сядь на стол!

Я выдохнула, ощущая холодную испарину на висках. Ардена? Сердце стало стучать чуть тише. Немного.

— Прекрати так дрожать, порез совсем неглубокий, — буркнул Кристиан. Он вклинился между моих ног и осторожно разрезал ткань, обнажая рану. Осмотрел и приложил смоченную каким-то настоем ткань.

Я поморщилась от неприятных ощущений.

— Похоже, ты не понравилась этой бесцветной северянке.

— Да она сумасшедшая! Их колючий архипелаг выстужает не только страх, но и мозги! Чокнутая! Она решила, что я жажду заполучить ее брата, — возмутилась я. — Нужен он мне сто лет!

— Вероятно, она слышала о разбитых сердцах, которые устилают дорогу позади Ардены Левингстон, — холодно произнес февр и поднял голову.

Наши взгляды встретились. И я вдруг ощутила желание отодвинуться. Или наоборот — придвинуться ближе. Это чувство тоже было странным и доставляло мне неудобство. Мне оно не нравилось. Я нахмурилась и отвернулась.

— Я не могу изменить свое прошлое, — бросила со злостью. — Но меня теперь всегда будут за него судить, так? Все вокруг. И знаешь, когда все считают меня дрянью, уже не хочется меняться. Пусть будет так! Считай меня, кем хочешь, мне наплевать!

Наплевать не было. Но я лишь задрала повыше нос, сдерживая дрожь.

Кристиан тоже нахмурился. Он промыл мой порез и наложил чистую повязку. Я опустила взгляд. Рукава тренировочной накидки февр закатал, обнажая запястья. Правое обвивал черный рисунок, прячась под широким кожаным браслетом с серебряными нашлепками-шипами и застежками, некоторые из которых были открыты.

Я завороженно уставилась на пугающее украшение. Неужели это запирающий браслет?

Хотелось рассмотреть подробнее, а еще лучше — потрогать. Провести пальцем по острым шипам и по черным линиям на руке. Что они значат? И что изображено на груди парня, черным хвостом выглядывая из-за выреза рубашки?

Но конечно, я не стала ни трогать, ни спрашивать.

Странное украшение притягивало взгляд и почему-то отлично сочеталось с Кристианом. И эта мысль мне тоже не понравилась. Она была какой-то… опасной.

Руки февра замедлились на моей ноге. Он как-то странно дернул головой и втянул воздух, словно принюхиваясь. Ну да, обеззараживающая настойка пахнет не слишком приятно.

— А у тебя хорошая реакция. И неплохой удар, — вдруг произнес Кристиан. — Я не знал.

Липкий страх обнял щупальцами, но я тряхнула головой, прогоняя его.

— А ты способен порезать на куски даже такого выдающегося мечника, как северный лорд. И я тоже не знала. Кто ты, Кристиан?

Он поднял голову, внимательно глядя в мое лицо.

— Мы многое не знаем друг о друге, — задумчиво протянул парень. — Ты… удивляешь.

— Ты тоже не совсем чудовище, — буркнула я. Окинула его пристальным взглядом. — Хотя, что это я… верно, ударилась головой! Конечно, ты чудовище. Даже смотреть противно!

Кристиан втянул воздух. И вдруг рассмеялся. По-настоящему. Смех у него оказался раскатистый, красивый, какой-то слишком живой. Он забирался под кожу и вплавлялся в вены. Я ощутила, как краснеют щеки.

— Ты совершенно невыносима… Иви.

— Придется потерпеть, Кристиан, — промурлыкала я. Оттолкнула его руки, все еще лежащие на моем бедре, и слезла со стола. — Да! И даже не надейся, что стану называть тебя Стит! Мне не нравится это имя.

— Я знаю, Иви, — насмешливо отозвался он.

— Мог бы и предупредить, что ты один из наставников.

— Это временно. Пришлось заменить наставника Филда.

— А что с ним случилось?

По лицу Криса словно рябь прошла. Мой невинный вопрос ему не понравился, и я задумалась, почему.

— Он… погиб.

Дверь открылась, впуская хрупкую женщину с целительским саквояжем в руках и прерывая наш разговор.

