Марина Серова – В объятиях бодигарда (страница 3)

– Максимовна, – теперь наступила моя очередь подсказывать.

– …познакомитесь на месте, – закончил Лепилин. – Сейчас я еду обедать, – властным тоном объявил он, – а вы…

– Через пять минут я буду в вашем полном распоряжении, – перебила я и, решив, что остальные подробности можно будет выяснить позднее, извинившись, направилась на кухню, откуда доносился умопомрачительный аромат пассерованного картофеля и жареного линя.

Тетя Мила встретила меня немым вопросом в лукавых, молодых глазах.

– Тетушка, родная, извини, но обедать я не буду.

– Ну тогда поужинаешь, – невозмутимо констатировала привыкшая к моему сумасшедшему рабочему графику тетя и глубоко вздохнула, выражая этим вздохом победу смирения над огорчением.

– Я позвоню, – бросила я ей в дверях.

– Нет, ты посмотри, – удержала меня тетушка, приглашая к окну.

Я подошла к подоконнику и взглянула вниз. Там в тесной компании видавшего виды «жигуленка» второй модели и «восьмерки» стоял, поблескивая серой перламутровой поверхностью, шикарный джип «Тойота». Возле него дежурили два дюжих молодца. Один, казалось, боялся даже на шаг отойти от дорогой сверкающей игрушки, другой мерно прохаживался неподалеку.

– Их? – кивнула тетя Мила в сторону гостиной.

– Скорее всего, – ответила я и пошла одеваться.

Минуты через три, экипированная соответствующим образом, я вышла из спальни. На мне были короткие джинсовые шорты и оранжевый трикотажный топик. Летом, из-за минимума надеваемой одежды, довольно сложно спрятать на себе наплечную кобуру, и поэтому «макаров» лежал у меня в плоской прямоугольной сумке-кошельке, крепящейся на поясе с помощью ремня. Внешняя ее сторона была с замком на «липучке», и при необходимости я могла одним движением расстегнуть сумку и достать пистолет.

Было в этой «мини-кобуре» еще одно отделение, куда я могла положить кое-какие прибамбасы вроде дротиков с усыпляющим ядом и прочую ерунду, замаскированную под тушь, помаду, лак для ногтей и дезодорант.

Гостиная был пуста, а Лепилин и его телохранитель ожидали меня в прихожей.

– Сейчас пойдем, – сказала я и надела на ноги свои фирменные теннисные туфли, в носках которых были запрятаны выдвигающиеся иглы с парализующим составом.

– У вас потрясающая фигура, Евгения Максимовна, – восхищенно произнес Лепилин, увидев меня.

– Я знаю, – подойдя к двери, я щелкнула замком. – Запомните, я всегда иду либо впереди, либо сбоку от вас, а вы без моей команды не предпринимаете никаких действий. Договорились? – Лепилин молча кивнул, и я добавила: – Ваш мальчик пусть идет сзади.

«Мальчик», поигрывая бицепсами, которые буквально разрывали ткань футболки, скосил на меня свои настороженные злые глаза.

– Этот «мальчик», между прочим, старший лейтенант ОМОНа, – неуверенно произнес Лепилин.

– Тогда зачем вы пришли ко мне? – я безразлично пожала плечами.

– Ладно, Игорь, – согласился Лепилин, – делай, как она говорит.

Теперь уже Игорь недоуменно пожал плечами, но, привыкший повиноваться, послушно встал в арьергарде. Так, гуськом, мы спустились вниз. Я осторожно выглянула из подъезда: все было спокойно.

– Пошли, – кивнула я головой Лепилину и направилась к джипу. – Вы садитесь на заднее сиденье за водителем – это самое безопасное место в автомобиле, я – на переднее, Игорь пусть сядет за руль, остальных можете отпустить.

– Но… – хотел было возразить Лепилин.

– Они будут только мешать, – отрезала я.

– Хорошо. Игорь, отпусти людей.

Игорь что-то шепнул своим подчиненным, и они с невозмутимым видом неспешно двинулись со двора. По мелькнувшей в их глазах искорке я поняла, что они ничего не имеют против и будут только рады посачковать несколько часов.

ГЛАВА 2

Ресторан «Русь», куда Олег Валерьевич направился обедать, располагался недалеко от центра города, в подвале старинного трехэтажного особняка дореволюционной постройки. Оставив Игоря в машине, мы спустились по узкой длинной лестнице и оказались в небольшом уютном холле, отделанном дубовой рейкой.

Налево был гардероб, в летнее время за ненадобностью служивший буфетом, прямо – две двери, ведущие в туалетные комнаты, направо – широкий проход с полукруглой аркой, открывавший вид на обеденный зал. Возле прохода на массивном дубовом стуле скучал охранник в голубой рубашке с галстуком и черных брюках.

– Олег Валерьевич, добрый день, – обратилась к нам с ослепительной улыбкой длинноногая смазливая официантка в короткой темной юбке с накрахмаленным передником, когда мы миновали арку. – Проходите, пожалуйста.

Она смерила меня быстрым оценивающим взглядом.

– Здравствуй, Марина, – кивнул он ей в ответ.

