Марина Столбунская – Свободное падение (страница 8)
– Да нет… ну, не всю. Только ноги. Дверь в спальню была приоткрыта, и видны были ступни. Красивые, но синюшные какие-то. Даже жутко немного: платье красное, и видно, что вся комната завалена лилиями. – Он поморщился. – До сих пор стоит этот запах в носу.
– Да, мне лилии никогда не нравились, – заметил Вова, – кладбище напоминают. Еще в сериале «Клиент всегда мертв» на заставке лилии вянут в ускоренной съемке. В тему про трупы. Видели?
Все закачали головами в дружной ненависти к лилиям и поморщились.
– Да, запах у них еще тот, особенно когда их много, – заметила Лиза. – Мне если дарят, я всегда им срываю темные такие… Как они называются?
– Тычинки? – предположила Стася.
– Да нет, ну какие тычинки, они зеленые, – возразил Вова. – Это пыльники.
– Так ее убили? Эту Ксению? – спросила у Ильи Вика, нажимая на кнопку «Старт».
Кофемашина яростно зашумела, перемалывая зерна. На несколько секунд все замолчали, глядя, как кофе льется в чашку. Вика взяла ее в руки и остановила вопросительный взгляд на Илье.
– Ну да, убили.
– Как?
– Не знаю. – Он опять начал жестикулировать. – Они мне не сказали. Я спросил, но они не ответили. Только сами вопросы задавали.
– Так ты ничего не знаешь? – заметила Вика. – Как? Когда? Кто? Зачем или почему?
– Нет, не знаю, – уже истерически ответил Илья.
– О чем-то можно догадаться из их вопросов, – заметил Вова. – Например, они же спрашивали тебя, где ты был в такой-то день.
– Ну да, спрашивали про вечер понедельника.
– Тогда мы уже знаем время убийства, – радостно заключила Стася. – Если сегодня среда, труп уже немного несвежий, – поморщилась она.
– Получается, клиентка у тебя слилась, – усмехнулся Вова.
Илья задумался, как будто до него это только дошло.
– Ну да, получается, слилась… – Он покачал головой.
– Там уже строители работали?
– Работали. Теперь все приостановится.
– Будем наследников ждать, – заметила Ольга. – Дети-то у нее были? Не слышали?
– Нет, детей нет. Дом делали только для нее. Не знаю даже, кто теперь будет владельцем. И что с проектом делать? – сокрушался Илья.
– Это уже не твоя забота, Виталина будет разруливать, – успокоила его Ольга, как самая опытная.
– А у тебя такие случаи бывали?
– С убийствами нет, а замороженные проекты, конечно, были.
– И что?
– Не парься. Сейчас бесполезно гадать. Найдется наследник – Виталина с ним поговорит. А там уж как получится.
– Жаль ее, и детей не было, – посочувствовала убитой Стася. – А сколько ей было лет? Выглядела всегда отлично.
Илья задумался.
– Она на нашу Вику была похожа.
Виктория обожгла его гневным взглядом, а ему это сравнение понравилось, заулыбался.
– Ей было под полтинник, но выглядела на тридцать. Прямо как Вика, роскошная. А ты, Вик… Все хотел спросить, почему в актрисы не подалась? С твоей-то внешностью?
Она не удостоила его ответом. Все знали, что задавать такие вопросы не следует, и замолчали, только Илья смотрел ей прямо в глаза.
Телефонный звонок разрядил ситуацию, и работники студии разошлись по своим столам. Виктория села в рабочее кресло и включила компьютер. Пока загружался, глянула в окно, найдя в нем все тот же густо падающий мокрый снег, и пригубила кофе. В голове всплыло:
Она пробежалась по клавиатуре, набирая пароль, но воспоминания уже было не остановить.
Это было в конце ноября 1987 года, когда Вика училась в восьмом классе. Прозвенел звонок с последнего урока. Математичка продиктовала домашнее задание и попрощалась с ребятами. Они принялись шумно и быстро сворачивать портфели в предвкушении свободы.
– Ребят, тормозите! – вылетел на середину класса комсорг Стас. Высокий, приятного вида подросток.
– Ну чего еще?! – послышались недовольные голоса одноклассников.
– Один маленький вопрос. Важно.
