Марина Серова – Танец огненной королевы (страница 4)
– Боевые? – переспросила я.
– Боевые значит асбестовые, которые горят, – пояснила Инга. – Начинают все с тренировочных инструментов – можно взять обычные теннисные мячики и прикрепить их к веревкам или к цепям. Можно взять длинные гольфы и положить внутрь мешочки с какой-нибудь крупой – это самый легкий вариант поев. Когда ученик выучивает базовые элементы, я даю ему боевые пои, и где-то месяц-полтора он занимается с ними, но не поджигает их. И только когда я полностью уверена в том, что человек справляется с инструментом, разрешаю ему попробовать поджечь пои. Естественно, под моим присмотром, чтобы не возникло никаких… проблем.
– Все это прекрасно, – заметила я. – Но пока мне непонятно, зачем вам нужна моя помощь. Насколько я могу судить по вашему рассказу, у вас все замечательно. Любящий муж, собственное дело, материальных трудностей, думаю, вы не испытываете. Дети, возможно, у вас тоже есть?
– Нет, детей у нас с Вадимом нет, – покачала головой Инга. – Мы к этому пока не готовы. Да, собственно, и не было у нас никогда в планах обзаводиться потомством. Школа и выступления отнимают все мое время, и заниматься с ребенком я физически не смогу. Но вы правы, пора мне ввести вас в курс дела.
Инга сделала глоток кофе, я тоже попробовала свой остывший эспрессо.
Кофе оказался очень крепкий – про такой говорят, «крепкий, как пот дьявола». Сравнение хоть и не слишком приятное, но в самую точку.
Инга проигнорировала пирожное, я же аккуратно отломила маленькой ложечкой кусочек своего тирамису, дабы продегустировать десерт.
Нежный сливочный вкус удивительным образом сочетался с кофейными нотками, и вынуждена признать, ничего вкуснее я еще не пробовала. Это пирожное хотелось смаковать, наслаждаясь каждым кусочком, подобно тому, как наслаждаешься букетом дорогого элитного вина.
– У меня скоро будет юбилей, – проговорила Инга. – Исполнится тридцать пять лет. Обычно я предпочитаю проводить праздники в тесном семейном кругу – то есть с мужем, – но в этот раз мне захотелось устроить фееричное шоу. Нечто грандиозное, с размахом. Будет много гостей и море огня, и к этому выступлению мы готовимся уже месяц. Это будет не обычное файер-шоу – ведь мы не просто крутим огненные пои и другие инструменты, мы сочетаем зрелищность огня с элементами классического танца. Этакий огненный балет с трюками и сложными танцевальными этюдами. Для празднества я сняла пансион на турбазе между Тарасовом и Покровским. Будут выступать ученики моей школы, а в финальном номере приму участие я сама. Этот последний номер – самый сложный, участвует пятеро актеров. У нас не будет права на ошибку. И мне нужен опытный телохранитель – мне кажется, что кто-то хочет сорвать выступление. И это – в лучшем случае.
– А с этого места, пожалуйста, поподробнее, – попросила я. – Что с вами произошло?
– В последнее время мне неоднократно посылают письма, – пояснила Инга. – Страшные письма. К счастью, Вадим о них не знает, иначе он запретил бы мне выступать. Поначалу я думала, что это чья-то неудачная шутка, но шутник, видимо, человек с черным чувством юмора. Эти письма – они письма ненависти. Я понимаю, что к знаменитым людям невозможно относиться равнодушно – их или обожают, или ненавидят. Мне могло бы польстить подобное отношение, если бы все не было так… так серьезно. Мне уже кажется, что меня попросту собираются устранить. Думаю, вы понимаете, о чем я.
– У вас есть эти письма? – поинтересовалась я.
Инга кивнула и вытащила из своей сумочки от «Lana Marks» несколько белых конвертов. На конвертах были напечатаны только фамилия и имя получателя. Естественно, текст набирался на компьютере, а потом распечатывался. Я и не надеялась, что отправитель окажется настолько глупым человеком и решит написать текст письма от руки.
Я взяла в руки первый конверт, достала оттуда свернутый в четыре раза белый лист бумаги.
Текст письма был небольшим – всего-навсего пять слов. Слов, источавших ненависть и мрачную злость:
– Весьма лаконично, – заметила я.
Инга безмолвно указала на второе письмо.
Следующая записка оказалась интереснее – хотя бы потому, что написана она была в стихах.
Я прочла:
– Это письмо было первым, – пояснила Инга. – Я тогда и решила, что кто-то пошутил, но весьма неудачно. Никому, естественно, ничего не сказала, но было неприятно. Скоро мой день рождения, а тут такое… Но на следующий день пришло второе письмо, то, которое вы прочли первым. Тогда мне уже не казалось, что это шутки. А потом пришло вот это…
И она указала на третий конверт.