Видимо, Лепилина здесь хорошо знали.

Залов в ресторане оказалось два, расположены они были один за другим. От сводчатых белоснежных потолков приятно веяло прохладой.

Марина проводила нас во второй зал, который был меньше первого и отделан намного изысканней. Этот зал был совершенно пуст, в отличие от большого, где сидело в общей сложности человек пять. Столы здесь были такие же деревянные, но вместо скамеек стояли дубовые стулья с высокими резными спинками. На накрахмаленных льняных скатертях красовались огромные плетеные корзинки, наполненные разными фруктами. Через несколько минут мы уже сидели за столиком в углу зала. Заглянув в меню и увидев цены, я поняла, почему народ не валит валом в это уютное прохладное местечко.

– Здесь неплохо, – сказала я, пересев на другое место – спиной к стене.

Так я могла контролировать вход и не опасаться нападения сзади.

– Я иногда здесь обедаю, – Олег Валерьевич сел напротив меня, – когда есть время.

Получив заказ, официантка исчезла в узком проходе за аркой. Такой же проход я заметила и в первом зале. «Видимо, там находится кухня», – подумала я.

– Здесь есть второй выход? – я перевела взгляд на Лепилина.

– Никогда об этом не задумывался, – он смешно приподнял брови. – А что, это так важно?

– В обычной ситуации, может быть, и нет, – спокойно произнесла я, чтобы чрезмерно не запугивать клиента, – но когда за вами охотятся, это может иметь первостепенное значение.

Олег понимающе кивнул. Вообще-то, он начинал мне нравиться. Немногословный, правильная русская речь, умные глаза… Конечно, эта игра в «крутого» бизнесмена немного портила впечатление, но можно было сделать скидку на его молодость.

Официантка принесла на подносе глиняный кувшин с квасом, блюдо с малосольными огурчиками, красную и черную икру, нарезанный тонкими ломтиками янтарный балык из осетра и огненно-оранжевые соленые рыжики. Все это щедро было украшено перьями зеленого лука и нежными веточками петрушки и кинзы. Теплый дух, поднимавшийся от щедро нарезанных ломтей свежего хлеба, приятно щекотал ноздри.

Официантка хотела было открыть запотевшую бутылку «Смирновской», но, к моему большому удивлению, Лепилин остановил ее.

– Нет, спасибо, Мариночка, мне еще работать.

– Что будете есть? – она поставила бутылку обратно на поднос.

– Ваше фирменное, в горшочках. Вы не возражаете? – Лепилин взглянул на меня.

– Пусть будет в горшочках, – согласилась я.

Марина наполнила большие деревянные кружки квасом и удалилась, унося с собой «Смирновскую».

– Так, значит, вы даже не подозреваете, кто и почему устроил на вас охоту? – поинтересовалась я, когда мы принялись за закуски.

– Может быть, перейдем на «ты», – поднял он на меня свои голубые глаза.

– Не возражаю, – кивнула я с набитым ртом, – если только ты мне все подробно расскажешь о себе и этом вашем… «Дионисе».

Так между салатами, икрой, балыком и рыжиками Олег поведал мне, что его отец пытался приобщить его к своему бизнесу уже давно – сразу после окончания Лепилиным-младшим школы. Но у Олега совершенно не было тяги заниматься торговлей, и он поступил – причем самостоятельно – в тарасовский университет, который с успехом закончил год назад.

Валерий Николаевич снова стал звать Олега к себе, но, хотя тому и не удалось устроиться на работу по специальности, к отцу он не пошел. Хотел доказать себе, что он и сам кое-чего может добиться в этой жизни. Пошатавшись немного без дела, однажды в баре он встретил школьного приятеля – Равиля Курмакаева, предложившего ему пригонять «под заказ» автомобили из Тольятти.

Бизнес был насквозь криминальный, но жить на что-то было нужно, и Олег согласился, тем более что все контакты с «крышей» осуществлял Равиль. Дела шли неплохо. Но как-то зимой Равиль сообщил ему, что они, оказывается, задолжали несколько тысяч долларов. Как и почему это вышло, приятель внятно объяснить так и не смог. Чтобы рассчитаться с долгами, Олегу пришлось все-таки обратиться к отцу, который с радостью взял его к себе заместителем с огромным, по меркам Олега, окладом.

К концу весны он набрал нужную сумму, несмотря на неумолимо капающие проценты, и собирался уйти из «Диониса», как вдруг Валерий Николаевич, всегда отличавшийся отменным здоровьем, угодил в больницу с инфарктом. Его место мог бы временно занять коммерческий директор «Диониса» – Автандил Варази, с которым он работал вот уже почти двенадцать лет, но Валерий Николаевич настоял, чтобы исполняющим обязанности остался сын.

Олег не стал перечить больному отцу и вот уже третий месяц управлял огромной фирмой. Собственно, это была теперь уже своего рода корпорация, где каждый склад являлся самостоятельным предприятием со своим расчетным счетом, а каждый кладовщик – директором. Кроме представляемых в фискальных органах официальных доходов, у каждого склада были еще скрытые доходы, составляющие едва ли не такую же сумму, которыми они должны были щедро делиться с Валерием Николаевичем.