Марина Север – Геолог. Начало. (страница 6)

— Это вон Батону надо, мне — нет. Я миниатюрный.

Алина фыркнула и отвернулась.

День пролетел быстро. Дежурил первый отряд. Ребята из него в этот день были только в столовой. Двадцать человек поделились на группы — по три человека в день, в воскресенье — два. Они сами решали, кто с кем и в какой день выходит на дежурство.

Аня и Василиса должны были дежурить в субботу. К ним прилип Боря — его никто не хотел брать, и девочки, сжалившись, позвали с собой.

В понедельник и вторник ребята познакомились со всеми, кто работал в лагере. Каждое утро начиналось с зарядки и поднятия флага, потом — завтрак, уборка территории и комнат, а затем — свободное время. Многие играли в футбол или волейбол, проводились соревнования, победители получали призы. В административном корпусе работали библиотека, кружки рисования, танцев, вязания, секция лёгкой атлетики. Всё это могло пригодиться в будущем, считала Нина Львовна. Кружки вели вожатые и воспитатели — дети не болтались без дела.

После обеда — тихий час, потом купание. Река была широкой и полноводной, другого берега не было видно. Для них огородили сеткой безопасное место, и каждый отряд плавал по полчаса.

Вечером — концерты, конкурсы, а потом дискотека.

За неделю дети и вожатые сблизились, стали больше доверять друг другу.

Аня наконец решилась поговорить с Антоном, и оказалось, что парню она тоже нравится. К концу недели они были не разлей вода — никто этому не удивился, все видели, что они симпатизируют друг другу.

Антон замечал, что девушку что-то беспокоит, но не лез с расспросами — сама расскажет, если захочет.

Так пролетела неделя, и наступила суббота. Вечером все собрались у сцены, где должен был состояться концерт, посвящённый открытию лагеря.

Концерт начался в восемь вечера. Все сидели на скамейках и смотрели на сцену, когда к директрисе лагеря подбежала старшая воспитательница Ирина Николаевна и что-то зашептала ей на ухо. Лицо женщины было обеспокоенным. Через пару минут и директриса изменилась в лице, и они обе куда-то побежали, прихватив завхоза.

В это время на сцене как раз был смешной момент, но Антона происходящее не интересовало. Его внимание привлекли старшая воспитательница и директриса. Он проследил за ними взглядом, но они скрылись за деревьями. Парень почувствовал, как внутри что-то неприятно засосало.

Вечером, после дискотеки, весь первый отряд сидел на веранде. Ребята болтали, смеялись, делились впечатлениями дня.

Глава 4

Суббота выдалась насыщенной.

Утро началось с дежурства в столовой. Сегодня была очередь Ани, Василисы и Бори. Последний больше мешал, чем помогал: разбил несколько тарелок, чуть не опрокинул на себя кастрюлю с кипящей водой и в довершение объелся яблок, после чего бегал в туалет. К ужину девочки вздохнули с облегчением — их дежурство заканчивалось.

— Боря! — крикнула Василиса. — От тебя весь день никакого толку, одни убытки. Если не помогаешь, хоть не мешай!

Батон жевал очередное яблоко.

— Че это никакого? Я тарелки приносил целый день, потом собирал их со столов, сейчас буду мусор выносить.

— Ага, — откликнулась Аня, — из этих ста тарелок ты половину разбил. А мусор тебя тётя Катя заставила вынести — ты бы сам не догадался.

Парень отмахнулся, доел яблоко и потащил на задний двор огромный чёрный мешок.

Борис был неплохим парнем и любил хорошо поесть. К своим шестнадцати годам он весил почти девяносто килограммов. Все называли его Батон, но он не обижался. Выглядел он комично: пухлые щёки, нос картошкой, узкие карие глаза и свисающий живот. У него даже грудь выпирала, и парни частенько в насмешку предлагали купить ему бюстгальтер. Но в последнее время они перестали стебаться, проявляли больше сочувствия и заставляли заниматься спортом. Боря старался, но у него пока плохо получалось. Каждый раз он после тренировки пытался урвать несколько кусочков хлеба, чтобы потом тайком пожевать где-нибудь в укромном месте.

Спустя десять минут Борис влетел в кухню, где девочки раскладывали посуду. На парне не было лица — бледный, с широко раскрытыми глазами, в которых читался ужас. Аня нахмурилась и посмотрела на подругу, которая тоже стояла в недоумении.

— Борь, ты чего? — спросила Василиса.

— Там… там… — пытался ответить парень.

— Что там? — не выдержала Аня. — На тебе лица нет! Что случилось?

Парень подбежал к ним, схватил за руки и потащил за собой. Они забежали в подсобку, и он, закрыв дверь, привалился к ней спиной.

— Там такое… — выдохнул он.

— Что? — не выдержала Аня.

— Там страшная старуха… и она… она…

Василиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Боря…

— Там страшная бабка. Она сидела в тёмном углу, и у неё в руках было что-то похожее на кусок мяса, с которого стекала кровь и капала прямо на грудь. Она жадно чавкала и…

Девушки побледнели.

