Марина Столбунская – Диссертация (страница 11)

Марк продолжал ошарашенно мотать головой. А дальше было несколько допросов, следствие, косые взгляды однокурсников, много эмоций, но больше всего поразила Марка встреча с мамой Артёма. Она сама захотела с ним поговорить о последних часах жизни своего сына.

Женщина была разбита горем, голова опущена и глаза заплаканы, уставший, измученный вид и укоризненный взгляд, будто знала, чувствовала своим материнским сердцем, кто виноват.

«Виноват? – думал Марк. – Артём планировал напиться и обесчестить девушек. Он явно не стал бы после жениться на той, с которой у него случилась бы связь, а она побежала бы делать аборт, и никто бы ей это не запретил. А я помешал ему так поступить».

Нет, его вину не доказали. Марк вышел сухим из воды, испытав от всей этой встряски чувство необычайного удовлетворения, будто родился заново. Отняв жизнь у Артёма, он почувствовал облегчение, больше не ощущая себя ничтожеством.

– И как ты мог его там одного пьяного оставить?! – корила его убитая горем мама приятеля, а он только смотрел недоумевающим взглядом.

– Вообще-то, он избил меня и оскорбил. Я и не думал ни о чём таком, просто ушёл, и всё, – пожал плечами Марк.

А она всё повторяла:

– Как ты мог?! – Валила всю вину на него.

Еле отвязался от назойливой женщины.

Однажды ночью, когда вся эта кутерьма уже закончилась (а дело свернули довольно быстро), Марк лежал в кровати и упивался сладостными мыслями о смерти, к которой он стоял так близко, но избежал, спрятавшись за спиной друга. Они приятно щекотали его нервы.

«Он принял удар на себя, чтобы я мог жить дальше. И в мыслях не было так поступать. Не я это делал, нет, сами события сверстались в красивый стих, наполненный смыслом». Это было наслаждение за гранью.

Но, как думающий человек, склонный к самоанализу, Марк понимал, что, назвав его психом, Артём был прав. И его совет посетить психиатра не был лишён смысла. И он бы хотел, очень хотел, понимая, что нездоровые гены вышли на свободу и правят бал и для их укрощения нужна мощная, не известная ему сила.

Пойти на приём к врачу после того, что он сделал, уже было нельзя, а вот стать психиатром – можно и нужно. Сама судьба назначила эту профессию ему в призвание. Вот он – смысл его жизни. Он напишет уникальную диссертацию, как исцелил в самом себе потомственного маньяка.

Марк поставил перед собой цель изучить свою психику и помочь самому себе стать нормальным человеком. От этой гениальной мысли у него захватывало дух.

Глава 3. Перекрёсток

Лёгкий моросящий дождик слегка намочил их головы, пока шли от машины до гаража, возле которого толпилось несколько человек и стоял уазик их наставника.

– А, практиканты, наконец-то! – прохрипел Николай Иванович Синельников, майор милиции, у которого они проходили стажировку. – Мне здесь делать нечего. Как раз для вас работёнка. Опишете и закроете дело. Всё ясно, криминала нет.

С лицом бывалого он прошёл мимо них, похлопав юношу по плечу.

– За старшего. – Прыгнул в машину и резко тронулся с места.

– Что за люди? – спросил Егор у стоявшего у входа милиционера.

– Этот нашёл труп, другие глазеют.

– Двоих понятых оставь, остальных прогони. Судмедэксперта нет ещё?

– Нет. Должен подъехать. Понятыми будете? – обратился милиционер к двоим мужчинам, что стояли ближе всех. – Хорошо. Товарищи, расходимся! Не мешаем следствию. А вы пройдите внутрь, только стойте возле входа и ничего не трогайте.

Для майора было привычно, а для них – волнительно. Егор и Ира понимающе переглянулись и вошли внутрь. Двери гаража были распахнуты настежь. У входа переминался с ноги на ногу небольшого роста пожилой мужичок в клетчатой рубашке и мятых брюках. Он утирал нос платком.

– Вы нашли труп? – обратился к нему Егор.

– Да, да, я. – Он нервно задёргал головой.

– Как это произошло?

– Да рассказывал уже вашему начальнику. Мой гараж – соседний. Увидал, что нет замка, открыл, думал, Серёга приехал. Только глянул, отскочил. – От сильного волнения голос его прерывался. – Ворота распахнул, голову замотал да выключил двигатель. Но тело не трогал, газу много было, и не зайдёшь. Позвонил в милицию, пока выветрилось. Но, говорят, давно он помер. Это же ничего, что я не вытащил? – Он виновато посмотрел на Егора, и щека его дёрнулась от нервного тика.

