Марина Серова – Театр начинается с выстрела (страница 3)

– Ну и сволочь! – не удержавшись, воскликнула я. – Радует только то, что ждать от него неприятностей не приходится. Если только в виде привидения будет нам являться. И как Анна это перенесла?

– А ты как думаешь? – Крон мельком глянул на меня. – Она ведь не мы, которых ничем не проймешь, а натура творческая, ранимая. Таблетки, уколы, больница. Не психушка, конечно, а неврологическое отделение, но все-таки.

– Но в Интернете об этом ничего нет, – удивилась я.

– Потому и нет, что она из своей личной жизни шоу не устраивает. К тому же они ведь в разводе были, фамилии разные. Вот шуму и не было. Поправилась Анна, стала снова играть в театре. И тут прошлой весной черт ее дернул связаться с Тихоновым Вячеславом Васильевичем. С виду интеллигентный, вежливый, образованный, очень красиво ухаживал за ней и все такое, а на деле – гнида! Хорошо хоть, не съехались, а просто встречались иногда. Видимо, Анна семейного счастья уже нахлебалась досыта, и больше не тянет. Но в разговорах с третьими лицами Тихонов постоянно называл ее своей женой.

– Еще бы! – хмыкнула я. – Народная артистка России! Гениальная актриса! Необыкновенная красавица! Как такой не похвалиться? А сам-то он чем славен?

– Здесь в Москве был подполковником ФСБ, но его оттуда на лопате вынесли с формулировкой «За утрату доверия», хотя по-хорошему следовало судить и сажать. Причем надолго. Жена его из дома наладила на все четыре стороны, но он по этому поводу не очень-то горевал. Дружбаны с очень нехорошим прошлым, которым он оперативную информацию сливал, взяли его в свой бизнес начальником службы безопасности. Только денег ему показалось мало, и он решил в политику податься.

– И кто же эту гниду пригрел? – удивилась я.

– Нацики. И стал он у них не самым последним человеком. А что? Язык у него подвешен, толпу завести ему – раз плюнуть, мозги людям запудрить тоже. Только в Москве и Подмосковье Тихонову ничего не светило, вот он и решил в прошлом году по одномандатному округу в Челябинской области в Госдуму баллотироваться – он оттуда родом. Подписи-то собрать смогли – думаю, просто заплатили людям, но выборы он проиграл. Он и Ермакову пытался к своей избирательной кампании пристегнуть. Она туда, конечно, не ездила, потому что у нее то спектакли, то съемки, но именем ее он козырял постоянно. Не помогло! До апреля все было нормально, он ходил на ее спектакли, дарил цветы, они ужинали в ресторанах, а вот потом Анна неожиданно взяла отпуск за свой счет и тут же улетела к подруге в Канаду, где пробыла целый месяц. Вернулась всего неделю назад.

– Ты знаешь, в апрельском интервью, хотя ее об этом и не спрашивали, Анна сказала, что не замужем и не собирается, – вспомнила я. – Выходит, она дезавуировала заявления Тихонова о том, что она его жена, и быстренько сбежала. Похоже, что-то очень неприглядное она о нем узнала, а может, он сам что-то сделал.

– Приглядного о нем при всем желании узнать нельзя – редкостная сволочь, – буркнул Крон. – Есть у меня версия, почему Ермакова из России сбежала. Понимаешь, в мае было пятилетие событий на Болотной площади. Может, Тихонов потребовал от нее, чтобы она на митинге выступила? Популярность-то у нее бешеная! Недаром же Максим Горький задавал нескромный вопрос: «С кем вы, мастера культуры?» Анна отказалась, Тихонов настаивал; она поняла, что он не отвяжется, вот и улетела на целый месяц, предварительно расставив точки над «i», то есть объяснив, что она – женщина свободная и никаких обязательств ни перед кем не имеет. Но, может быть, причина ее срочного отъезда была другой. Узнала, например, что у него, кроме нее, еще и другие женщины есть.

– А они есть? – обалдело спросила я, и Крон кивнул. – Ему мало того, что такая необыкновенная женщина, как Ермакова, с ним спит, так ему еще и другие потребовались? – бушевала я.

– Потому-то я и думаю, что она ему была нужна не для долгой и счастливой жизни, а для дела, для политической карьеры, которую он хотел с ее помощью построить. И надежд этих он не оставил.

– Ты хочешь сказать, что этот мерзавец преследует ее, чтобы заставить вернуться? Ему не дает покоя несбывшаяся мечта о карьере политика, помноженная на ущемленное мужское самолюбие? Бесит то, что она посмела бросить его? – возмущалась я. – Но чего ж ты целую неделю ждал, чтобы мне позвонить? Представляю себе, сколько она за эти дни от него натерпелась!

– До сегодняшнего утра все было более-менее нормально. Тихонов постоянно звонил ей по телефонам, но на сотовом она его звонки сбрасывала, а потом, видимо, внесла в «черный список». По домашнему телефону она отказывается с ним разговаривать. Дважды он смог прорваться мимо охранника в подъезде, но она ему не открыла, объяснив через дверь, что не хочет иметь с ним ничего общего. Охрана получила неслабый втык от начальства и больше его уже не пропускала.

