Марина Сойта – В плену у травмы. Как подружиться со своим тяжелым прошлым и обрести счастливую жизнь (страница 57)

Я готова позвонить каждому из вас и сказать: «Ты достоин любви, ты всегда был достоин ее, уходи, уходи, уходи из оков прошлого, воплощенных в настоящем: уходи из отношений, полных нелюбви, боли, безразличия, насилия; уходи из веры в то, что ты неправильный, испорченный, сломанный; уходи из отвержения себя, тебе это больше не нужно, ты уже выжил, ты уже справился». Но я знаю, что поверить в эти слова под силу только вам.

В работе с травмой мы можем сделать три шага:

• Реконструкция – воссоздание травмирующих событий.

• Понимание – осознание того, как именно травма влияет на нас.

• Изменения – воплощение своих ценностей через шаги к жизни, не продиктованной опытом травмы.

Своей историей я хотела показать вам, как могут выглядеть травмирующие события, которые приводят к самым разным деструктивным последствиям, разрушающим наши жизни. Но также я хотела показать вам, что сами по себе травмирующие события – это совершенно не главное. Исследователи травмы раз за разом доказывают: то, как мы выживаем, гораздо важнее летописи травмы.

У многих нет доступа к своим воспоминаниям. Я провела целое расследование, посвященное деталям нашего с сестрой детства, – и мне хотелось, чтобы вы смогли увидеть в моей истории мост от пункта 1 к пункту 2. Моя история – одна из множества историй, которые могут привести к нездоровым паттернам поведения, к саморазрушающему поведению, к травмирующим отношениям.

И мне важно было донести до вас мысль: главное в исцелении – это идентификация разрушающего вас здесь и сейчас поведения; принятие мысли о том, что его источник – не ваша дефектность и не ваша неправильность, а ваша травма и ваше стремление к выживанию; и осознание, что вам не обязательно копаться в своем детстве для того, чтобы менять свою жизнь.

Как думаете, у меня это получилось? Надеюсь, что да.

Моя жизнь изменилась до реконструкции моего детства. Воссоздание истории – лишь следствие, а не причина этих перемен. И я хочу вдохновить вас на перемены в своем настоящем.

Я так хочу, чтобы вы тоже смогли сказать себе то, что я говорю своим младшим частям, – конечно, на вашем языке, вашими словами.

Я говорю себе-ребенку: «Малыш, делай все для того, чтобы выжить. Со всем остальным я разберусь за тебя. Просто живи и дыши. Я люблю тебя, люблю твою непосредственность, твою игривость, твою живость. Я жду тебя здесь, в своем уютном безопасном взрослом мире, где ты наконец сможешь расслабиться».

Я говорю юной части себя: «Милая моя девочка, я знаю, как тебе тяжело. Как ты растеряна в этом мире. Я вижу тебя, и я знаю, на каком глубоком уровне ты способна чувствовать. Я знаю, какой творческой ты можешь быть. Какой потенциал в тебе живет. Я благодарна тебе за каждую твою попытку помочь себе так, как ты могла это сделать».

Наш нейрофизиологический, эмоциональный, когнитивный, поведенческий репертуар гораздо шире возможностей ребенка. В этой книге мне хотелось рассказать вам о том, как адаптируются дети – и как мы, будучи взрослыми, застреваем в этих способах адаптации, не осознавая, насколько бо2льшим могуществом мы обладаем.

Насколько более адаптивными могут быть наши действия.

Насколько больше у нас возможностей.

Насколько сильно наша жизнь зависит от нас.

Насколько важны наши регулярные маленькие шаги.

Недавно я спросила одну из моих прекрасных клиенток, которая спустя три года терапии и регулярной работы над собой чувствует себя более безопасно и стабильно: «Как думаешь, если бы мы сняли фильм об одном дне твоей жизни прямо сейчас и показали его тебе три года назад, что бы ты подумала?»

Она не задумаясь ответила: «Я бы просто этому не поверила. А потом, возможно, предположила бы, что со мной произошло какое-то грандиозное событие, которое изменило всю мою жизнь».

Я уточняю: «Но ведь ничего грандиозного не случилось, правда?»

Она с радостью и уверенностью отвечает: «Да, поразительно, на что способны маленькие и регулярные шаги. Никогда бы в это не поверила, если бы сейчас не чувствовала это всем своим телом».

Я уже говорила вам, что работа с травмой может занимать очень много времени и не укладываться в 10–20 терапевтических сессий. Некоторым моим клиентам по-прежнему тяжело, несмотря на годы терапии со мной и другими специалистами, несмотря на психофармакологическую поддержку их состояния, несмотря на весь их грандиозный труд в своих переменах. История каждого из нас уникальна, как и история нашего исцеления. Травма оставляет в нас следы, и временами эти следы очень, очень глубокие. Но я горжусь идти рядом с каждым своим клиентом, в каком бы темпе они ни шли.

