Марина Сойта – В плену у травмы. Как подружиться со своим тяжелым прошлым и обрести счастливую жизнь (страница 37)

К тому же границу между нормой и патологией так легко размыть с помощью слов, которые мы используем. Наш язык предлагает нам множество приемов, которыми можно сгладить реальные вещи и сделать их гораздо более приемлемыми – такими, на которых не стоит заострять внимание.

«Жестокость» прекрасно заменяется словом «строгость». Физическое и эмоциональное насилие подавались мной под соусом «конечно, временами мама могла быть строгой…», а дезорганизованная привязанность превращалась в «…но я очень любила ее».

Три года употребления амфетамина превращались в «иногда баловалась наркотиками – о, эта юность и ее эксперименты!».

«Ложь» прекрасно заменялась словом «фантазия». То, что я лгала о самых тяжелых вещах в своих отношениях, я подавала под соусом «иногда я кое о чем умалчивала, а иногда кое о чем врала, но все мы не идеальны».

Долгое время мне и моим психотерапевтам было достаточно моего вполне здорового ответа на вопрос, связанный с актуальным контекстом: «Как вы к себе относитесь?», – я считаю себя значимой, достаточной, сильной, умной, в меру красивой, выносливой, а теперь давайте поговорим о трудностях в моей повседневной жизни.

И ключевое: я ни в коем случае не обесцениваю всю проделанную работу над своим настоящим. Более того, я считаю, что без этой работы я не смогла бы опознать того самого слона в комнате. Я снова повторю: самое главное – это то, как мы выжили, а не то, как мы травмировались. Самое важное – это то, как мы строим свою жизнь здесь и сейчас. Благодаря работе над благополучием в своем настоящем я получила допуск к режиму обучения и только затем отошла на шаг назад, чтобы взглянуть на полную картину своей жизни. Это лишь моя история, и ваша логика исцеления может быть совершенно не похожа на то, что происходило со мной, – но то, что мы знаем о травме к этому моменту, неизменно сводится к понятию нейропластичности. К практике нового поведения, раз за разом. Именно это новое открывает возможности для другого восприятия своего прошлого и себя в нем.

Возникает вопрос: как же мы можем работать терапевтами тогда, когда не можем гарантировать того, что мы сами уже достаточно исцелены?

Определенно, в этот момент своей жизни я знаю себя и свои травмы лучше, чем пять лет назад. С той же определенностью я смогу сказать о себе это через пять лет. И определенно, клиенты, работавшие со мной пять лет назад, работали с той версией меня, которая знала себя ровно настолько, насколько она могла на тот самый момент.

И это верно в отношении любого другого психотерапевта. Исцеление, как и обучение, – это дорога длиною в жизнь. На разных этапах нам доступны разные области этой дороги. И это касается терапевтической этики: определенно, нам важно быть в контакте с самим собой для того, чтобы работать со своими клиентами и пациентами. Определенно, нам важно посещать терапию и регулярно проходить супервизию. Определенно, нам важно иметь необходимый уровень образования и профессиональной подготовки. Но также определенно и то, что, следуя за этими требованиями, мы все равно ограничены своими возможностями здесь и сейчас, так же как и возможностями науки.

И снова – на мой фаталистичный взгляд – это то, с чем нужно смириться. Допуск в мир психотерапии – это стандарты этики. Да, в РФ нет закона о психологической помощи, но есть, например, стандарты APA[30] (которым я настоятельно рекомендую следовать). И требуя от себя «идеального исцеления» и «идеального знания», мы требуем от себя невозможного. Наши знания меняются – как о себе, так и о психотерапии. Наука идет вперед. Наша жизнь идет вперед. И все, что мы можем, – это знать зону своего ближайшего развития и смело погружаться в нее.

Мы приобретаем новые знания благодаря тем знаниям, которые уже есть у нас на руках. Мы узнаем благодаря знаниям. И да – мы исцеляемся об исцеление.

В работе с клиентами я стараюсь фокусироваться на настоящем. На их благополучии в моменте здесь и сейчас. На их отношении к себе здесь и сейчас. На их устойчивости здесь и сейчас. На их сопереживании себе и другим здесь и сейчас. На тех ценностях, которые значимы для них здесь и сейчас. На их связи с разными частями себя здесь и сейчас. Конечно, мы заглядываем в прошлое – но лишь тогда, когда они сами действительно этого хотят.

Но если не чувствовать удовлетворения от таких повседневных мелочей, как вечерняя прогулка, приготовление ужина или игры с детьми, жизнь неизбежно будет проходить мимо (2, с. 84).

Нам не обязательно говорить о травме для того, чтобы исцеляться, – слышала я на множестве обучений, видела я на множестве примеров, подтверждала я своей собственной жизнью. Но нам обязательно практиковать новое поведение. Приобретать новые навыки. Выходить за рамки беспечности, которая временами берет корни вовсе не в оптимизме, а в глубокой безнадежности. Учиться заботиться о себе. Отрезвлять себя знанием, что никто, кроме нас самих, не сможет спасти нас. Никто, кроме нас самих, не сможет подарить нашим юным частям другой конец их истории. Никто, кроме нас самих, не сможет обеспечить наше тело чувством безопасности. Никто, кроме нас самих, не сможет приобрести навыки саморегуляции. Никто, кроме нас самих.

Так мы будем двигаться вперед. А когда мы почувствуем себя устойчиво в своем настоящем, возможно, мы захотим использовать шанс заглянуть чуть глубже в свое прошлое. И тогда придет время для расширенной версии того самого вопроса «Как вы относитесь к самому себе?», и он будет звучать как «И как давно вы так относитесь к себе?»[31].

Возможно, вам, как и мне, тоже захочется ответить на этот вопрос. Возможно, вы, как и я, тоже обнаружите некие противоречия. Возможно, вам, как и мне, тоже станет интересно исследовать это. И если это так – знайте, я мысленно рядом с вами. Вы не одни.

Но все же наше настоящее – то, куда мы возвращаемся из этих самых исследований, – это главное для работы с травмой место. Это место, которое действительно может стать теплым, уютным, безопасным домом, и эту возможность нам может обеспечить наше тело.

Конечно, конечно, конечно, это все равно требует участия префронтальной коры. Это все равно требует решения начать делать что-то иначе. Это все равно требует разрешения самому себе практиковать новое поведение. Это все равно требует целенаправленности. И это та самая ловушка нашей готовности, которая, на мой взгляд, зависит от слишком многих факторов; зависит не только от нас.

Это отправная точка, от которой мы можем идти в психотерапии и строить самые разные маршруты. Вы можете пробовать разные подходы, экспериментировать и помнить, что вы главный эксперт в самом себе. Только вы можете вынести окончательный вердикт о том, подходит ли вам тот или иной формат или все же нет.

Не существует какого-то универсального метода лечения психологической травмы, и если кто-то верит, что предлагаемый им метод является единственным решением вашей проблемы, то перед вами, вероятно, идеолог, а не человек, заинтересованный в том, чтобы вам помочь. Ни один психотерапевт не может быть знаком со всеми эффективными способами лечения, и он не должен быть против того, чтобы вы пробовали и другие варианты. Кроме того, он должен быть готов учиться у вас (2, с. 236).

Я учусь у каждого своего клиента, так же как я учусь у самой себя; но я до сих пор не знаю: что нужно для того, чтобы попасть на эту самую точку?

Что было бы, если бы меня не нашла семья отца? Что было бы, если бы не было теракта, с которым я соприкоснулась? Что было бы, если бы мой друг остался жив? Я не знаю. Я не знаю, почему я в итоге все-таки оказалась в точке, позволяющей мне получить доступ к режиму обучения и процветания.

И если вы сейчас на ней – мои прекрасные коллеги и я готовы вас сопровождать. Мы готовы предложить вам самые разные методы, самые разные философии, самые разные идеи о работе с травматическим опытом.

Но если прямо сейчас вы находитесь на другой точке своего пути – я вижу вас. И я снова скажу: я рядом.

Если вам сейчас тяжело, пожалуйста, помните об этом:

• Это нормально – чувствовать разные эмоции.

• Вы не обязаны проходить через это в одиночку.

• Не все ваши мысли – это факты, особенно это касается катастрофических сценариев в вашей голове. Это может быть лишь попытка защитить вас. Это могут быть факты из вашего прошлого, но не из вашего настоящего.

• Один шаг за один раз – этого достаточно.

• Забота о себе является ключевым источником энергии для нашего организма.

• Сложные времена – это неотъемлемая часть нашей человеческой жизни.

• Наше состояние способно меняться, и, скорее всего, через некоторое время вы будете чувствовать себя иначе.

• Будьте на своей стороне, поддерживайте себя. Доброта и сопереживание – это бесплатно и драгоценно одновременно.

• Ваша задача – пройти через это (а не пройти через это идеально).

• Вы не одни. И вы обязательно справитесь, как и со всеми прошлыми вызовами в вашей жизни. Напомните себе о том, какими храбрыми вы можете быть.

Писательство и творчество

Когда я была маленькой, я не мечтала. Я не мечтала стать ветеринаром, врачом, космонавтом, ученым, политиком, я не мечтала о миллиардах, популярности и успехе, я не мечтала изменить мир. Пожалуй, единственное, что меня действительно манило, – это идея написать книгу. Меня околдовывали истории писателей, вдохновляли их жизни, поражали их способности.