Марина Школина – Дилетант (страница 1)
Марина Школина
Дилетант
ЧАСТЬ 1. ПРОБУЖДЕНИЕ
Глава 1
Внезапность обрушившегося несчастья просто ошеломляла. Безрадостное, но спокойное и размеренное существование Марка как будто взорвала бомба. И, непонятно почему, но больше всего раздражала не толпа чужих людей, бесцеремонно распоряжавшихся в его квартире, не любопытные взгляды соседей через бесстыже распахнутую дверь, и даже не сквозняк, который всегда вызывал боль в неподвижных ногах. Не давала покоя, мешала сосредоточиться полицейская фуражка, небрежно брошенная на его компьютер.
Хозяин этой фуражки с запотевшим околышем, молодой, вряд ли намного старше самого Марка коп, разглядывал его с высоты своего немаленького роста с брезгливостью на замученном бессонной ночью лице. Он зашел в квартиру позже всех, когда Марк уже вновь сидел за столом.
– Встать! – потребовал он.
– Не могу, – спокойно ответил Марк и выкатился из-за стола на своей видавшей виды, скрипучей, осточертевшей инвалидной коляске.
– Да, это паршиво, – то ли посочувствовал, то ли пожаловался коп. – Черт, третье убийство за ночь! Чего людям неймется? Башка раскалывается, уже не соображаю ничего.
– Да, это паршиво, – констатировал Марк.
Полицейский с подозрением посмотрел на него. Издевается, что ли, этот недоделок с высокомерной рожей? Ну, это мы еще поглядим.
– Так, значит, это ты её нашел. Что она делала у тебя?
– Она моя прислуга… была. Приходила убираться два раза в неделю.
– А чего в такую рань? Полшестого утра! Или она у тебя ночевала?
– Нет. Разумеется, нет. Просто у нее еще какие-то дела. Я ей дал ключ, чтобы не будила. А сегодня я даже не ложился – срочная работа. Я слышал, как она зашла. А потом услышал, как она крикнула и упала. Я выехал посмотреть.… А она…
Это жуткое воспоминание вдруг как будто ударило Марка по вмиг одеревеневшему лицу. Нелепо вывернутая нога, торопливые ручейки крови от головы, безысходная окончательность смерти, которую он даже не сразу осознал. Он с содроганием вспомнил, как пытался поднять Кейти, звал её по имени, тянул за руки, перегибаясь через поручни коляски, рискуя вывалиться из привычной устойчивости сиденья. И только ощущение тошнотворной податливости безжизненного тела заставило опомниться.
И вот полицейский, один из тех, кто приехал по его вызову, – как они обычно называются? Сержант? Констебль? Констебль, конечно, красивее. Парень симпатичный, серые глаза, цепкие, ясные, хоть и окружены темнотой усталости. Завитки светлых волос за ушами, низко на шее. Им что, разрешают такие прически? Хоть бы представился, что ли!
– Сержант Артур Шейни, – как будто услышал его мысли полицейский. – Что у вас с ногами? Давно? Совсем вставать не можете?
– С детства. Болезнь. Совсем.
Марк ненавидел эти расспросы, разглядывания исподтишка его неподвижных, тонких, как будто тряпичных ног. В приюте у них были такие тряпичные куклы – клоун, тигренок, еще кто-то…
– Значит, если бы она стояла, вы ударить по голове не смогли бы? Не достали?
Марк изумился. Ударить? По голове?
– Нет, конечно! И даже если бы смог – зачем мне это! Бред какой-то!
– Ну, бред, не бред… Вы дверь зачем заперли после убийства? Вы же нам ее отпирали?
– Ничего я не запирал! Её Кейти заперла!
– Ага, ну конечно, Кейти! Она дверь заперла до того, как умерла, или после?
Злость бросилась Марку в голову – сильно. Какой идиот, нашел время для остроумия!
– Хватит издеваться! Конечно же… – и тут он запнулся. Кто же её убил тогда, ведь дверь она действительно заперла сама? Куда же делся этот убийца – двенадцатый этаж, и спрятаться в его крохотной, полупустой квартирке негде!
– Ага, вижу – догадался. Ну, так что же, расскажешь, как дело было? Полы она мыть еще не начинала, даже пальто не успела снять. Может, нагнулась, чтобы разуться? Как ты до её головы-то достал?
Марк молчал. Он только теперь с внезапной ясностью осознал, что, во-первых, ему надо оправдываться, а во-вторых, что оправдываться ему нечем. Какая-то смутная мысль, неуловимое воспоминание о каком-то странном ощущении назойливо зудело на краю его сознания, раздражая одновременно и неотступностью, и неуловимостью.
Сержант, продолжая разглядывать Марка, выудил из заднего кармана помятую пачку сигарет.
– Зажигалка есть у тебя?
– Не курю, – Марк обратил внимание на то, что с ним разговаривают на «ты». Давненько такого не было! Он предпочитал уединенность, искусно выстраивая взаимоотношения отстраненно-вежливо, и допуская только те, без которых ну никак не обойтись. Он отгородил себя от внешнего мира так старательно, как только смог, предпочитая иметь с ним как можно меньше общего.