И если вы, дорогой мой читатель, сравниваете свои изменения с другими людьми и ругаете себя за их скорость, прошу вас заметить в этом свою копинг-стратегию, свою самую бойкую часть, которая вынуждена сражаться с вами – но лишь для того, чтобы позволить вам остаться в живых. Возможно, именно сегодня она наконец будет готова довериться вам – и тому, что вы способны справиться без ее помощи.

Каждый из вас – храбрец. Каждый из вас – выживший. Каждый из вас восхищает меня, и я не устану об этом говорить.

Важные напоминания о работе с травмой:

1. Любая ваша реакция на травму – это стремление вашего организма сохранить себя. И если то, что происходит с вами, кажется вам ненормальным и неправильным, я напоминаю вам: это нормальная реакция на ненормальную ситуацию.

2. Мы не можем исцеляться и меняться в тех же самых условиях, в которых мы были травмированы. Границы обеспечивают нам возможность восстановления, реабилитации, исцеления.

3. Исцеление – это сложно. Но то, через что вы уже прошли, гораздо сложнее. И вы уже справились. Вы уже выжили.

4. Вы не обязаны прощать.

5. Исцеление – это не линейный процесс. Откаты – это нормально. Шаг вперед, два шага назад. Любой ваш темп имеет значение. Маленькие шаги способны приводить нас к тектоническим сдвигам, но для этого им нужно быть регулярными, а нам – устойчивыми в те моменты, когда нас выбрасывает за пределы окна толерантности и мы откатываемся назад.

6. То, как вы справились и выжили, важнее того, на что вам, вашему телу и вашей психике пришлось для этого пойти.

7. Решение пойти на терапию, запрос о поддержке, прием медикаментов – это не признание поражения или слабости. Это самоотверженная забота о себе.

Общение с мамой сейчас

Думаю, важно об этом рассказать. После нового витка терапии и начала работы над этой книгой формат моего общения с мамой изменился. Я не знаю, насколько заметны эти перемены ей, но я их остро ощущаю. Я знаю, что они существуют, я чувствую легкую грусть в связи с этим, но также я знаю, что это правильно для меня здесь и сейчас.

Раньше мы общались определенно чаще. Думаю, с уходом дедушки с бабушкой отношения в семье изменились. Баланс нарушился, и если раньше они скрепляли всех нас, то после их потери мы будто по инерции сделали шаг навстречу друг другу – а дальше оттолкнулись и отправились в свое собственное плавание.

Мы и раньше почти не разговаривали, только переписывались, но делали это достаточно регулярно, хотя бы пару раз в неделю. Теперь же мы лишь изредка пишем что-то в общем семейном чате, и мы, скорее, не в курсе дел друг друга. Она не ответила на большинство вопросов из моего письма, которым я с вами поделилась, но даже малая толика ее откровений и отсутствие сопротивления с ее стороны в ответ на высказанные мной мысли в очередной раз доказали мне, что моя реальность реальна.

За несколько недель до книжного дедлайна я спросила у нее, не хочет ли она добавить что-то к своему письму. Она сказала: «Мне сейчас не до этого, в другой раз». И я поняла, что мне это уже неинтересно. Для меня другого раза уже не будет. Какими бы ни были ее размышления и ее чувства – ее взгляд на прошлое не способен его изменить. Молчание – это тоже информация. Отсутствие ответа – это тоже ответ. И я принимаю его.

Моя жизнь зависит от меня, а не от кого-то другого. Я больше не ребенок, чье стремление к выживанию ставило значимого взрослого на пьедестал. Чья биологическая программа привязанности не оставляла ему выбора.

Я взрослый человек, и моя жизнь в определенной степени зависит от меня. И я намерена использовать эту свободу, пусть она и призрачна с точки зрения нейробиологии, – использовать для того, чтобы строить свою жизнь, не продиктованную опытом травмы, не ставящую прошлое во главу угла, не подчиняющуюся тому, на что я не могла повлиять.

Несколько идей для построения более здоровых отношений с родителями:

1. Вы можете позволить себе отгоревать по тем родителям, которых у вас не было – и никогда не будет. Позволить себе гнев, горечь, скорбь, обиду, самые разные чувства. Дать им пространство.

2. Вы можете учиться принимать своих родителей такими, какие они есть на самом деле. Учиться признавать, что они не будут кем-то, кроме себя, сколько бы вы ни злились на них, сколько бы вы ни сравнивали их с другими людьми. Сколько бы вы ни обижались на мир за его несправедливость – вы родились именно в этой семье, именно у этих людей, и вы не могли на это повлиять.

3. Вы можете сделать свои ожидания от них более реалистичными. Каждый раз строя идеализированное представление о том, как будет складываться ваше общение, на основе своих детских надежд, вы обрекаете себя на неизбежное столкновение с реальностью. Чем больше вы соотносите свои ожидания с тем, что вы знаете (на самом деле знаете!) о своих родителях, а не с тем, на что ваша детская часть надеется, тем безопаснее вы чувствуете себя в реальном мире.