— Ты что несёшь, ненормальный? Какое мясо? Какая старуха? Боря, приди в себя. Тебе жир весь мозг проел!

— Я серьёзно говорю…

Парень, заикаясь, начал рассказывать, что произошло за эти десять минут. Солнце уже клонилось к закату, заливая лагерь густым янтарным светом. Дневная суета стихала, уступая вечерней истоме.

Боря получил от поварихи тёти Кати самое унизительное задание — вынести мусор. Ему вручили чёрный, туго набитый пакет, источавший тошнотворную смесь запахов прокисшего компота, рыбных костей и несвежего хлеба. Он брезгливо взял его и, морщась, поплёлся к выходу, волоча свою ношу по скрипучему полу.

Дверь столовой тяжело захлопнулась за ним, отсекая привычный шум. Мир снаружи встретил парня влажной прохладой и звенящей тишиной, нарушаемой лишь стрекотом цикад. Он направился к ряду огромных железных контейнеров, что стояли в тени старых сосен, образуя монолит из ржавчины и смрада. Пакет был тяжёлым, влажным и неприятно скользким.

Подойдя ближе, Боря швырнул свой груз на асфальт рядом с баком и открыл его крышку. И тут он замер. Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Возле дальнего контейнера, в самой густой тени, он разглядел человеческую фигуру. На земле, привалившись к бетону, сидела какая-то старуха. Её силуэт почти сливался с тенью от контейнера.

Но не ее поза заставила Борю похолодеть. Старуха ела. Она жадно, с утробным урчанием вгрызалась во что-то тёмное, истекающее багровым соком, что держала обеими руками, похожими на сухие птичьи лапы. Что это было? Кусок сырого мяса? Огромная печень? В сгущающихся сумерках невозможно было разобрать, но воображение дорисовало самые жуткие картины.

Звуки, сопровождавшие эту трапезу, были ужасны. Громкое, животное чавканье разносилось в вечернем воздухе, перемежаясь с влажным хрустом. Челюсти работали с механической яростью, пальцы, испачканные чем-то липким, судорожно сжимали добычу. Казалось, она пыталась насытиться на год вперёд, заглатывая огромные куски почти не жуя. Желудок Бориса скрутило спазмом, к горлу подступила желчь.

Парня сковал животный ужас. Время замедлилось, превратившись в густой кисель. Он стоял, парализованный этим кошмаром, боясь даже моргнуть. Наконец инстинкт самосохранения взял верх. Паника придала сил ватным ногам. Развернувшись на пятках так резко, что заныло колено, Боря бросился бежать. Его плотное тело с трудом подчинялось. Он не помнил, как преодолел расстояние до спасительной двери столовой. Влетел внутрь, едва не сбив Аню и Василису, и прижался спиной к стене, тяжело дыша. Его трясло, холодный пот градом катился по лбу, перед глазами всё ещё стояла омерзительная картина. Чёрный пакет с мусором так и остался сиротливо лежать на дороге, брошенный и забытый в приступе дикого страха.

Аня и Василиса молча слушали, и с каждой минутой их лица вытягивались, а глаза расширялись.

— Борь, — первой пришла в себя Василиса, — ты не перегрелся?

Она потрогала его лоб — он был мокрым и холодным, лицо бледным, дыхание частым.

— Не верите? Пойдем, посмотрим. Я серьёзно говорю!

Аня взглянула на подругу. Та кивнула и открыла дверь подсобки.

Все трое медленно вышли и на цыпочках направились к задней двери. На кухне стояла зловещая тишина, напрягая их нервы. После рассказа Бори девочки чувствовали, как руки холодеют, а внутри всё клокочет от ужаса.

Они дошли до входной двери, когда сзади послышался шум.

— Что это вы делаете?

В тишине столовой это прозвучало как гром среди ясного неба. Все трое, повернувшись, закричали от ужаса. На ребят с испугом и удивлением смотрела повариха тётя Катя. Кастрюля выпала у неё из рук и с грохотом, заглушавшим их визг, покатилась по полу.

Разглядев повариху, ребята замолчали. Боря тяжело дышал, девочки чуть не плакали. Женщина стояла с обалдевшим видом, а когда пришла в себя, набросилась на них.

— Что вообще происходит? Вы с ума посходили? Чего орёте?

— Там… там… — Боря не знал, как сказать.

— Что там?

— Там странная старуха… она что-то ела… и это что-то было живое.

Тётя Катя не знала, что ответить. Сначала она удивилась, потом её лицо приобрело сердитое выражение.

— Вы совсем? Из вашего отряда таких на дежурство ещё не приходило. Боря, ты что такое говоришь?

В этот момент открылась дверь, впустив в кухню какую-то старуху. Это была помощница по хозяйству баба Нюра. Она хмуро оглядела присутствующих, вытирая руки о фартук.

Боря побледнел и заорал, тыча в неё пальцем:

— Это она! Она!