Марина Серова – Удавка для жрицы любви (страница 4)

Вообще-то, в тот момент я не совсем понимала, с чего следует начинать. Ведь каких-то очевидных подозрений заказчица не имеет, а мне их тем более трудно определить, так как информацией я владела довольно скудной.

Я позвонила в квартиру. Дверь открыла женщина, очень похожая на Татьяну Михайловну. Те же вьющиеся каштановые волосы, огромные карие глаза, только сильно заплаканные. Да и ростом Татьяна Михайловна была повыше.

– Здравствуйте, мне бы Нину Михайловну увидеть, – начала я.

– Да, здравствуйте, это я, – дрожащим от волнения голосом ответила женщина.

– Я – детектив Таня Иванова, я бы хотела…

Женщина смотрела вперед стеклянными глазами, казалось, она смотрит сквозь меня. Потом вдруг она встрепенулась и, словно очнувшись, перебила меня:

– Да-да, сестра мне говорила, заходите.

Я прошла в квартиру. Эта была обыкновенная малометражка, где в прихожей не повернуться. Стоя на пороге, можно было легко рассмотреть и кухню, и гостиную. Дверь во вторую комнату была закрыта.

«Очевидно, там и живет молодая семья», – мысленно решила я.

В середине комнаты находился стол, на котором стояла большая фотография погибшей. Рядом лежал альбом со снимками, некоторые были вынуты и разложены на столе. Наверное, Нина Михайловна в сотый раз рассматривала фотографии дочери.

– Присаживайтесь, – предложила она, показывая на кресло. – И спрашивайте все, что считаете нужным.

– Я хотела бы услышать от вас информацию о вашей дочери. Ведь вам должно быть известно о ней больше, чем кому бы то ни было. Возможно, есть какие-нибудь личные вещи, которые помогут пролить свет на то, что происходило в ее жизни в последнее время?

– Вещи? – Нина Михайловна растерянно огляделась. – Я даже не знаю, что именно следует вам дать…

– У нее была сумочка? Там наверняка есть записная книжка, косметика?..

– Да, конечно, Маринка все это сложила в ящик… – Женщина встала и направилась к стенке. Она открыла нижний ярус и вытащила оттуда картонную коробку. – Вот, посмотрите! – поднесла она коробку к столу. – Я последние дни совсем ничего не соображаю.

Я стала рассматривать содержимое коробки. Здесь была куча почти совсем новых губных помад, тени, тушь и прочее, но все это меня не интересовало. Мое внимание привлекла скрученная резинкой для волос стопка визиток. Я достала их. В основном здесь находились визитки ночных клубов и компаний досуга, было еще две или три карточки каких-то руководящих работников. «Шаганов Вениамин Александрович, – прочитала я на одной из них, – директор фирмы „Велкопрос“». Далее шли домашние и рабочие телефоны.

– Что это еще за «Велкопрос»? – удивилась я. – Что-то не слышала про такое.

На всякий случай я прихватила с собой всю стопку визиток, после чего снова стала перебирать вещи Ирины. Наконец, на дне коробки я почувствовала твердую обложку.

– А это что? – Я извлекла довольно-таки толстую тетрадь в твердом кожаном переплете. Хм, а такую тетрадь на лотке не купишь, стоит она недешево.

Я раскрыла тетрадь. На первой странице красовалась фотография Ирины, сделанная, наверное, около года назад. На меня смотрели не по-девичьи грустные серые глаза. Полные чувственные губки были слегка приоткрыты. Не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, что девушка на фотографии словно взывает о помощи.

«Ей всего лишь семнадцать с небольшим, а такой взгляд… Ведь она совсем еще ребенок! – Я перелистнула страницу. – Дневник!» – пронеслось у меня в мозгу.

Это была настоящая удача! Дневник, как правило, таит в себе огромное количество тайн и разгадок, нужно только правильно читать между строк, и тогда легко можно будет отыскать ключ.

– Нашли что-нибудь? – спросила меня Нина Михайловна, входя в комнату со стаканом воды.

– Да, кажется, это дневник, – показала я его матери.

– Он вам нужен? – почему-то упавшим голосом спросила женщина.

– Только на время расследования, потом я его верну, – успокоила я Нину Михайловну. – Скажите, а у вас самой есть версии, почему это произошло?

– Не знаю! Моя девочка, она была очень доброй и доверчивой, я не знаю, кто мог желать ей зла. Хотя о чем я, может, она сама совершила это… Не простила мне, что я оставила ее здесь… – Женщина больше не могла сдерживаться, она разрыдалась.

– Подождите, а ваш сын дома?

– Мишка? Нет, насколько я знаю. Они мне не докладываются. Живем в одной квартире, а словно чужие, словно не мать я ему вовсе. Эта дрянь все глаза ему затмила!

Что касается дряни, то под этим определением, как я поняла, подразумевалась Марина.

– Я бы хотела поговорить с ними, это возможно?

