Марина Серова – Цена главной роли (страница 2)

– Что я здесь делаю? – Юноша вертел головой, точно все это: мост, река и я – было просто сном.

– Ждешь вон тот спасательный катер, – честно ответила я.

Действительно, от берега к нам летела посудина с логотипом МЧС на боку, и парень из рубки что-то орал в матюгальник – видимо, просил держаться.

Незадачливый самоубийца закашлялся, выплевывая грязную ледяную воду. На поверхности он держался плохо, пришлось ухватить его покрепче за ворот пижамы.

– Блин, ребята, вас за смертью посылать! – в сердцах огрызнулась я, когда нас вытаскивали на палубу.

На берегу уже ждали «Скорая», наряд полиции, парни из МЧС и еще какие-то гражданские – судя по тому, как они бросились к парню, его родные или друзья.

Но их оттеснили в сторону. Нас с синеглазым самоубийцей усадили в «Скорую», осмотрели (кстати, я оказалась права, никаких особых травм у парня не обнаружилось), закутали в одеяла с подогревом и напоили горячим чаем из термоса.

Мой новый знакомый трясся и лязгал зубами. Кружка так прыгала в его руках, что доктору пришлось ее придерживать. Доктор был молодой, с серым от усталости лицом. Видимо, мы стали последним аккордом его долгого ночного дежурства.

Самоубийца допил чай, поправил мокрую пижаму и выдал:

– Мне пора. У меня в десять тридцать натура.

Мы с врачом потрясенно переглянулись.

– Что у тебя? – поинтересовалась я.

– Натура. В смысле, натурные съемки, – как ни в чем не бывало пояснил он, с жалостью разглядывая испорченную пижаму. – Я актер.

– Послушайте, – не выдержал врач, – вы четвертый, кто спрыгнул с этого моста за последний месяц. И единственный из четверых, кто остался жив. Вы это понимаете?

– Я вообще везучий, – поморщился синеглазый. – Так и знал, что из этой затеи ничего не получится…

Я вспомнила свои чувства перед броском в мартовскую воду и стиснула зубы.

– Вы бы хоть поблагодарили вашу спасительницу, – хмуро предложил доктор. – Если бы не она, вас бы подняли со дна спасатели. Где-нибудь через недельку.

– Спасибо, – небрежно кивнул мне мальчишка.

– Всегда пожалуйста, – процедила я, косясь на спасенного мною типа и пытаясь понять, то ли у него попросту шок и потому он ведет себя неадекватно, то ли он по жизни такой удивительный. Или просто наркотическая дрянь еще не выветрилась из его головы?

– Мы обязаны доставить вас в больницу, – продолжал врач. – Сделать томографию, провести обследование. Вдруг у вас какие-нибудь внутренние повреждения. Да и сотрясение мозга иногда проявляется не сразу.

Но молодой человек помотал головой:

– Да все со мной нормально. Мне правда пора, меня там ждут.

И синеглазый самоубийца улыбнулся врачу. Да, следовало признать: улыбка этого типа была мощным оружием. И без того красивое лицо с правильными чертами словно осветилось изнутри. Хотелось немедленно помочь такому очаровательному молодому человеку, оказать ему любую услугу, сделать все, что ни попросит, раскрыть перед ним свое сердце и кошелек… Видимо, юноша знал об этой магии и умело ее использовал. Во всяком случае, доктор не стал препятствовать, когда самоубийца открыл заднюю дверцу и попытался выбраться из машины.

Но в этот момент дверца открылась сама, и в «Скорую» забрался человек, которого я была рада видеть даже при таких необычных обстоятельствах. С капитаном Алехиным меня связывала давняя дружба – однажды мы вместе выбирались из подпольной лаборатории, нашпигованной биологической заразой, а такие вещи, знаете ли, сближают.

– Охотникова, до чего же я рад тебя видеть! – широко улыбнулся Алехин.

– Я тоже рада, но… капитан, с каких пор ты сам выезжаешь на вызовы? – Я во все глаза таращилась на старого знакомого.

Алехин покосился на самоубийцу и поморщился:

– Да я тут мимо проезжал, по делам. Мне позвонили на сотовый, говорят, Охотникова в Волгу бросилась с моста…

Я откинулась на мягкую спинку сиденья и внимательно посмотрела на капитана. Алехин врал. Для начала, Игорь не дежурит по ночам – он птица высокого полета, и место его в кабинете. И потом, какие это дела могут быть у человека в шесть утра? И последнее: никто бы не стал звонить капитану из-за моего прыжка с моста. Алехин прекрасно знает: я не нуждаюсь в опеке и прекрасно справляюсь со своими делами самостоятельно.

Скорее всего, дело не во мне. Причина интереса капитана – синеглазый самоубийца. Видимо, парнишка не простой студент или представитель офисного планктона. Ах да, он же сказал, что актер…

В эту минуту в моей голове соединились разрозненные сведения и все встало на свои места. Кажется, я знаю, кто передо мной. Этот юноша – вампир. Самый знаменитый вампир нашей страны.

