Марина Серова – Запретные удовольствия. Оранжевая комната (страница 16)

– Сделаю! – твердо ответила я, пресекая попытки обоих мужчин что-то начать требовать от жалкого старика, пытавшегося хоть как-то сохранить свое достоинство. – Если ты согласишься повторить все, что сказал нам, на суде, я также выступлю свидетельницей. И спасаться будем вместе. Клянусь.

Он кивнул, трясущейся рукой утирая пот со лба.

– Сейфы везли не в «Эко-банк», а прямо на «Максим Горький». Их было решено подменить по дороге, потому что мне не удалось переписать коды, вскрывающие двери. Поэтому и караулили машину.

В тех двенадцати, что должны были пойти к Расстригову на корабль, стояли знакомые мне коды, применив которые можно было раскрыть каждый сейф быстро и без шума. Это было нужно для того, чтобы не перетаскивать деньги с теплохода на сейнер в сейфах, а перенести их в более удобных непромокаемых картонно-пластиковых ящиках.

Но получилось так, что машину утопили и сейфы «ушли» как бы официально: заменять их теперь не представляется возможным; откуда бы они взялись, если машина с ними валяется на дне реки?..

– Понятно, – мы, серьезные, понимающе кивнули. – Значит, вокруг корабля будут курсировать моторки и малые боты, на которых располагается охрана, а также мнимые пляжники, плавальщики, купальщики и спортсмены. На самом деле это будут погрузочные средства и вместилища для людей Власова, если им понадобится проникать на корабль в процессе плавания. На обратном пути к теплоходу подойдет сейнер, на который деньги будут перегружены. Так?

Аночкин кивнул.

– В общем, появляется возможность пробраться на «Максим Горький» и нам – у нас ведь есть лодка, которую мне выдали перед моей работой на баркасе, – подытожил Дима.

– А пока, ребята, погнали-ка к вокзалу: там квартирка одна ждет не дождется, пока мы туда нагрянем! – Я обернулась в Аночкину: – В общем, так, чиновник ты наш! За помощь – спасибо. Чтобы не рисковать твоими свидетельскими показаниями, мы не возьмем тебя никуда, будешь ждать здесь.

Я тебя запру, чувствуй себя как дома, кушай, мойся, переодевайся, у меня есть несколько мужских брюк и рубашек, в шкафу в спальне. Еды тебе тут хватит на неделю как минимум.

Расслабься, забудь обо всем, почитай. Разумеется, никому не открывай дверь, к телефону не подходи. Сам никуда не звони. Жди нас, ничего не бойся. Никто тебя тут не найдет, можешь убить время написанием письменного обращения к прокурору, где изложишь все, что хочешь и можешь выложить.

Учти, что за правду, признание и помощь следствию сроки неудержимо уменьшаются… Что бы такого тебе еще сказать?..

– Когда вы вернетесь?

– Точно не знаю. Может быть, еще сегодня, перед поездкой на корабль. А может, дня через три-четыре.

Если нас не будет до тех пор, пока по телевизору и радио ты не услышишь о терактах и смерти Батырова, разбивай окно, вызывай милицию и отправляй два заявления на имя прокурора области… Теперь вроде бы все.

Мы попрощались с Аночкиным и развязали его.

Он молчал, старался не глядеть нам в глаза.

– Ты считаешь, он действительно не станет звонить по телефону и слезать по трубе вниз? – спросил меня Сергей, когда мы уже проходили через двор.

– Считаю: я намертво заперла все окна и балконную дверь. Стекла у меня дома – очень непростые. Пусть побьется головой… А телефон, разумеется, отрезала и выбросила провод в близлежащую мусорку.

Мы добрались до вокзала без приключений, если не считать водителя, который начал проверять билетики на конечной, просеивая пассажиров через переднюю дверь.

По рассеянности я, разумеется, совершенно забыла о билете, Сергей привычно понадеялся на утерянное в водах Волги удостоверение, а Дима вообще не думал об этом – как выяснилось, у него в гараже стоял недавно купленный новый «Форд».

Но смертоубийства не состоялось: мы, все трое, последовательно проходя через расставленные руки водителя, бросали на него столь убийственные взгляды, что твердый с виду мужчина не выдержал.

Когда Дима исподлобья глянул в ответ на полуистеричное: «Где билет?!», безрезультатно повторившееся трижды, водитель непроизвольно отступил в кабину, открывая киллеру дорогу.

– Заходим в подъезд и просто звоним в дверь, – разъяснял наш тактик Сергей по дороге к дому о пяти этажах, мимо которого я в детстве ходила за хлебом и молоком в продуктовый. – Открывают – сразу атакуем, не открывают – вышибаем дверь глушилкой.

Оба мужика были вооружены Димиными пистолетами с глушителями – весьма дорогостоящим оружием, кстати, и этим чрезвычайно гордились.

– Если мы перепутаем квартиру и влезем к пенсионерам, что будет? – спросила я.

– А ничего не будет, – пожал плечами Дима, – неужели мы не успеем сориентироваться?