– Знали покойного? – спокойным голосом спросил Егор.

Ира тем временем уже осматривала тело и записывала в блокнот свои наблюдения.

– Племянник Серёги.

– Фамилия, имя? И его, и племянника. Знаете?

– Савельев Сергей, а племянника Артёмом звали, фамилию не знаю.

– Ещё можете что-то добавить?

– Нет. Чего ж ещё? – Мужчина пожал плечами. – Всё сказал.

– Юра, запиши его данные, и пусть идёт, – обратился Егор к охранявшему территорию милиционеру.

В этот момент подкатила машина судмедэксперта, и из неё нехотя вылез худощавый мужчина с чемоданчиком, в аккуратном костюме и роговых очках.

– Приветствую. Зиновьев Иосиф Эммануилович. – Он протянул руку Егору.

– Здравствуйте! Дорохов Егор. А там, у машины, Ирина Криштапова, мы практиканты у майора Синельникова. Он уже уехал, сказал, дело ясное.

– Сейчас разберёмся, – кивнул эксперт.

Стажёр прошёл вместе с ним к машине. Ира уже окончила осмотр и отошла в сторону, уступив место.

Молодой человек впился взглядом в виновника всей этой суматохи. На водительском сиденье, закрыв глаза и запрокинув голову с приоткрытым ртом, сидел мёртвый юноша. Лицо – бледная восковая маска, на ладонях уже появились алые трупные пятна. Модный прикид, при жизни он был хорош собой. И очень, очень молод.

«Самоубийство? – мелькнуло в голове Егора. – Нет». – Эта мысль показалась ему нереальной, да и Зиновьев подтвердил своим замечанием:

– В зюзю ваш подопечный был.

Молодой человек кивнул, отметил взглядом бутылку на соседнем сиденье и крикнул милиционеру у входа:

– Юра, криминалисты когда будут? Отпечатки снять.

– Синельников не распоряжался. – Тот помотал головой. – Говорил, ясное дело.

– А ты вызови. Надо же для порядка.

– Ладно, только смотри, под твою ответственность. Николай Иванычу не понравится.

– Давай вызывай, тут пьянка была. Не видишь, что ли?

Егор подошёл к Ире, которая рассматривала убранство стола с закусками и выпивкой.

– Пили двое, но стаканов четыре. Про запас или остальные не пришли? – комментировала она. – Портвейн, колбаса дорогая, сырокопчёная, фрукты, ананасы в банках, конфеты. Чуешь, чем пахнет?

– Джентльменский набор. – Молодой человек кивнул головой. – Не алкаши. Машина солидная, и одежда на нём, видела, приличная. В карманах смотрела?

– Водительское удостоверение и студенческий билет. – Она протянула ему.

– Артём Станиславович Ильин, студент политеха. Вот, значит, кто ты! – Егор кинул взгляд на документы и принялся осматривать диван. – Ир, тут влажное пятно на спинке. Глянь, чего это? Может, кровь?

Девушка наклонилась над спинкой дивана и понюхала.

– Вино, – уверенно констатировала она.

– Пролили, наверное, – заглянув за диван, он усмотрел целую лужицу. – А тут смотри.

– И это вино. Чуть не бутылку разлили.

– За диван? – Он многозначительно уставился на неё.

– Ой, вот только не надо искать интригу там, где её нет, – усмехнулась девушка. – Пьяный мог размахивать бутылкой и выплеснуть. Вот и весь секрет.

– Или нет. Кто-то сливал туда портвейн из своего стакана, чтобы не пьянеть и делать вид, что выпил. Что скажете, Иосиф Эммануилович? – Егор повернулся к судмедэксперту.

– Смерть от отравления угарным газом наступила около двух часов ночи. Сильное алкогольное опьянение, точнее данные – после вскрытия. На лице ссадина и синяк, кожа на костяшках руки чуть содрана. Дрался незадолго до смерти. На теле следов повреждений нет, одежда целая.

Долго ещё всё осматривали, описывали, вышли из гаража только к обеду. Дождик давно закончился, молодые люди зажмурились, словно кроты, от яркого солнца.

– Заедем в столовку перекусить, – сказала Ира, когда они запрыгивали в служебную машину. – Фух, – она потянулась в кресле, – устала от этой писанины, особенно когда и расследовать нечего. Скучно. Только парня жалко. Хотя сам виноват, нечего так напиваться.