Марина Серова – Ведьмин камень (страница 10)
– Этим должна заниматься милиция.
– Милиция его не найдет. Им все до фени. Они уже это дело тянут.
– А если найду, что вы с ним сделаете?
– Убью!
Я внимательно посмотрела на Николая.
– Сами?
– А кто мне для этого нужен? Или у меня рук нет? Так вы мне поможете, Полина?
Честно говоря, я растерялась. Я стала объяснять Николаю, что я не сыщик и искать преступников не умею. Николай настаивал. Видя, что добром от него не отделаться, я пообещала подумать. При условии, если менты убийцу не найдут.
Николай предупредил, что еще будет звонить мне, оставил номер своего телефона и покинул мой дом.
Глава 4
Так вот почему они были так не похожи – Андрей и Николай. И не только внешне. Николай отличался таким благородством, о котором Андрей, похоже, и понятия не имел. Во всяком случае, Николай не требовал сварить своего, пусть и неродного, племянника в кипятке. Напротив, убеждал меня в его невиновности. А про перстень он тоже упомянул. Значит, тот действительно пропал. Эх, надо было спросить Николая о бойфренде его сестрицы. Может, он что интересного знает о знаменитом экстрасенсе. Впрочем, это еще успеется. А пока неплохо бы навестить нашего убитого горем сыночка и поставить ему «прослушку». Наверняка он будет звонить кому-нибудь или к нему заглянут гости, с которыми он будет обсуждать интересующую меня тему. Я нашла в мобильнике нужный мне номер и нажала кнопку.
– Андрей? Это Полина. Вы не хотите пригласить меня к себе в гости?
Должно быть, он обалдел от моей смелости, если не сказать наглости. Потянув время и помычав что-то себе под нос, Андрей назвал адрес:
– Пишите: улица Миклухо-Маклая, тридцать восемь. Квартира семь.
– А если я прямо сейчас и подъеду?
– Ну... подъезжайте, что ли...
Выпив для поддержания сил стакан чая с Аришей, я прыгнула в свой «Мини Купер» и отправилась на улицу Миклухо-Маклая.
Возле двери с номером восемь было целых три звонка. И на какой, интересно, мне нажимать? Я рассматривала кнопки – белую, черную и коричневую. Они были старые и поцарапанные. Наконец я выбрала верхнюю. Буду жать на все подряд, какая-нибудь да сработает!
Через минуту за дверью послышался недовольный стариковский голос:
– И кого там принесла нелегкая?!
Что-то совсем не радостно здесь встречают гостей.
– Извините, пожалуйста, – сказала я как можно более вежливым голосом, – мне нужен Лютиков Андрей.
– Так чаво ж ты мне зв
За дверью послышались шаркающие шаги. Вот тебе раз! Что, так трудно было открыть? И какой звонок Лютикова? Я уже было собралась нажать следующую кнопку, как вдруг за дверью послышались голоса, перебранка, и дверь открылась. На пороге стоял Андрей.
– Извините, – сказал он, отступая внутрь и давая мне пройти, – тут у нас живут такие чересчур принципиальные, которым лень ручку замка повернуть...
– Да ничего, все нормально, – ответила я, проходя в полутемный коридор, заставленный всяким мебельным хламом.
– Нет, не нормально, – продолжал ворчать старик, стоя возле открытой облупленной двери, выкрашенной почему-то оранжевой краской, – во всем долж
– Я не виноват, что табличку возле звонков опять отвинтили, – сердито оправдывался Андрей, подходя к своей двери.
– ...Сталина на вас нет! – кипятился старик. – Вот при Сталине был порядок! И молодежь не хамила старикам, а уважала их! И...
– Слушай... те, вы... Лампочка Ильича! – огрызнулся на него Андрей. – Идите уже... в свою комнату!
Мы зашли в самую дальнюю дверь. Она одна из всех была более или менее приличного вида. Я огляделась. Большая просторная комната с высоким потолком и высоким окном, которое пропускало в помещение много света. Современный диван, служивший хозяину, очевидно, одновременно кроватью, стол, холодильник, большой бельевой шкаф с зеркалом, тумба с телевизором, кресло перед ним – все было почти новое, современное и довольно добротное. Даже занавески на окне – тюль с портьерами. Возле окна – компьютер на столе.
– А у вас довольно мило, – сказала я, присаживаясь в кресло, на которое указал хозяин. Сам он сел на диван.
– Да, нехилая хатка, – согласился он.
– Если не секрет, сколько вы за нее платите? – спросила я.
– Три тысячи. – Андрей огляделся по сторонам и спросил как бы нехотя: – Может, чаю?
Чай я пила совсем недавно и совершенно не нуждалась в дополнительной порции жидкости, но мне было необходимо поставить сюда «жучок», и потому я согласно кивнула. Андрей ушел на кухню, а я достала из сумочки крохотный микрофон на иголке и воткнула его под ручку кресла.
Вскоре хозяин вернулся с подносом, на котором стоял бокал. Из него тянулась нитка с бумажной бирочкой, маленькая сахарница с ложечкой стояла рядом. Я не очень любила чай в пакетиках, но деваться было некуда, сама напросилась. Кроме того, уйти сразу было как-то некрасиво, у Лютикова возникло бы подозрение. Пришлось придумывать вопросы, якобы ради которых я сюда и напросилась. И, пожалуй, сражу-ка я его сразу наповал.
– Андрей, почему вы мне врали?
– Я?! Врал вам?! – Молодой человек просто обалдел от такого неожиданного поворота. Он даже вздрогнул, как мне показалось, и уставился на меня ошарашенно. – В чем?
– Вы сказали, что
– А откуда вы знаете?
– Откуда – это другой вопрос. Почему все-таки вы мне это не сказали?
– А что, это так важно?
Кажется, он даже немного побледнел.
– В нашем деле важно абсолютно все. Любая мелочь. Это только так кажется, что какая-то деталь незначительна. Но она может привести к серьезным последствиям, каких и не ожидаешь.
– Мое усыновление вообще не имеет никакого отношения к делу. Да, я ей не родной. Ну и что? Я любил маму... и сейчас люблю. Я ей очень благодарен, что она взяла меня из детского дома, что дала возможность иметь семью. Я с семи лет называл ее мамой. Вы же знаете, что я потому и хочу отомстить ее убийце...
– А если все-таки окажется, что ваш дядя Коля не имеет отношения к смерти вашей матушки?
– Опять вы об этом! Я просто уверен, что имеет. Иначе я не просил бы вас помочь мне отомстить ему. И перстень он забрал. Больше некому. Он маму всегда недолюбливал.
– А вы слышали, что ваш дядя хотел съехать на другую квартиру?
– Какую другую? У нас нет другого жилья.
– На съемную квартиру. Он и Ярославе Львовне говорил об этом. Ваш дядя хотел снять себе другое жилье, а ваша мама была против, не хотела, чтобы ее брат скитался по чужим углам да еще платил за это деньги.
Андрей уставился на меня удивленно:
– Полина, кто вам сказал такую чушь? Они ругались, и еще как ругались! Я не знаю, кто вам что-то там наговорил, только дядя Коля – такой гад! Я сам слышал, как он угрожал маме, и не раз. Эта чертова квартира стала для них камнем раздора.
Камнем преткновения, очевидно, хотел сказать Андрей. Или яблоком раздора. Впрочем, то, что он оговорился, не было удивительно. Он нервничал.
– Андрей, а что, ни у кого из вас не было возможности купить другое жилье?
– Эх, Полина! Да если бы такая возможность была, мама не погибла бы! Сам я не мог даже оформить ипотеку: мне в банке отказали сразу. Зарплата небольшая, семьи нет... У мамы тоже – восемь тысяч... Что мы могли на такие деньги?! Потому-то все беды из-за этой злосчастной «двушки»!
– И накоплений у вас, я так понимаю, не было?
– С чего копить-то?! Тут на еду едва хватает.
– А дядя ваш кем работает?
– Мастером на стройке.
– Ну, это тоже не ахти какие деньги.
– Да уж! – обрадовался Андрей. – Мог бы и на более хлебное место устроиться, он ведь как-никак строительно-монтажный техникум окончил. Только кто его возьмет после тюрьмы?! Он же у нас уголовник.
Лютиков ехидничал. Это слишком явно бросалось в глаза.
– Вам, Полина, не понять, как живут бедные. Вы, сразу видно, из другого круга. И машина вон у вас есть, и дом. Я же видел ваше жилье. Шикарный дом! Большой, просторный... Сколько у вас там комнат?
– Это мы обсуждать не будем. Мой дом не имеет отношения к нашему делу.