Марина Суржевская – Лекс Раут. Чернокнижник (страница 10)

– У тебя, говорят, монеты водятся? – Девушка уселась мне на колени, прижалась пышной грудью.

– Угу.

– Много? – Голос стал жарче, а грудь потерлась настойчивее.

– На тебя хватит, – обрадовал я.

– Уверен? – захихикала она. – Я стою дорого!

– Ага. Полмедяка в базарный день, – буркнул я.

При ближайшем рассмотрении у нее обнаружилось отсутствие переднего зуба, что несколько поумерило мой пыл. Но подавальщица мои колебания решила пресечь на корню и, не мудрствуя лукаво, приступить к делу. Я расслабился, позволяя девице зарабатывать свою монету. И даже почти пожалел, что заплатить нечем, старается ведь.

Правда, прервали нас самым бессовестным образом. Тот самый хмырь, что спал на лавке, внезапно проснулся и вскочил, вращая башкой на толстой шее. А увидев меня с девицей на коленях, побагровел и заорал:

– Урод! Ты лапаешь мою жену!

– Это она меня лапает, – пояснил я и демонстративно взмахнул зажатой в ладони кружкой.

От резкого движения меня слегка повело, кажется, хелль действительно оказался неразбавленным. Девица собиралась шустро исчезнуть, но я вовремя перехватил ее поперек талии:

– Куда это ты собралась?

– Отпусти ее! – снова взревел детина и бросился на меня.

Я ловко отшвырнул девицу, так что она плюхнулась как раз перед «муженьком», он споткнулся о неожиданно возникшую пышнотелую преграду, равновесие не удержал и повалился на стол.

– Тупой громила громче всех падает, – глубокомысленно изрек я, застегивая штаны и отскакивая в сторону.

– Что? – не понял детина.

– Народная мудрость, – пояснил я.

– Убью-у-у-у!

– Не говори хрен, пока не выкопаешь. – Я метнулся к двери и с изумлением понял, что ноги меня не слушаются.

Они стали легкими и ватными, словно не моими. Тело, казалось, существовало отдельно от головы и подчиняться приказам отказывалось. Я выругался. Но и тут не впечатляюще, потому что язык тоже ощутимо заплетался. Чтобы я так напился с кувшина хелля? Да мы с Армоном могли и десяток на двоих приговорить – и ничего! Ну по крайней мере терпимо! И это означало лишь одно: ушлые мошенники меня чем-то опоили.

– Что за… – начал я и споткнулся.

Парнишка-вестник шустро сбежал, почуяв неладное, а детина уже поднялся и снова попер на меня.

– Монеты давай, путник, – грозно оскалился он.

Краем глаза я заметил за шторкой силуэт хозяина таверны, помогать мне он не торопился, значит, тоже в доле. Однако наглый городишка, прав был извозчик. Шманают среди бела дня, а если пойду к властям, наверняка скажут, что знать ничего не знают и вообще защищали честь верной жены…

– У него на поясе кошель! – Девица поднялась, лихорадочно блестя глазами. – Давай скорее, Рик, ножа нет, я проверила! Чего копаешься?

– Да мутный он какой-то, – нахмурился детина.

– О, да ты мастер дедукции… – заплетающимся языком выдал я. – Не ожидал от такого дерева!

– Какого еще дерева?! – возмутился детина.

– Баобаба! – заржал я.

– Хватит с ним болтать, хватай кошель и дергаем отсюда! – взвилась девица.

– Чего-то я не вижу у него кошель. Эй, мужик, монеты гони!

– А нету, – обрадовал я.

– Как это «нету»?

– Как-как, а вот так, печально и грустно.

Под хеллем ситуация казалась ужасно забавной. Я даже руки поднял, демонстрируя полное отсутствие кошеля или хоть чего-нибудь его напоминающего.

– Где монеты?! – завизжала девица. – Были же, я видела!

– Я тебя обманул, – честно признался я.

– Ты что же, собирался обесчестить меня бесплатно? – опешила подавальщица.

– О, ты хоть помнишь, как твоя честь выглядит, милая? У тебя хватка такая… крепкая. Опытная, я бы сказал.

– Да как ты смеешь?! Рик, убей его!