– Эй, дайте зажигалку! – гаркнул Артур Шэйни в прихожую, где продолжали копошиться, что-то измерять, передвигать, чем-то посыпать те, кто приехал вместе с ним. Марк не очень верил в криминалистику, считая, что сочинители детективных историй нарочно подгоняют придуманные улики под придуманное преступление. А в жизни – догадаться, кто преступник, изучая какое-нибудь пятнышко или обрывок нитки, скорее всего, невозможно.
– Что там у вас? – спросил сержант у того, кто сунул ему зажигалку.
– У нее на шее что-то было, цепочка осталась разорванная, а рядом ничего найти не можем, – торопливо ответил его напарник. Лицо его было таким же темным от усталости.
Артур вопросительно взглянул на Марка.
– Ну и…? Что там у нее было и куда ты это дел?
– Она носила какую-то странную деревянную штуковину на цепочке. Но… Вы можете мне не верить, но я ее не убивал, ничего с шеи не срывал. Не знаю, как это доказать.… Сам ничего не понимаю! Дурдом какой-то! Детский сад!
– Ты уж определись как-нибудь – детсад или дурдом! И лучше не истери, а расскажи подробнее, что за штуковина!
– Я нарисую.
Марк вытянул из стопки на столе лист гладкой, очень белой бумаги – он всегда любил хорошую бумагу, – и быстро набросал овал со спиралью внутри, закрученной к разлапистому листу дуба в центре.
– Вот, приблизительно такая, – он протянул рисунок сержанту. Тот взглянул мельком, сунул напарнику.
– Обыщите все, – распорядился. – Посмотрите внизу, под окнами. Мусоропровод обязательно. Да, и покажите соседям – узнают или нет.
– Значит, ты не убивал! – снова обратился он к Марку. – А кто же тогда? Не было здесь никого больше, только вы вдвоем! Вот скажи мне, если в закрытой квартире два человека, и при этом один из них – труп, то кто же этот труп организовал? Может, прикажешь мне с трех раз угадывать?
Марк молчал. Что тут скажешь? Во рту была противная сухость, нестерпимо хотелось кофе. Он вспомнил, как Кейти подавала ему завтрак в те дни, когда приходила убираться, умудряясь расставить у него на рабочем столе так, что все было удобно, под руками, и ни одна бумажка никуда не девалась. Она вообще была какой-то очень уютной, неспешной и в то же время удивительно проворной. Как-то вокруг нее все сразу налаживалось, даже графики в компьютере складывались особенно удачно, хотя, конечно же, ни в компьютерах, ни в графиках она не понимала совсем ничего. Марк понял, что ему повезло с ней уже на третий день после того, как эта пожилая молчаливая женщина начала у него работать.
И вот какой-то ублюдок ударил её по голове. Зачем? Не из-за деревяшки же с ее шеи! Хотя деревяшка была занятная, странная и чем-то притягательная. Все равно, невозможно! И куда он делся, этот самый ублюдок?
Сержант наконец закурил свою сигарету. Запах дешевого табака заставил горло судорожно стиснуться. Черт, как же хочется кофе! А на кухню сейчас и не попадешь, ведь пришлось бы как-то проехать через коридор, пробираясь через суету вокруг тела несчастной Кейти.
И тут он вспомнил! Когда он вынесся на своей коляске в коридор на крик Кейти, там стоял какой-то непонятный запах, абсолютно чуждый привычной атмосфере многоквартирного дома. Он не обратил на него внимания, не запомнил из-за шока. Но сейчас вспомнил, и вспомнил еще и невероятную скорость, с которой этот запах исчез, как будто всосался в стены, полы. Сказать об этом копу, или не стоит? Доказать то, что этот запах был, он тоже не сможет, не сможет даже объяснить, какой он. Да и что это значит, да и значит ли что-нибудь вообще!
Но тут у Марка отчетливо возникло уверенное ощущение – да, значит! Точно значит! Как будто кто-то шепнул – причем шепнул внутри головы – «Это
Так, еще голосов ниоткуда не хватало! Об этом точно рассказывать нельзя – сразу можно будет дело закрывать! Полоумный придурок убил свою прислугу, можно даже не выяснять, почему! Потому что полоумный придурок, вот почему! Интересно, показалось ему, или нет, что полицейский тоже вздрогнул?
– Что там у вас? – спросил сержант Артур у своего напарника, всунувшегося в дверь. Может, его называть «офицер»? Или сержант – это не офицер? Марк никогда не интересовался военными званиями. Зачем? Все эти погоны, кобуры и прочие атрибуты воинственной мужественности не имели к нему никакого отношения, и он уверен был, никогда и не будут иметь! И тут на тебе….
– Соседи подтвердили – да, нарисовал он похоже. А найти – нигде не нашли.
– Ну что же, давайте здесь ищите. Или что, может, решишься, сам расскажешь? В твоем положении судьи будут снисходительнее, а «чистосердечное раскаяние» – хорошее слово, точно тебе говорю!
– Два.
– Чего два?