Марина Суржевская – Лекс Раут. Императорский ловец (страница 8)

– Эй, чернокнижник, ты что это задумал? – Харт шагнул ближе, но благоразумно не стал пересекать мою линию. Отвечать я понятно, не стал. Стянул плащ, ругаясь сквозь зубы, следом отправились мундир и рубашка. Ловцы переглянулись, но промолчали. Жертвы у меня не было, но после близости с девушкой силы внутри бурлило достаточно, хватит, чтобы приоткрыть Грань.

Я сосредоточился, стараясь не ежиться на холоде, и резко сплел пальцы, зажигая свои руны перехода.

Реальность поплыла, и ловцы пропали. И сразу пришлось зажмуриться, потому что в глаза брызнул солнечный свет, отраженный от снега. Поморгал и снова открыл. Время меняло картинки за кругом, показывая мне события прошлого. Пробежал мужик с мешком на спине. Прошли рыбаки, бурно жестикулируя и о чем-то споря. Из тростника высунулась лисица, постояла, принюхиваясь, и исчезла. Снова мужики… сеть цепляется за камень…

Стоп.

Камень.

Я уставился на него во все глаза. В предыдущей картинке, когда я смотрел на лисицу, камня не было. А теперь был. Небольшой, размером с кабанью голову, светлый, с бледными голубыми прожилками.

Тряхнул головой и развел ладони, медленно проговаривая обратное заклинание и закрывая Грань времени. Дальше можно было не смотреть.

Ловцы встретили меня изумленными взглядами, на застывших лицах было какое-то непередаваемое выражение.

Я молча разомкнул круг, тщательно стер все руны.

Здоровяк, не удержавшись, присвистнул.

– А эскондор знает, что ты разрываешь временное полотно, чернокнижник? – мрачно спросил Харт.

Я с облегчением нырнул в рубашку и мундир, пытаясь замерзшими пальцами справиться с пуговицами.

– Харт, советую тебе сменить тон, – бросил, не глядя на ловца. – Я начинаю от тебя уставать. А после Грани еще и слегка зол. Так что либо ты заткнись совсем, либо говори по делу. Понял?

Ловец дернулся, но Шило положил ладонь на его руку.

– Погоди, Флай. Ты что-нибудь увидел, Раут?

Я покачал головой. Увидеть-то я увидел, но вот озвучивать не спешил. Посмотрел внимательно на камень у тростника. С виду самый обычный. И если бы я не видел такой раньше, то внимания не обратил бы. Такой же, но в разы больше, был у границы с Пустошью, старый Дорс сетовал, что каменюку принесло ураганом. И теперь я понимал, что о таком же камне говорил Фирд с городничим Лаора, пока я болтался в цепях на стене его кабинета. Эти камни просто возникали… откуда-то. Магии в них не было, даже остаточной. Никто ими не интересовался, даже если видел.

И еще. Что говорил мне Дориан на Изнанке?

Что камни уже расставлены? Или это был лишь бред порабощенного демоном аптекаря? Или мой собственный, потому что я до сих пор не знаю, что со мной тогда было. У меня хватало ума никому о тех событиях не рассказывать.

Эскандор лишь увидел мой потенциал, ну и способность открывать Грань. Может, поэтому и назначил меня старшим в этом рейде? Тоже чует, что происходит что-то странное?

Я запрыгнул в седло.

– Поехали, наведаемся в дом местного ловца. Харт, узнал, где он живет?

Флай наградил меня убийственным взглядом, мол «не учи меня вести дело, поганый чернокнижник». Я хмыкнул, тронул поводья.

Мрачный Шило ехал рядом, бросая на меня странные взгляды. Я не выдержал.

– Может, спросишь уже? Ты меня нервируешь.

– Слушай, – Шило облизал обветренные губы. Белобрысый, с тонкой кожей, он всегда выглядел каким-то взъерошенным и неопрятным. Но при этом был одним из лучших ловцов в Бастионе. И помогали ему в этом не сила и ловкость, а знания. Ник был из тех ненормальных, которые любят учиться. Новые знания влекли его так, как меня влекли женщины. И сейчас его глаза уже горели от предвкушения новой порции неизведанного. Он подвел кобылу еще ближе ко мне, посмотрел хмуро. Просить меня ему, очевидно, не хотелось, помнил еще мое заклятие подчинения, но и устоять он не мог.

Я же говорю – ненормальный. За знания мать родную продаст.

– Слушай, а как ты открываешь Грань? Заклинания произносишь? И что за руны были в круге? – Его светло-голубые глаза блестели отчаянной надеждой.

– Не старайся, Ник, это бесполезно, – оборвал его Харт. – Ты не сможешь разорвать Грань, как бы ни желал этого. Для светлого это невозможно. Проход через Грани – это разрыв временного полотна, а значит, разрушение. Светлые на это не способны, наши источники не позволяют. Даже если ты повторишь все за Раутом, начертишь круг, нарисуешь все руны и произнесешь слова заклинания, ничего не произойдет. Разрушать временное полотно способны лишь темные.

– Ну и к тому же я вовсе не собираюсь делиться с вами этими знаниями, – усмехнулся я.

