Марина Серова – Заклятые друзья (страница 5)

– Что произошло? – официальным тоном обратился он к Федору Петровичу.

– Он у меня сумку вырвать хотел! – гневно заверещала я, одновременно замечая, как к нам протискиваются еще два сотрудника милиции.

– Да это Валенок, он подрабатывает тут грузцом, – раздался голос из толпы. Вперед пролез тощий субъект, выглядевший не лучше первых двух. – Что же вы, дамочка, сумкой его по голове. Человек заработать хотел, а вы драться!

– Сначала спрашивать надо, а потом хватать! – зло ответила я новоявленному защитнику.

– Спокойно, во всем разберемся, – подал голос блюститель порядка. – Граждане, расходитесь.

– Я ей сумку поднести хотел, а она меня по яйцам, – обиженно прогудел очнувшийся Валенок.

– Я сказал – расходитесь! – снова скомандовал младший сержант. – А вы, – он покосился на верзилу, – пройдемте. Свидетели инцидента есть? Вот вы, – он обратился к молчавшему до сих пор Павличенко, – по-моему, вы все видели.

Павличенко удивленно посмотрел на него и раздраженно ответил:

– Молодой человек, наш поезд прибывает с минуты на минуту, а вы нас из-за какой-то чепухи задерживаете.

– Я все видел, – раздался рядом спокойный голос Володи Малахова. – Сержант, отойдемте, мне вам нужно кое-что объяснить.

– Объяснять вы будете в отделении, раз все видели, – стоял на своем блюститель порядка.

Володя посмотрел на наших ребят. Те молча начали теснить наряд к стенке.

– Да вы что себе позволяете? – возмущенно закричал старший.

– Спокойно, сержант. Ты знаешь, кто перед тобой? Хотите больших неприятностей, ребята? Мы их вам обеспечим, – при этом он напирал на опешившего сержанта.

Я подхватила чемодан своего клиента и, не теряя драгоценных секунд, пошла к нашему пути, на который вот-вот должен был прибыть поезд. Павличенко с завидной прытью семенил рядом.

– Гражданка, стойте! Стоять, кому я сказал! – орал на всю подземку сержант, пытаясь прорваться через кордон из наших сопровождающих. Я понимала, что долго они их сдерживать не смогут.

Весь этот замысел стал понятен не только мне одной. Федор Петрович вдруг понесся со скоростью ракеты. Я не отставала. До прибытия поезда оставалось меньше минуты. Мы выскочили из подземки как раз в тот момент, когда тепловоз возвестил гудком о своем приближении к тарасовскому вокзалу. Пять человек примерно одного возраста с моим подопечным, поблескивая орденами и медалями, стояли отдельной группкой и оживленно разговаривали.

К нам подбежал военный в чине полковника.

– Федор Петрович, мы уже вас заждались!

– Мою внучку… – Павличенко отдышался, – так вот, мою внучку сейчас чуть в переходе не ограбили, – глядя на полковника, продолжил он. – А милиция нас задержать хотела. Там мои ребята с ними разбираются…

– Что? – округлил глаза военный, крутанулся на месте и, поймав глазами капитана милиции, гаркнул во всю мощь тренированных голосовых связок: – Андрей!

– Вы разберитесь там, – невозмутимо добавил Павличенко и направился в сторону ветеранов, оставив свой чемодан на мое попечение. Полковник с капитаном повернулись ко мне.

– Что у вас случилось? – полюбопытствовал милиционер, моментально отреагировавший на столь призывный зов военного чина.

– Сумку какой-то тип хотел с плеча сорвать, – возмущенным тоном ответила я ему, вступая в разговор, – я его этой сумкой и огрела, а нас в отделение хотели забрать!

Между тем из перехода появился Володя, за ним следом наши ребята вместе с милицейским нарядом.

– Товарищ капитан… – бодро начал младший сержант, быстро найдя взглядом своего начальника.

– Я тебе дам, товарищ капитан!.. – зашипел тот на него. – Марш в дежурку! Я с вами после разберусь.

– Она человека чуть инвалидом не сделала! – возбужденно выпалил старший группы. – А эти нас задерживали, мешали работе, – он кивнул на Малахова с охранниками.

– Марш в дежурку! – багровея, гаркнул капитан. – Чего не ясно?!

Сначала звонок, потом покушение и подстава в переходе подземки, – кто-то очень не хочет, чтобы мы уехали из Тарасова. То, что это была подстава, не вызывало никаких сомнений. И придумано было толково. Либо убивают Павличенко, либо посредством милиции изолируют меня. Словно подтверждая мои мысли, младший сержант зло окинул меня прощальным взглядом, круто развернулся и вместе с подручными торопливо спустился по лестнице.

– Вы извините их, – принялся извиняться за подчиненных Андрей. – Усердия много, а мозгов мало, – он виновато улыбнулся.

– Да я понимаю, служба такая, – уклончиво ответила я, вручая чемодан одному из наших провожатых. Я поискала глазами Федора Петровича и обнаружила его среди остальных виновников торжества. Молодой мужчина с длинными волосами, перехваченными сзади резинкой в хвостик, снимал всю группу кинокамерой. Его коллега с микрофоном в руках суетился тут же, по очереди приставая к пенсионерам. Те, по большей части из вежливости, что-то отвечали ему и тут же отворачивались, продолжая прерванную беседу.

– До отправления поезда номер девять Тарасов – Москва осталось пять минут, – ровным голосом объявила диктор.

В купе я заявила своим попутчикам, что мне необходимо переодеться, и без долгих споров выставила их за дверь. На самом деле я преследовала две цели: мне действительно нужно было скинуть с себя платье и туфли и надеть что-то более подобающее в условиях походной жизни, а во-вторых, надо было обыскать место нашего временного обитания на предмет взрывных устройств или еще чего-то, до чего могли додуматься наши противники. Я тщательно произвела осмотр и не нашла ничего подозрительного. Затем запустила в купе Федора Петровича и Малахова. Павличенко уселся около столика и уставился в окно. Володя занялся багажом, одновременно осматривая помещение.

«Все-таки зря я к нему предвзято отнеслась – подумала я, – толковый парень».

Поезд дал гудок, и тарасовский вокзал медленно поплыл за окном.

Пока мужчины переодевались, я вышла из купе. Поезд еще не набрал скорость, и мы медленно тащились, останавливаясь на стрелках и бесчисленных мелких станциях, которых вокруг Тарасова великое множество. Наконец колеса начали отбивать четкий ритм, и деревья за окном замелькали быстрее.

– Володя, посмотри, там в чемодане коньяк должен быть, – подал голос Федор Петрович.

Малахов достал бутылку хорошего коньяка и пластмассовые стаканчики.

– Володя, позаботься о закуске, – спокойно продолжал распоряжаться Павличенко. – На вот, купи чего-нибудь, – он протянул ему полутысячную купюру, – сходи в ресторан.

Как только он вышел, Федор Петрович обратился ко мне:

– Что ты думаешь по поводу происшествия на вокзале?

– Сложно сказать, – задумчиво ответила я ему, – но очень похоже на покушение. Когда оно не удалось, в ход пошла милиция. То, что они заодно, не вызывает сомнений.

– Игорь говорил тебе, что на нас давят бандиты? – спросил он.

– Да, – я посмотрела ему прямо в глаза. – Вы когда-нибудь раньше с Шурупом сталкивались?

– Нет, впервые о нем услышал месяц назад, – ответил Павличенко, потом помолчал и продолжил: – А то, что ты говоришь, – истинная правда.

При этих словах он полез в карман и достал предмет, похожий на тот, что вылетел в туннеле сегодня у бомжа из кармана.

– Посмотри.

Ну еще бы, пистолет-ручка, сделанная под один выстрел малокалиберным патроном, да еще и с глушителем. Идеальное оружие для тех условий, в которых мы находились полчаса назад. Тихий хлопок, заглушенный грохотом проезжающего состава, и человек смешался с толпой. Я вернула оружие Федору Петровичу. Для человека, недавно находившегося на грани смерти, он держался молодцом.

– Все это серьезней, чем я ожидал, – тихо произнес он.

– Федор Петрович, а зачем им убивать вас, никак не пойму? – спросила я его. – Их цель – деньги. Для этого надо вас запугать, но никак не убивать.

– Женя, вы не понимаете, – упрямо наклонив голову, пробормотал Павличенко. – Если они поняли, что запугать меня не удастся, у них один выход – убить меня. Возможно, человека занявшего мое место, будет легче сломать, тем более убийство – само по себе устрашающий фактор.

Да, в его словах логика была. Дверь купе отъехала в сторону, прервав мои размышления. На пороге появился Володя Малахов с объемистым пакетом. Вскоре наш столик был уставлен всевозможными яствами, при виде которых у меня немедленно разыгрался аппетит, хотя мы и пообедали не так давно.

Павличенко сам разлил коньяк по стаканчикам:

– Ну давайте, други, за наше совместное путешествие. Дай бог, чтобы оно было приятным.

Мы дружно выпили за сказанное и накинулись на закуски. Отдав им должное, выпили по второй. Приятная истома охватило все тело. Ушли тревоги, заботы.

– Еще по одной? – подмигнул мой клиент.

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Хорошего должно быть в меру.

– Ну а мы с тобой? – он повернулся к Владимиру.

– Нет, Федор Петрович, пожалуй, мне тоже хватит, – серьезно ответил Малахов.

– Ну, молодежь, как хотите, – развел руками Павличенко, закручивая пробку, – один я тоже пить не буду. – Он зевнул. – Пожалуй, посплю я немного.

Володя помог ему с постельными принадлежностями, и вскоре мой псевдодед спокойно посапывал, повернувшись на бок.

– А что там случилось на вокзале? – донесся до меня голос Малахова.

– Сумку вырвать у меня хотел, – нехотя ответила я ему. Разговаривать на эту тему с ним мне вовсе не хотелось. Тем более после коньяка меня вообще не тянуло на общение.