– Да там наверняка имеется глазок, – возразила я, – и в него обязательно посмотрят!.. Ой, женщина, почем у вас розочки? А чего так дешево?.. – похоже, я безнадежно отстала от нормальной жизни в кругу нормальных людей и привыкла к астрономическим ресторанным и новорусским ценам. – Сколько их здесь? Восемнадцать? Дайте все… Ничего, что четное число, – мы не на день рождения!

С букетом прошли до самого двора.

– Какая квартира? – спросил Сергей.

– По словам Куролесова, кажется, шестая!

– Вот блин, – пожал плечами Сергей, – действительно нарвемся на старушку!..

Старушка сидела в полупустом дворе, у искомого подъезда – древняя бабуля, сухонькая такая – и блестящими черными глазками смотрела на нас.

– Кхе-кхе, – произнес Сергей, словно бы невзначай подходя к ней поближе. – Бабуль, тут в шестой квартире кто живет?

– Тута в шестой квартире бандиты живут, – солидно сообщила бабуся птичьим голосом. – Ходют и ходют, спать не дают. Им уж все говорили, так они не понимают. Это вы, значит, из милиции приехали сюда?

– Так точно, бабуля, – быстрый Сергей тут же взял под несуществующий козырек. – По вашим, так сказать, просьбам!

– Вот и хорошо, – кивнула старушка, – а то третий день уж там кабанчик заперт, выпустить надо!

– Какой кабанчик?! – дуэтом спросили мы с Сергеем, изумленно и даже испуганно.

Сумасшедшая старушка потерла глазницу, моргнула и, подслеповато уставившись на нас, таинственным полушепотом произнесла:

– Жертвенный. Небось в жертву своему идолу принести хотят, вот и оставили на три дня – усыхать. Как есть помню: уехали – поначалу усе тихо было, дак потом, когда отопление включили, проверяли отопление-то, так кабанчика небось жар пробил – он метаться стал! Он ведь тихо сидеть не может – он хрюкает, мычит, воет! А мы усе это слышим, у нас ведь стены бумажные, – она усмехнулась.

– А как он мычит, воет и хрюкает?

– Да вы знаете, очень тихонько: «хрю-хрю» да «му-му». Даже иногда не разберешь, что именно. И голову вон из того окна кажет. – Она показала на окно второго этажа, рядом с балконной дверью, задернутое шторой почти до конца и отчего-то мерно колышущееся.

Должно быть, кабанчик радовался жизни.

– А вы говорите, «они уехали» три дня назад. Кто «они» и куда? – спросил Дима.

– Да кто ж их упомнит, кто они такие, – покачала головкой старушка, напрягая память. – Они же тут ТУСУЮТСЯ! Приезжают, уезжают, музыка, танцы, девушки… и не очень… Главный у них молодой человек, курчавый такой, сильный. Голос у него больно громкий, стены прошибает. Сам боксер, что ли. Отец у него – уважаемый человек, писатель. Пишет вроде бы про каких-то заек. Про животных, в общем. Вот, уехали три дня назад, и тихо стало.

Мы недоуменно и недоверчиво переглянулись, не зная, как поступить, но в результате, поблагодарив мудрую и наблюдательную бабушку, вступили в темное пространство неизведанного… подъезда то есть.

Квартира номер шесть отличалась хорошей дверью старых традиций – обитая лакированными рейками. Глазок там, разумеется, присутствовал, поэтому я с букетом цветов встала прямо напротив него.

– Дилинь! – требовательно заявил звонок.

Что тут началось!

Кабанчик в квартире обезумел – он орал что-то нечленораздельное, выл так, что соседняя дверь открылась, там появился мужчина в семейных трусах и, неласково оглядев нас, буркнул:

– Уехали все, три дня уж.

– А куда, не сказали? – оживились мы.

– Сказали. На Волгу отдыхать, – и закрыл дверь.

– Тише, мужики, загородите меня. – Я достала из сумочки отмычки и принялась за работу. Вспотела вся, и через две минуты замок щелкнул. Но дверь почему-то не открывалась. Где-то здесь была хитрость.

Раньше я уже сталкивалась с хитрыми дверьми, именно поэтому мой набор отмычек был наилучшим из возможных. Кроме того, у меня было время для совершенствования своих умений. Но здешнюю дверь сотворил явный профессионал: распознать второй, скрытый замок было практически невозможно, потому что дверная плоскость заходила за проем самой двери, прикрывая прямоугольную дверную щель.

В задумчивости я отвергла два синхронных предложения попросту «снять» замок, представив себе, что подумают соседи, проходящие мимо квартиры, если увидят дырки в двери.

«Нет, – подумала я, – на каждую дверь должен найтись свой взломщик!»

Я мысленно напряглась и обеими ладонями обвела весь проем двери, стараясь почувствовать более плотную металлическую структуру замка. Оказалось, что под деревянной поверхностью скрывается железная дверь, похожая на те, что поставляет в город фирма «Дайзер». Но все же замок я почувствовала: около метра шестидесяти от пола ладони внезапно потеплели. Стараясь не упустить слабое ощущение, я представила, как он выглядит. Но главное – замочной скважины в том месте, где висел замок, не было!