Марина Север – Геолог. Возвращение (страница 6)

Борис всю дорогу не умолкал. Казалось, парня это все забавляло. Он не чувствовал страха, злости или обиды на кого-то из них за то, что они столько лет не поддерживали связи. Боря, которого все называли Батон, рассказывал о своей жизни, но ни Марат, ни Аня толком не прислушивались, просто улыбались и кивали головой.

— … а потом я получил шикарное предложение от вуза, где отучился пять лет. Странно было, что они выбрали именно меня. Но зато я устроился на хорошую работу и теперь у меня свой бизнес, который приносит отличный доход.

Марат, услышав, что Боре так фартануло, сильно удивился. В детском доме он учился хуже всех. Как так получилось, что поступил в институт и выбился в люди? Он и тогда не блистал умом, да и сейчас несет какую-то чушь.

Внедорожник повернул направо, где в свете машинных фар сверкнул старый потертый указатель лагеря «Геолог».

Слава, до этого матерившийся сквозь зубы на каждую новую колдобину, просто бросил руль и устало уронил тяжелую голову на скрещенные руки. Двигатель кашлянул в последний и затих, оставив четверых путников наедине с надвигающимся мраком.

— Приехали, — хрипло констатировал Борис. В его голосе не было ни паники, ни досады. — Дальше пешком. До лагеря примерно еще километра три по прямой, если верить старой карте.

Дороги больше не существовало. Там, где когда-то петляла утрамбованная грунтовка, теперь расползлась размытая грязь. Река, взбесившаяся от недавних ливней, смыла ее почти целиком. Густой, влажный воздух пах прелой листвой.

Марат первым выбрался из машины. Он закинул на плечо тяжелый рюкзак, и лямки тут же впились в плечи. Аня вылезла следом, а Борис и Слава, открыв багажник собирали все, что понадобится в пути.

Оказывается, что по незнанию Борис набрал кучу провизии, какие-то пледы, бутылки с водой и разные мелочи. Он дал водителю рюкзак, в который положил вещи и продукты, и пятилитровку с водой. Сам взял фонарик, накинул на плечи свитер, завязав рукава на груди в узел, и переобулся в кроссовки. Достав из багажника еще один рюкзак, парень начал складывать в него какие-то вещи. Никто не видел, что именно. Марат уже прошел несколько шагов вперед.

— Скоро стемнеет, — сказал он, глядя в небо. — Если поторопимся, успеем до темноты.

Они пошли друг за другом, ноги вязли в мягкой земле. Впереди маячила широкая спина Бориса, за ним, тяжело переставляя ноги, плелся Слава, подсвечивая путь фонариком. Аня шла последней. Она ежилась при каждом шаге, но дрожь была не от речной сырости, что лезла за шиворот, а от липкого первобытного ужаса. Тринадцать лет назад этот самый страх уже грыз ее изнутри, только тогда она была глупой девчонкой-подростком.

Безликий. Он питался плотью и кровью невинных людей, которых ему доставлял сторож, работавший в этом лагере. Аня знала, куда идет. Ей нужно было вернуться туда, чтобы наконец сбросить груз, который она тащила тринадцать лет.

Дорога казалась бесконечной. Черные ели смыкались над головой плотным куполом, поглощая остатки вечернего света. Фонарь Славы выхватывал из тьмы то бок поваленной сосны, покрытый зеленым мхом, то бледную поганку, похожую на маленький череп. Марат шел молча, напряженно вглядываясь в заросли папоротника. Борис, который всю дорогу в машине улыбался и трещал без умолку, теперь был озадачен чем-то: брови его были сдвинуты к переносице.

Сумерки сгущались, обволакивая путников густым черным киселем. Казалось, что здесь даже дышать становилось труднее, чем возле трассы. Лес перестал быть просто скопищем деревьев, превратившись в древнего хищника, который медленно втягивал их в свою глотку. Где-то далеко позади, там, где они оставили машину, протяжно и тоскливо крикнула какая-то птица, голос которой был похож на человеческий плач. Аня от неожиданности вздрогнула. Чем дальше она шла, тем тяжелее ей становилось. Она уже не понимала, зачем все это ей понадобилось.

Примерно через час впереди забрезжил свет.

Сначала это была лишь крошечная оранжевая точка, проступившая сквозь деревья, которая с каждым шагом увеличивалась в размерах. У Ани бешено заколотилось сердце, дыхание стало частым. Это сразу заметил Марат.

— Это, наверное, группа Антона. Идемте, впереди должны быть ворота.

Слава посветил фонарем, луч которого попал на железные прутья.

Старая решетчатая арка лагеря выплыла из темноты, внезапно материализовавшись прямо перед ними. Краска давно облупилась, старый навесной замок болтался на одной створке. За ними открывалось пространство лагеря «Геолог».

Четверо вошли на территорию лагеря — мрачное место, где погибло больше ста человек.

Вокруг костра посередине стадиона стояли огромные палатки. Слышались разговоры, смех какой-то девушки.

Никто не вышел им навстречу. Борис сделал несколько шагов и, споткнувшись о какую-то корягу в темноте, растянулся на земле.