Нина Михайловна вытерла глаза, окончательно успокоившись, и произнесла совершенно неожиданные слова:

– Может быть, они и дома, просто не выходят. А я сейчас спала, последние дни все на таблетках. Но только если вы, Татьяна, хотите поговорить с ними, сначала выйдите за дверь и снова позвоните. Если даже я вам открою, не подавайте вида, что вы со мной уже разговаривали, а сразу идите к ним.

– Но почему? – не понимала я.

– Иначе они с вами и разговаривать не будут! Я-то знаю! Она и родственников моих за людей не считает, и знакомых! Все мы для нее плебеи деревенские. Шалава городская!

Это уже совсем никуда не годилось. Если я такие слова слышу в первый раз и мне уже противно, то каково же было здесь молоденькой девчонке? Пока я еще не могла понять, кто здесь главный наводчик смуты и стоит ли внимать сказанному, однако на всякий случай решила сделать так, как просит хозяйка.

Выйдя за дверь, я усмехнулась: «Видел бы меня сейчас кто-нибудь!» – и снова позвонила в дверь.

Сначала никто не открывал. Потом послышались шаги и голос молодого человека.

– Кто там?

– Мне нужен Михаил Гришин, я могу его увидеть?

Дверь открылась, и на пороге показался молодой человек. Честно говоря, о его принадлежности к этой семье говорили только огромные карие глаза, как у матери и тетки. Сам же он был маленького роста и уж чересчур тщедушный. Казалось, дунь на него, он и полетит легким перышком.

– Я бы хотела с вами поговорить по поводу смерти вашей сестры.

– А кто вы? – довольно бесцеремонно спросил молодой человек.

– Я – частный детектив Татьяна Иванова, меня наняла ваша семья для расследования причин смерти Ирины.

– А я-то чем могу помочь? Все закономерно, она всегда шалавой была, это другим закончиться не могло.

– Это вы так про свою сестру?

Михаил некоторое время стоял молча. Он не прогонял меня, но и в квартиру не приглашал.

– Ну, так мы, может быть, все-таки поговорим?

– Ладно, заходите! Но учтите, что мне некогда.

В процессе общения с этим молодым человеком у меня стало складываться впечатление, что Нина Михайловна не так уж и далека была от истины.

– Михаил, почему у вас такие напряженные отношения со всеми родственниками? – как бы невзначай спросила я, когда мы прошли к нему в комнату.

Честно говоря, я ожидала увидеть здесь и жену, но ее не оказалось. С другой стороны, может, это было мне на руку.

– С чего вы взяли? – начиная злиться, ответил мне вопросом на вопрос молодой человек.

– Это легко заметить.

Однако как это ни парадоксально, но Михаил относился к тому типу людей, психологический портрет которых трудно уловить. Обычно мне всегда удается подстроиться под тип человека и найти с ним общий язык. Но это было исключение.

– Михаил, собственно говоря, почему вы так отрицательно настроены по отношению ко мне? Ведь я вас вижу первый раз в жизни? – решила я пойти на пролом.

– Ладно, извините, я зарвался. Просто поймите, после свадьбы и я, и Марина стали изгоями в этой семье. Мать невзлюбила мою жену буквально с первых минут знакомства.

– А разве это чувство не было взаимным?

– Понятия не имею, да никогда и не старался этого узнать. В ваши бабьи разборки ввяжешься, сам потом виноватым и станешь. У материных родственников характеры, как на подбор, не сахарные. Зато себя ангелами выставлять ох как любят. Ладно, это не важно. Я скажу только одно: у нас с Мариной иногда такие сложные времена были, что есть совсем нечего было. Разводили бульонные кубики в кипятке и ели, если это можно назвать едой. И никто из них не помог! Никто! Мать даже картошки не давала, говорила: «Женился, вот и корми свою шалаву чем хочешь!» И после этого они хотят, чтобы к ним хорошо относились?

Ох уж эти семейные дрязги! Наверняка мать Михаила имеет свою интерпретацию этого конфликта, и ее знакомые сочувствуют ей и называют детей неблагодарными или как-нибудь покрепче. Каждая сторона считает себя правой.

– Извините, можно попросить у вас стакан воды? – спросила я.

– Запросто, сейчас принесу.

Он вышел, а я вскочила с дивана и принялась осматривать комнату. На полке стояли свадебные фотографии, и я наконец-то увидела, что представляет собой Марина. Типичная стерва… Даже я, совершенно непредвзятый человек, и то согласилась бы с тем, что ее улыбка напоминает хитрый лисий оскал. Серые глаза, близко расположенные к переносице, тонкие губы, маленькие, слегка торчащие ушки – все это почему-то производило отталкивающее впечатление.

Неожиданно в комнату влетела та самая дама, которую я только что рассматривала на фотографии.

– Что вам здесь нужно? Ничего мы не знаем и знать не хотим! Она была форменной шлюхой, постоянно шлялась непонятно где! Целыми неделями дома не появлялась! Я даже боялась, что подхватим от нее что-нибудь через общий туалет! Уходите отсюда!