С показной неохотой подростки снова расселись за парты, а некоторые взобрались верхом, ведь обстановка была уже неформальной.
Вика не знала, что стало со Стасом после школы, но была уверена, что он добился в жизни успеха. У него еще со школьной скамьи были задатки лидера и хорошего организатора. Одноклассники уважали его как комсорга. С ним они всегда больше всех собирали макулатуры и металлолома, выигрывали агитбригады, «А ну-ка, мальчики» и «А ну-ка, девочки», были во всем впереди. Поэтому, как бы им ни хотелось домой, они покорно сели, чтобы выслушать его. Не без претензий, впрочем, как и положено.
– На этот Новый год нам выпало показывать спектакль, – начал Стас.
Тут же послышались недовольные возгласы.
– Не мычите, деваться некуда, надо делать. Половину задачи я уже, считайте, выполнил. Берем Филатова про Стрельца, беспроигрышный вариант. Еще никто не играл в нашей школе. Юморно, а если хорошо сыграем, то – в дамки. Я накидал список, кто кого будет играть, плюс декораторов и костюмеров. Звук я сам подберу. Сейчас зачитаю. Возражения только после оглашения всего списка, а то так будем до ночи сидеть.
Ребята ерзали, переговаривались вполголоса, но комсорга слушали.
– Итак, по ролям. Потешник – Журов. – Стас отчеканивал каждое слово. – Царь – Ставропольский, Федот – Мурашко, Маруся – Казакова, Тит Кузьмич и Фрол Фомич – и выбирать не нужно.
Он и весь класс заржали, показывая пальцами на Кузьмина и Фролова, они же возмущенно пожали плечами в ответ.
– Поняли, да? Кузьмин и Фролов. Посол – Кащеев, Нянька – Иевлева, Царевна – Шмель, Генерал – Каганов, Баба-яга – Карпова.
– И че сразу я Баба-яга?! – возмутилась Карпова. Она была девочкой видной, и ее претензия могла считаться заслуженной. – Я бы и за царевну сошла. Пусть Шмель Бабу-ягу играет. Чего опять я должна играть уродину?
– Оль, я не закончил. Просил же не устраивать скандалов и возражать по существу. Вика подходит под Царевну по описанию. Это же театр. Я разве говорю, что ты уродина, если даю тебе серьезную и, между прочим, ответственную характерную роль? Там у Царевны играть нечего, не то что у тебя.
Она осталась довольна.
– А я тоже против Шмель.
– Лен, ты еще? Ты-то уж точно на Царевну не потянешь.
Класс заржал.
Это в спор вступила Иевлева – маленькая, худая и с короткой стрижкой. С натяжкой, но ее можно было считать симпатичной, если бы она не была такой вредной и мстительной. Дело в том, что она сохла по Стасу и знала, что он не просто так поставил Вику в спектакль, а чтобы чаще видеть ее на репетициях.
– Может, Шмель по описанию и подходит, только вот она же деревянная, как столб. И сыграть может только саму себя или Нефертити в гробу. Завалит она тебе спектакль.
Вика даже смотреть в ее сторону не стала, только на Стаса. Она спокойно относилась к статусу красивой девочки, но парня у нее не было. Она ни на ком не могла остановить выбор. Сердце ее было холодно и практично, что открывало перед ней массу возможностей. Когда было нужно, она ими пользовалась, оставляя некую недосказанность. Иевлева была для нее мухой, жужжащей над ухом.
Не обращая внимания на ожидающую ответа Лену, Стас продолжал перечислять свой список:
– Дальше. Голос – я. Декорации делают Грачев, Мартынов, Лоскутова и Михалкова. – Своим организаторским чутьем комсорг знал, что работается лучше в смешанном коллективе, где можно и пофлиртовать. – Кто захочет, может им помочь, но спрашивать буду с них. Фух! Костюмы делают Власова, Ангарская, Драгунова. – В этот список он мальчиков уже не включил, любой из них оскорбился бы. – То же про помощь. Идея такая: сделать костюмы немного гротескными. Наш девиз: «Чтоб все ржали!» Все понятно? Теперь слушаю возражения.
Стас устало присел на край парты, оглядывая зашумевший класс. Встретившись глазами с Иевлевой, которая пыталась испепелить его взглядом, сказал: