Марина Сойта – В плену у травмы. Как подружиться со своим тяжелым прошлым и обрести счастливую жизнь (страница 49)

Конечно, моя мама предъявляла такие требования не только к нам, но и к себе – это важная составляющая ее жизни. Все должно быть чисто, и всего должно быть по минимуму. Никаких сантиментов, хирургическая чистота вокруг.

Полагаю, дело было еще и в общественных взглядах. Грязный ребенок может ассоциироваться у нас с неблагополучием, и мы живем не в Скандинавии, в которой люди благодаря культурным особенностям могут знать, что «эта грязь появляется, когда ты исследуешь и познаешь мир, бросаешь себе вызов. Она не похожа на результат запущенности, неухоженности или безразличия» (39, с. 179). Друзья родителей вспоминали, что мы всегда были «одеты с иголочки» – чистенькие, опрятненькие, отглаженные. Мама поддерживала нашу «нормальность» так, как она умела, – полагаю, жесткие стандарты чистоты входили в ее понимание нормы.

Как бы то ни было, я предполагаю, что природа была слишком связана в моем сознании с моим детством и вызывала гораздо больше отрицания, нежели восхищения. Когда я уехала с Камчатки, я отказалась от любых своих связей с природой. Это был обрыв всех наших отношений.

Так же, как и с горными лыжами, – едва моя сестра уехала поступать в Москву (ей было 17, а мне 13), я бросила горнолыжку и не притрагивалась к лыжам больше 10 лет. С природой все было еще сложнее…

Конечно, я касалась ее, когда прилетала на каникулы на Камчатку или к дедушке с бабушкой в Сибирь. Но я не создавала связей с ней сама. Живя в Новосибирске, я ни разу не съездила в Шерегеш и даже находила в этом отрицании близких природных красот какое-то извращенное удовольствие. Сейчас я чувствую долю сожаления из-за этого – мой дедушка родился на Алтае и однажды писал мне, как, будучи ребенком, он любил лежать на земле и смотреть на потрясающей красоты звезды – такие звезды он видел только там. Возможно, когда-нибудь и я увижу их.

Думаю, отсутствие активных связей с природой также могло быть связано с неумением регулировать себя самостоятельно. Как специалист, я могу предположить, что в детстве мой организм автоматически находил опору во многих вещах, которые его окружали, – в природе, в регулярных тренировках, в музыке и сонастроенности благодаря ей с другими людьми (я играла на скрипке в камчатском детском камерном оркестре, а еще мы с моей подругой временами играли дуэтом – по очереди аккомпанировали друг другу на фортепиано), в танцах, на которые я ходила в младшем школьном возрасте.

Но вернемся к природе. Итак, уехав в Новосибирск, я потеряла с ней постоянный контакт. Затем я переехала в Петербург и спустя пару недель попала на корпоратив на своей новой работе, который проходил в формате загородной поездки. Это было поразительно – тогда я впервые увидела роскошь карельской природы. Наш маршрут проходил вдоль Финского залива, и сочетание песка с валунами и соснами пронзительно отозвалось в моем сердце. Мы собирали грибы, и тогда я ощутила связь со своими детскими переживаниями – о летних утренних прогулках с дедушкой и запахе хвойного леса. Меня очень вдохновила эта поездка.

Тогда я встречалась с К., о котором вам уже рассказывала. Мы стали время от времени выезжать на берег залива, это были короткие, но очень приятные поездки. Так маленькими шагами природа стала возвращаться в мою жизнь.

С ним же я снова стала кататься на горных лыжах – благодаря его семье я впервые увидела красоту Доломитов (Итальянских Альп) и вспомнила, что значит лететь по трассе, будучи окрыленным чувством контроля своего тела, которое больше 10 лет на регулярной основе тренировалось в этом навыке. Но тогда это носило пусть и ошеломляющий, но деструктивный характер – сочетание глинтвейна и черных трасс меня завораживало, а способности моего тела выдерживать это поражали.

Я отнюдь не высококлассный профессионал в этом спорте, моя техника – это техника «ноги иксом», как весело назвала ее моя сестра (так нас учили кататься, сейчас это выглядит несовременно, но мне, по большому счету, все равно). Главное, что я могу чувствовать себя достаточно уверенной в этом. Когда я вновь встала на лыжи, я была поражена тем, что отвергала эту часть своей жизни в течение стольких лет.

Я стала больше путешествовать, видела разные природные красоты, но я была скорее наблюдателем, чем человеком, который по-настоящему проживал эту связь.

Не так давно я осознала, что никогда не хотела быть городским жителем. Я выросла в маленьком городе на берегу океана, окруженном горами, и стремления быть «горожанином» или «столичной штучкой» у меня не было. Вы же помните, что я не мечтала? Побывав в Америке, я влюбилась в Нью-Йорк; какое-то время мне хотелось пожить там, так же как и в Париже, городе моих любимых писателей. Но я по-настоящему не задавала себе вопроса о том, где мне на самом деле хотелось бы бросить якорь. Что бы мне хотелось видеть вокруг себя каждый день.

На Камчатке в моем окружении было принято уезжать в большие города – мне кажется, из всех моих одноклассников учиться после школы на малой родине остался лишь один человек, и тот ходил в моря. И я не задавала себе вопросов об этом, это было так же естественно, как вулканы вокруг.

С университетских времен я стала путешествовать за пределами России. Везде, где я бывала, мне очень нравилось – будь то природные сокровища или прекрасные города, являющиеся творениями человеческих рук. Я видела этот мир, но не понимала его, так же как я не понимала себя.

Жизнь шла своим чередом, мы с К. расстались, через какое-то время я познакомилась со своим будущим мужем.

С его появлением в моей повседневной жизни природы стало больше: мы радостно открыли друг в друге любовь к собиранию грибов, а еще с его легкой руки мы стали выбираться в загородные поездки на выходные. В первую из них мы побывали в местечке, в котором потом прошла наша свадьба, – красивая база на берегу Ладожского озера, вся в валунах и в соснах. Я была «лесной феей», с букетом из весенних цветов, венком из них в волосах и летящем платье, и я рада, что, даже толком не осознавая себя как Человека Природы, прожила этот праздничный день в окружении тихой карельской красоты.

Но наши вылазки на природу носили непостоянный характер. Довольно быстро мы завели собаку, что, казалось бы, могло способствовать большему количеству прогулок за городом, – но грянул ковид, и все мы стали ограничены в своих передвижениях.

После свадьбы мы купили участок на севере Ленинградской области. Это была мечта моего мужа – купить дачу, и она у нас действительно появилась.

Мой муж – петербуржец и самый ярый любитель камерной природной красоты из всех, кого я знаю. Он любит тихие маленькие озера, окруженные лесом. На нашем участке растут сосны, и он расположен на берегу озера под названием Вуокса – то есть отвечает всем стандартам мужа. Я знала, что это одно из самых заветных его желаний. Для меня же эта покупка была возможностью ощутить связь с недавно ушедшими бабушкой с дедушкой – я знаю, что им очень понравилось бы это место. Хвойные деревья навсегда связаны у меня с ними, так же как и камерная природа.

Но я испытывала смешанные чувства, в том числе из-за существующих в нашей семье предубеждений относительно «дачи» – возможно, потому что мама в юности вырвалась из маленького городка, в котором жила с родителями. Она называла его «деревней», и ее опыт, ее стремления к более городской жизни и пренебрежительное отношение к дачному быту нашли временное отражение и в моей судьбе.

Мы поставили маленький домик (бытовку) и все первое лето в статусе землевладельцев обустраивали участок, практически не покидая его пределов. Это был тот режим, который мне не подходил, – само по себе нахождение на природе пусть и в чем-то радовало меня, но скорее действовало деструктивно. Это связано с моими сложностями в расслаблении.

Мне очень сложно дается массаж, лежание в ванне и прочие статические практики. Едва начав, я думаю: «Господи, когда ж это уже закончится», – даже если это самый прекрасный массаж на Мальдивах под шум волн Индийского океана. То же касалось и дачи – просто попадая в расслабленную природную атмосферу, я чувствовала тревогу и начинала глушить ее алкоголем.

Я точно знаю, что повлияло на меня в моих переменах, в моем, не побоюсь называть это так, природном пробуждении:

• Поездка на Камчатку с мужем.

• Время, проведенное в Грузии с сестрой.

Спустя год после свадьбы мы улетели в путешествие на мою малую родину. Это был невероятный опыт, который помог мне немного проснуться от своей травматической спячки. Я прилетала на каникулы на Камчатку и раньше, но эта поездка была другой по двум причинам: я была с мужем, с которым чувствовала себя очень безопасно, а еще у нас были деньги, позволяющие увидеть и ощутить то, что было недоступно мне в детстве. Это была другая Камчатка. Впервые я подумала, что, возможно, хотела бы там жить.

Мы занимались фрирайдом в невероятных местах, попробовали зимний серфинг на Тихом океане, катались на снегоходах, встречали рассвет в домике на Халактырском пляже, затерянном среди черного вулканического песка, под шум грозных океанских волн.

Меня поразили люди, с которыми мы познакомились. Они сопровождали нас в наших приключениях и делились деталями своей жизни. Слушая их, я поняла: благодаря их рассказам я чувствую, как начинаю понимать, что значит жить действительно свободно. Уехать после рабочего дня на океан, чтобы посерфить, остаться там ночевать, смотреть на звезды, встречать рассвет… В моем сердце это нашло огромный отклик.