Перед глазами у меня развернулась картина недавнего прошлого, точнее прошлого четверга. Я сижу на кухне, попивая кофе с корицей и кардамоном, а передо мной стоит тетушка Мила и потрясает глянцевым журналом.

– Женя, ты только послушай, что пишут эти негодяи! Вот, сейчас. «Макс Ионов – секс-символ нового поколения, нет, уже нескольких поколений. По синеглазому актеру сохнут не только девчонки-старшеклассницы, но и вполне состоявшиеся бизнес-леди. Симпатичный вампир пленил миллионы женских сердец. А вот что говорит сам Ионов: «Мой герой Максимилиан – вампир с трагической судьбой. Его главный враг – вовсе не оборотень Кром. Главный враг Максимилиана – он сам. Он борется с самим собой, со своей сущностью, раз за разом терпит поражение на этом пути, но снова поднимается и идет вперед, к свету».

Тетушка швырнула журнал на стол, тот проехался по гладкой поверхности и затормозил возле моего локтя. Я лениво перелистала плотные страницы с яркими картинками и колонками убористого текста.

– Не понимаю, что тебя так раздражает, – осторожно проговорила я, поглядывая на Милу. Тетушка и правда была вне себя – ноздри ее раздувались, лицо сделалось багровым. Ай-ай-ай, чувствую, скоро придется бежать за тонометром. Кажется, у Милы поднимается давление.

– Симпатичный вампир покорил миллионы сердец! – кипятилась тетя. – Чушь какая! Посредственный актеришка из второсортного сериала, а туда же, «секс-символ нового поколения»!

Я не удержалась от смеха:

– Мила, не пойму, что ты так кипятишься. Может, этот мальчишка и вправду секс-символ. Он есть у каждого поколения. У нынешнего – вот такой.

– Мы ни о каких секс-символах в свое время и не слыхивали! – продолжала бушевать тетя.

– Ой, да ладно! – усмехнулась я. – Вот скажи, какие актеры тебе нравились?

Мила возвела глаза к потолку и принялась загибать пальцы:

– Юматов, конечно. Василий Лановой. Тихонов Вячеслав – это тот, который Штирлиц. Смоктуновский. Михаил Казаков.

– О-о, смотри, сколько, – восхитилась я. – А у нынешних девчонок всего один. Так чего ты злишься?

– Женя! – Мила замерла, потрясенно глядя на меня. – Но это совсем другое! Да, мы были влюблены в этих актеров, собирали фотографии… Я однажды получила автограф Тихонова и две ночи не спала от счастья!..

– Вот видишь! Просто «секс-символами» их тогда не называли, а механизм тот же. Молоденькие девушки выбирают себе идеал и обожают его на расстоянии. А потом мечтают, чтобы их будущий муж был хоть капельку похож на него. Кстати, когда в 1812 году наши войска отправлялись бить французов, девушки смотрели на молодых генералов точно такими же глазами. Так что ничего не изменилось – только слова другие.

– Евгения, какая ты циничная, – поджала губы тетя.

– Я просто стараюсь реально смотреть на вещи. – Я отложила журнал с синеглазым красавчиком. – Кстати, ничего удивительного, что этот Максимилиан тебе не нравится. Меня он тоже не впечатлил, честно говоря. Так он ведь не на наши поколения рассчитан, – я пожала плечами.

Мила расхохоталась, и мир был восстановлен.

И вот теперь этот самый Максим Ионов, секс-символ и вампир, сидел рядом со мной в «Скорой».

– Я должен идти, меня ждут, – уже настойчивее повторил молодой актер, обращаясь к Алехину. Капитан сделал строгое лицо и официальным тоном произнес:

– Ни в коем случае. Ваше здоровье – вот о чем нужно позаботиться сейчас.

– Я же говорил, – хмыкнул врач.

– Вот, и доктор настаивает. Сейчас вас отвезут в больницу, там пройдете обследование. Если все в порядке и нет оснований для беспокойства, никто не станет вас держать там дольше положенного. Кстати, в больнице вас навестит наш сотрудник. Надеюсь, вы не откажетесь ответить на несколько вопросов.

– А зачем? – подозрительно спросил Ионов, переводя взгляд с Алехина на врача. Он напоминал дошкольника, которого заманивают к стоматологу, чтобы вырвать молочный зуб.

– Так полагается, – сурово ответил капитан. – Вы же понимаете, что все не так просто. Имела место попытка суицида. Нужно составить протокол, вы дадите показания, все нам расскажете…

– Да не хочу я ничего рассказывать, – возмутился Макс. – Никто же не пострадал! Я жив-здоров, девушка, которая за мной прыгнула, тоже. И вообще, это была просто шутка.

Дверца «Скорой» снова распахнулась. Человек, который заглянул в машину, явно привык командовать. Мало того, он, очевидно, привык, чтобы ему беспрекословно подчинялись.

– Максим, с тобой все в порядке? – спросил мужчина в пиджаке из тонкой кожи и кожаных же штанах. Ногой в остроносом блестящем ботинке незнакомец придерживал дверь, не давая ей закрыться. – Слушайте, господа, у вас здесь что, медицинский консилиум?