— Черт! — выругался парень и начал вытирать об штаны руки. — Слав, посмотри в рюкзаке салфетки.

Аня вошла в ворота, переступая невидимую границу между миром живых и территорией старого кошмара.

Неожиданно со стороны стадиона, где только что были слышны голоса, наступила тишина. Две фигуры отделились от палаток и медленно пошли навстречу вошедшим. В свете костра были видны только их силуэты.

Аня стояла как завороженная, не сводя глаз с идущих. Чем ближе они подходили, тем быстрее стучало сердце.

— Аня, Марат, Боря? — раздался до боли знакомый голос.

Глава 4

Весь день группа готовила площадку к съемкам: расставляли оборудование, монтировали декорации, размечали точки для камер. Параллельно ставили палатки, разбирали вещи и готовили еду. Судя по всему, здесь давно никого не было. Разруха, пыль и вещи, которые так и остались лежать там, где их бросили.

Те, кто не знал, что в этом лагере была бойня, заходили в домики с опаской. Им мерещились призраки и слышались крики детей в этой зловещей тишине. Настя, актриса, вообще хотела сразу же уехать, но Антон успокоил девушку, пообещав хороший гонорар.

— Зачем ты нас сюда притащил? — кричала девушка, когда, зайдя в один из лагерных домиков, нашла старую потрепанную куклу с одним глазиком. Девушке показалось, что она моргнула. Откинув игрушку в сторону, Настя выскочила оттуда с перекошенным от страха лицом.

Все, кто был неподалеку, подбежали к актрисе.

— Настя, — первым подлетел Ринат, — что, что случилось?

— Фу, — сморщилась девушка, — там она…

— Кто? — уставился на нее Василий Николаевич, продюсер.

— Ну она, кукла без глаза!

Лика, не выдержав, выругалась вслух.

— И что? Здесь когда-то дети отдыхали, — ответила она актрисе.

— Я и без тебя знаю, — дерзко проговорила Настя, — просто она моргнула одним глазом.

Наступила тишина. Первой хмыкнула Лика, взялся за голову Василий Николаевич и только Антон слегка изменился в лице. Он чувствовал, как холодок пробежал по позвоночнику.

— Настя, — сказала Дина, уперев руки в бока, — ты же в ужастике снимаешься и боишься какой-то куклы. Как ты вообще стала актрисой? За какие такие коврижки?

— Лучше не спрашивай, — усмехнулся Глеб и получил убийственный взгляд от Насти.

— Потому что я талантливая. Ты же слышала, как я кричала? Не зря вы все сюда прибежали, значит, испугались. Это и называется игра на публику.

Девушка хмыкнула и пошла в сторону расставляемых палаток.

Василий Николаевич покрутил пальцем у виска и выругался себе под нос. Поведение актрисы вывело его из равновесия.

Когда палатки были установлены, развели костер и поставили на огонь большой чан с водой. Парни принесли из автобуса пятилитровые бутылки. Их должно было хватить на то, чтобы сварить еду и умыться.

Девушкам было некомфортно мыться на улице. Дина предложила сходить в небольшое здание, где она видела на старой обшарпанной двери табличку «душ».

— Слушайте, может, посмотреть, что там? Возможно все же есть вода.

— Это вряд ли, — ответил Глеб, — здесь уже давно все сгнило.

— Ну, попытка не пытка.

Дина поднялась с места, и они в Ликой направились в сторону старой душевой.

На территории было тихо. Только где-то в кронах перекликались птицы и слышались голоса съемочной группы.

— Как думаешь, — прервала молчание Лика, пока они шли к старому зданию, — мы тут надолго?

Дина пожала плечами.

— Не знаю. Антон сказал — три-четыре дня. Да и провизии надолго не хватит. Вечером должны еще ребята подтянуться, а там посмотрим.

— Не хотелось бы здесь задерживаться. Не нравится мне это место. Мрачно, уныло и слишком тихо.

После последней фразы со стороны бывшей эстрады, заросшей кустарником, раздался тихий треск. Как будто кто-то наступил на сухую ветку и замер, боясь, что его заметят.

Девушки остановились. Лика от неожиданности вцепилась в руку Дины.

— Что это?

— Не знаю, — ответила Дина. — Может, какой-то зверек спустился с дерева?

Девушки постояли еще несколько секунд, всматриваясь в заросли и стараясь не шуметь. Потом медленно, оглядываясь, направились к душевой.

— Я бы тоже не хотела здесь задерживаться, — тихо прошептала Дина, боясь, что ее услышат.

Девушки подошли к старому одноэтажному зданию, которое стояло неподалеку от бывшей столовой. Дина потянула за ручку. Дверь скрипнула — резко, протяжно. Звук в тишине прозвучал громче, чем следовало.

Лика почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Девушки друг за другом вошли внутрь. Тусклый свет из высоких окошек освещал небольшую душевую. Старая, потемневшая с годами плитка была отколота в нескольких местах. Небольшие душевые кабины, покрытые паутиной и грязью, встретили двух девушек тишиной, запахом плесени и сыростью.