– Ермакова пожаловалась?

– Нет! – покачал головой Крон. – Анна старается избегать любых конфликтов, это мы постарались, – и продолжил: – Тихонов попытался со служебного хода прорваться в театр, но и там его ждал облом. Тогда он после спектаклей стал ее у служебного входа караулить, но тут уже мы не даем ему к ней подойти – сама знаешь, как можно человека тормознуть, причем совершенно незаметно для него.

– Как я поняла, вы ее телефоны слушаете, – заметила я.

– Да! И камера наблюдения напротив двери в ее квартиру установлена, а в строительном вагончике якобы рабочие постоянно отслеживают, чтобы к ней никто не вломился. И на улице, когда она пешком идет, ее наши сопровождают, и машина за ней постоянно едет. Короче, незаметно для нее мы начали ее охранять с того момента, когда ее самолет в аэропорту приземлился.

– Так, а что случилось сегодня утром?

– Тихонов и два мордоворота ждали ее утром в машине возле подъезда. При виде ее все трое вышли, но мордовороты остались у автомобиля, а он направился к ней – видимо, хотел о чем-то поговорить. Но она, едва увидев его, тут же по-шла обратно в подъезд. Тогда Тихонов не только обматерил ее с ног до головы, но и пригрозил, что она сильно пожалеет о том, что так с ним поступила. Не знаю, какие у этих мерзавцев были планы, но вместе с ней вышли другие жильцы этого подъезда, да и дворник рядом крутился, так что все ограничилось словами.

– Дворника к работе пристегнули? – поинтересовалась я, уверенная, что так и есть.

– Святое дело! – хмыкнул Крон. – Вот тут Ермакова уже реально испугалась, поняла, что сама собой эта ситуация не рассосется, и согласилась на охрану, но не бросающуюся в глаза. А постороннего мужика в ее доме не поселишь и в гримерке не посадишь – не будет же она при нем переодеваться. Наши девчонки, как я уже говорил, примелькались, вот я и подумал о тебе.

– Так, какого черта она до этого выпендривалась?

– А ты знаешь, сколько наши услуги стоят? – язвительно поинтересовался Крон. – У нее таких денег нет. Даже при всех ее заоблачных гонорарах. А она не хотела, чтобы за нее платил другой человек.

– А ты, случайно, не забыл, что я этим же себе на жизнь зарабатываю? – не менее язвительно спросила я. – Так что расценки я как раз знаю!

– Ника! Мы за очень редким исключением работаем с иностранцами, политиками. Конечно, не первого эшелона. Крупными бизнесменами и так далее. Они все приезжают в Россию со своей охраной, только она здесь бесполезна, потому что реалий нашей жизни не знает. Шефа собой они, конечно, закроют, но вот просчитать ситуацию и исключить вероятность эксцесса они не могут. И здесь подключаемся мы. И гарантируем безопасность охраняемых лиц круглосуточно и в любом месте. И осечек до сих пор, тьфу-тьфу-тьфу, не было! Вот так-то!

– Да уж! Не завидую я твоей работе. Ни сна, ни отдыха, ни продыха, – сочувственно произнесла я.

– А что мы с тобой еще умеем делать? – грустно усмехнулся Крон. – Или убивать, или спасать. Ладно, давай не будем о грустном. Перейдем к делу. Все, что я тебе рассказал о Ермаковой, только для личного пользования, упаси тебя бог дать ей понять, что ты что-то лишнее о ней знаешь, потому что информация получена не только от клиента, но и оперативным путем. Не стоит Анне знать, что мы в ее биографии копались.

– Поучили меня! Поучи щи варить! – съехидничала я.

– И все равно должен был предупредить, – нимало не смутился он. – К тому же я хорошо помню, что повариха из тебя никакая, так что терпи. Далее. Работай на предупреждение инцидентов. Боевые приемы применять, только если существует реальная угроза жизни или здоровью Анны. Во всех остальных случаях обходись подручными средствами.

– Хорошо! Изобрету стиль «пьяная провинциалка». Против него даже «пьяный кулак» не устоит, – буркнула я. – Да и обычная деревянная швабра-лентяйка в умелых руках ничуть не хуже шеста.

– Похохми мне еще! – огрызнулся он и попросил: – Возьми с заднего сиденья «дипломат», открой и ознакомься – это для тебя.

В «дипломате» оказались пистолет в наплечной кобуре, запасные обоймы к нему и поясная кобура.

– Думаешь, понадобится? – спросила я.

– Дай бог, чтобы я ошибся, – вздохнул он. – Разрешение на оружие выписано на твое имя, удостоверение сотрудника ООО «Гардиан» – тоже.

– Так это же фотография из моего личного дела! – невольно воскликнула я, рассматривая документы. – Как вы до него добрались?