— Иви, познакомься с главной врачевательницей Вестхольда, Самантой Куартис, — представил ее Кристиан.

Мой рот, кажется, открылся.

— Леди Куартис? Та самая? Самый сильный целительский Дар в Империи? Но разве вы не живете во дворце императора?

Крошечная женщина весело рассмеялась.

— Император слишком редко болеет, мне с ним невыносимо скучно! Рада знакомству, Ардена, хоть и при таких обстоятельствах. Давайте я посмотрю, что с вами, думаю, здесь ничего страшного…

Я удивленно ахнула, когда целительница взяла мою руку и прикрыла глаза.

— Так-так… все понятно. Как я и думала, порез неглубокий и чистый, никаких ядов. Вам надо лучше питаться, дорогая, и меньше переживать. Хотя понимаю, в Двериндариуме это непросто!

— Вы ощущаете мою рану? — изумилась я.

— Весь ваш организм. Не переживайте, Ардена, с ней легко справится моя мазь.

Поверх плеча врачевательницы я посмотрела на Кристина и насмешливо улыбнулась.

— С некоторых пор я предпочитаю имя Иви, госпожа Куартис.

Февр хмыкнул и вышел за дверь, оставив меня наедине с целительницей.

ГЛАВА 10. Сны и чувства

Остаток дня пролетел незаметно.

Врачевательница наложила на порез какую-то воняющую мазь, отчего боль почти прошла, перевязала рану и отправила меня отдыхать.

— К утру порез затянется, ты сможешь отправиться на занятия, — сказала целительница

Хотя ее чудодейственное средство работало, я прихрамывала, но почти не ощущала боли, когда шла к дому.

Он встретил меня пустой тишиной, Кристиана не было. И я ощутила облегчение. Странное чувство, которое я к нему иногда испытывала — пугало. Я не хотела его. Нутром ощущая, что это слишком опасно, я даже не желала дать этому чувству имя.

На кухне, под полотенцем, обнаружилось в кастрюльке мясное рагу, теплый хлеб и свежие овощи — настоящий пир! Я с удовольствием поела, вымыла за собой тарелку и поднялась в свою комнату, прихватив из гостиной какую-то книгу. Это оказался сборник мифов, но читала я без интереса. Мысли сбивались. То на размышления о Двери, то на новых учеников, то на Кристиана. Моя жизнь так резко изменилась, что я не была уверена, как относиться ко всему происходящему.

— Надо просто выжить, — прошептала я, глядя в медленно гаснущее окно. — Получить Дары и выжить!

От тяжелых мыслей разболелась голова, и я решила, что лучшее, что могу сегодня сделать — это как следует выспаться. Переоделась в шелковую сорочку, распустила волосы и забралась в постель.

Завтра будет новый день. И пусть он будет хорошим!

…Чудовище смотрело на меня. Пристально. Остро. Оно было там — на крыше соседнего дома. Уродливое, крылатое, жуткое. Это чудовище ночного кошмара, порождение тьмы и ужаса. Это старшее дитя Двуликого Змея — эфрим, монстр, которому не нашлось места на земле. И теперь оно приходит во мраке, прорываясь из бездны, чтобы утащить за собой….

А я такая маленькая.

Я лежу на узкой приютской койке, сжимая в кулаке осколок стекла. Я буду драться с эфримом и не позволю разгрызть мне горло, не дам утащить меня во тьму. Наставники говорят, что эфримов не существует, но все приютские дети знают, что они врут. Конечно, змеевы дети реальны. Они живут во тьме и приходят за нами. Они утащили Китти и Люка. Однажды я видела его своими глазами — жуткого эфрима, но мне никто не поверил… И только Ржавчина может меня спасти от крылатого чудовища. Ему нельзя приходить в спальню девочек, я знаю, что Ржавчину накажут, если поймают здесь. Но он все равно приходит, ложится на бок, лицом ко мне. Между его телом и стеной остается крошечное пространство, ведь приютские койки совсем узкие. Но только в этой тесноте, на кусочке тощего матраса, между холодной стеной и горячим телом, я ощущаю себя в безопасности.

«Я здесь. Я прогнал чудовищ. Спи», — говорит Ржавчина.

И я закрываю глаза…