Детина послушно шагнул ко мне, размахнулся… Я скрестил запястья, соединяя выжженные на моей коже руны. Язык слушался плохо и аркан вышел кривой, но его хватило, чтобы чучело волка за спиной Рика отряхнулось, хрустнуло суставами, зарычало и бросилось на моих обидчиков. Подавальщица завизжала так, что у меня заложило уши, Рик повалился, на вытянутых руках удерживая нападающего зверя. Из кухни выскочил хозяин таверны с мясницким тесаком и принялся остервенело кромсать несчастное чучело. Волк рычал, опилки и поеденная молью шкура летела в разные стороны, девица визжала.

Я, пошатываясь, пробирался к выходу.

– Держи его, сбежит! – очнулась подавальщица.

Рик скинул с себя волка, теперь изрядно потрепанное чучело с остервенением бросалось на трактирщика, видимо, мстило за свою смерть. Я ускорился, но подсыпали мне чего-то на редкость гадкого, и меня неудержимо тянуло в сон. Ругая себя за глупость, я снова соединил запястья. Закрутившийся в трактире смерч снес столы и деревянные лавки, раскидал бочки, что стояли вдоль стены, и повалил на пол здоровяка Рика.

– Он что, маг? – сообразила подавальщица.

– Дура! – Хором ответили ей трактирщик и «муженек».

– Сами такие, – пробухтела девица и вновь завизжала, потому что смерч добрался и до нее.

Я слегка ошалело оглядывал результат своего аркана. Похоже, вихрь усиливался и разрастался, вбирая в себя все окружающие предметы. С воплем закрутилась посреди зала подавальщица, Рик ухватился за стойку и болтался в воздухе. Трактирщик пытался скрыться в каморке, но смерч, словно живой, выкинул черное щупальце и затащил мужика в круговерть.

– Ни хрена себе, – изумился я. – Эй, вы чем меня напоили? Никогда такого раньше не делал!

– Прекрати… у-у-у-у… это… у-у-у-у!

С потолочных балок полетела труха, крыша задрожала. Стойка тоже оторвалась и ударилась о стену, разлетевшись щепками. Какая-то деревяшка, кажется, заехала трактирщику по голове, и в вихре теперь моталось его безвольное тело. Подавальщица уже не голосила, только Рик орал, поражая меня разнообразием ругательств. Стены тряслись, как припадочные, грозя вот-вот рухнуть. Полюбовавшись еще на стихию, я свел руки, сплетая обратный аркан. Но ничего не произошло. Широко зевнув, я снова выкрикнул заклинание, но смерч по-прежнему разносил трактир, послушно огибая меня. Крыша подпрыгивала, как водяная бочка на ухабах. И если она рухнет, мне не поздоровится.

– Прощаться не буду, – пробормотал я и, пошатываясь, пошел к двери.

– Помоги! – заголосила очнувшаяся подавальщица.

– Не могу, – отозвался я, – он не слушается.

– Я… тебе… отдам… себя и деньги!

– Хоть навсегда забирай, – заорал Рик.

– Упаси Богиня от такого счастья, – пробормотал я, выдохнул и сплел ликвидирующий аркан.

В результате смерч стал больше и приобрел угрожающий фиолетовый цвет. Внутри даже засверкали молнии и прогремел гром. Крыша оторвалась и улетела, словно пробка из бутылки с перебродившим вином. Я проводил ее взглядом. Трактирщик кружил на высоте третьего этажа и громко выл. Рядом болталось чучело волка и пыталось его цапнуть.

Дверь отлетела, выбитая с другой стороны, и в проеме застыл ловец. За его спиной темнели еще десяток фигур, похоже, за мной явился весь местный Круг. Главный окинул взглядом помещение и зыркнул на меня.

– Вы обвиняетесь в злоупотреблении магией! Порче городского… имущества! Причинении телесных… повреждений! – заорал он, пытаясь перекричать шум разгулявшейся стихии. – И задерживаетесь до выяснения!..

Я широко зевнул, поднял ладонь, чтобы выкинуть парализующий аркан, и… свалился под ноги ловцу. Заснул самым позорным образом.

Глава 5

Очнулся я от холода и противного ощущения, что на меня что-то капает. Подивившись выдумке Армона, который решил разбудить меня таким странным образом, я попытался выкинуть фаер. Кто-то насмешливо хмыкнул, но голос был не напарника. Я открыл глаза и сел. Присвистнул:

– Где это я?

– На берегу реки Аль-Маер цветущими лотосами любуешься, – язвительно отозвалась тень в углу.