Шило обиженно надулся. К дому ловца мы доехали в тишине, погруженные каждый в свои мысли. Ловец по обыкновению проживал в здании Застенок, и от вида круглого каменного дома без окон мне привычно стало не по себе.

– Что, не нравится местечко, чернокнижник? – хмыкнул Харт. – Слышал, тебе в таких не раз побывать доводилось. В колодках и цепях.

– Рот закрой, – помрачнел я. – Раздражаешь.

На наш стук приоткрылось окошко привратницкой, и выскочил невзрачный юркий мужичок.

– О, господа ловцы! Заждались уже! Проходите скорее.

Мы вошли в здание, оставив лошадей под присмотром конюшего, и велели проводить в комнаты ловца.

Мужичок засеменил по коридору, указывая путь.

– Я в его покои никого не пускал, – уверил он. – Как Бернард пропал, так двери и закрыл, знал, что приедете. Я хоть и не ловец – ни дара, ни академии за плечами, но кое-чему у Бирда научился. А он всегда говорил, что место преступления – это самое важное, его осмотреть надо, чтобы следы найти.

Он повернул ключ в навесном замке, впуская нас.

– Фу, ну и вонь! – скривился Здоровяк. Наш провожатый развел руками:

– Одинокий мужик, сами понимаете…

– Понимаем, – я прошел, осматриваясь. Обычные покои: две смежные комнаты, спальня и кабинет, да купальня. Обстановка тоже вполне заурядная: кровать, камин, шкафы, сундук в углу, на котором валялась грязная одежда.

Ловцы разбрелись по покоям, пытаясь хоть что-то найти.

– Он отсюда пропал?

– Вроде того, – важно кивнул мужик, топчась на пороге. – Ну, то есть с вечера ушел к себе, а утром – не явился. И комната была закрыта изнутри, на щеколду. Я сразу замок и навесил, как понял, что дело нечистое.

– Магии нет, – с досадой протянул Харт.

– Ни крови, ни следов борьбы, – добавил Грязь. – На окнах решетки. Куда он мог деться из закрытого помещения? А портал оставил бы остаточный след. Странно все это.

– Раут, сможешь еще раз открыть Грань? – с надеждой уставился на меня Ник. Я покачал головой. Может, и смог бы, но надрываться на ниве поиска какого-то ловца мне что-то не хотелось.

– Возвращаемся в таверну, – приказал я. – С утра наведаемся к пропавшим магам, поговорим с их семьями. Должен же хоть кто-то что-то заметить?

Когда мы вернулись, я кинул хозяину монету и поднялся наверх, надеясь застать в комнате оставленную девушку. Но кровать была пуста. Моя таинственная любовница покинула таверну.

Хотя, возможно, и к лучшему, мне не мешало бы поспать.

Глава 5

Одри вернулась домой, когда ранние зимние сумерки уже опустились на Кайер. Постояла, прислушиваясь к звукам здания и не зажигая свет. Потом вздохнула, стянула перчатки, бросила их на столик. В доме было пусто и тихо, как и должно было быть. Армон никогда не приходил без приглашения.

И тот, кто на приглашение плевать хотел – тоже не приходил.

Разговор с наставницей оставил внутри тягостное чувство неудовлетворенности и грусти. Понимания или совета Одри, конечно, не получила. Впрочем, с ее стороны это было глупостью – надеяться обрести их в стенах святой обители. Просто ей казалось, что в знакомом с детства месте ей станет легче.

Одри, нахмурившись, поворошила угли в камине и зажгла лампы. Этот дом, как и небольшая чайная, достались ей от погибших родителей. Средств на жизнь у девушки хватало, чайной управлял старинный друг семьи. Дядя пытался присвоить ее наследство, но, видимо, отец Одри достаточно хорошо знал своего брата, и завещание не оставило дядюшке шансов. Вступив в права, Одри получила и семейное дело. Впрочем, несмотря на репутацию и род занятий, дядя Гнидос был незлым человеком, веселым и даже по-своему заботился о племяннице. И Одри любила его. Или, может, в детстве ей просто нужно было кого-то любить.

Единственным утешением после возращения из Пустоши стало то, что с дядей все в порядке. Впрочем, ни в каких застенках он не был, ему просто пришлось срочно уехать из города. А вот Дориан так и не вернулся, и рассказывать ловцам о том, где он может быть, Одри, конечно, не стала. Она старалась не бледнеть, когда встречалась на улицах с родителями или сестрой старого друга. Ей казалось, что те смотрят на девушку с подозрением и осуждением.

Из кухни выглянула старая Рита, которая готовила в доме Одри еду и командовала парочкой прислужниц.

– Госпожа, вы уже вернулись? А господин Армон приедет к ужину?

Одри кивнула и с раздражением отметила, как озарилось широкой улыбкой сморщенное лицо Риты. Армона она обожала, и Одри знала, что кухарка снова расстарается на славу, лишь бы порадовать гостя и накормить вкусненьким.

– Какая хорошая новость! Тогда я напеку пирожков с телятиной, он их так любит!

И унеслась на кухню, забыв про возраст и ревматизм, загремела посудой. Одри проводила ее возмущенным взглядом. У нее Рита не считала нужным интересоваться любимыми блюдами, зато все предпочтения Армона выучила назубок!