Третье послание тоже было в стихах:
Я перечитала письмо несколько раз.
Да, на шутку все эти послания явно не были похожи. Кто-то желал зла Инге, причем очень сильно. Кому она перешла дорогу? В принципе, женщина права – у знаменитых людей полно врагов. Да и не только врагов. Известно немало случаев, когда обезумевший фанат какой-нибудь звезды убивал своего кумира или наносил тяжкие телесные повреждения. Быть может, у Инги тоже имеются подобные поклонники, один из которых и шлет ей эти послания?…
– Когда пришло последнее письмо, я не на шутку перепугалась, – призналась Инга. – Игнорировать эти угрозы я уже не могла. Я ведь не только за себя боюсь – мало ли что придет в голову этому безумцу! Вдруг он покалечит Вадима или моих родителей? Или сожжет мою школу? Я не могу закрыть на это глаза! И если за Вадима я относительно спокойна – у него есть личный водитель, который заодно выполняет роль телохранителя, то за школу я очень сильно переживаю. Родители мои сейчас живут в столице – они давно собирались переехать, поэтому я надеюсь, что до них преступник не доберется. Но если он решит ударить меня побольнее, то сотворит что-нибудь со школой и с моими учениками. Я очень этого боюсь!
– Давайте проясним ситуацию, – проговорила я. – Вы хотите, чтобы я охраняла вас или вашу школу? По-моему, записки были адресованы вам лично. В письмах ни слова не говорилось о вашей школе.
– Это уже мои домыслы, – тихо произнесла Инга. – Я уже не знаю, что думать… Просто мне очень страшно – и за себя, и за своих близких. Но и отменить праздник я тоже не могу – ведь он был запланирован давно, и я столько сил вложила в осуществление своего проекта! Да и не поймут меня ни участники выступления, ни приглашенные. Вы ведь согласитесь мне помочь?
– Хорошо, я возьмусь за ваше дело, – кивнула я. – Только я должна буду находиться в непосредственной близости от вас постоянно и сопровождать вас во время ваших занятий и передвижений по городу, чтобы предотвратить возможное покушение на вашу жизнь.
– Дома со мной муж, да и замки у нас кодовые, – проговорила Инга. – Письма приносили курьеры в школу, где я преподаю. Я спрашивала, кто передавал письмо на мое имя, но, естественно, ни один из курьеров ничего не смог ответить по существу. Заказов у них много, поэтому отправителей в лицо они не могут запомнить. Даже кто послал мне письма – мужчина или женщина – я не знаю.
– Может, вы кого-нибудь подозреваете? – спросила я. – Наверняка у вас есть явные недоброжелатели. Вспомните – кому вы перешли дорогу? Может, в Тарасове есть другая конкурирующая школа, занимающаяся файер-шоу?
– Конкурентов у меня предостаточно, – кивнула женщина. – Хорошо это или плохо, сама уже не знаю. Вроде как я гордилась, что стала лучшей из лучших в городе, но сейчас я этому уже не радуюсь. В Тарасове есть и другие команды файерщиков – например, «Танец Огня», «Волки Одина», «Бессмертные». Это – самые известные. Моя школа – «Тени» – первая среди файерских объединений.
– У вас были какие-то ссоры с актерами из этих команд? – продолжала расспрашивать я.
Инга задумалась.
– Явных ссор с целой командой не было, – наконец проговорила она. – Но в «Волках Одина» выступает моя заклятая подруга Кира Луговая, с которой у меня еще давно произошла неприятная ситуация. Даже не знаю, есть ли смысл сейчас это вспоминать… Кира – прекрасная файерщица, она начала заниматься огненным искусством практически в то же время, что и я. Но тогда она крутила пои гораздо лучше меня. Я пыталась с ней подружиться, однако она меня игнорировала – считала себя самой крутой в Тарасове и не хотела спускаться до моего уровня. Однако, когда я собрала собственную команду и назвала ее «Тени», Кира сменила гнев на милость и даже предложила нам выступать с ней. Мы стали вместе тренироваться, появились первые заказы. Раза три мы выступали на свадьбах, получали за это гонорар. Тогда я встречалась с Вадимом – мы не были женаты, он только ухаживал за мной. Вадим бывал практически на всех наших выступлениях и репетициях, и я стала замечать, что Кира как-то странно ведет себя по отношению к нему. Точнее, это мне казалось ее поведение странным. На самом деле ничего особенного в этом не было – просто Кира флиртовала с моим молодым человеком. Однажды я высказала ей все, что думаю по этому поводу, а Кира назвала меня бездарем и жалкой неудачницей. Мы наговорили друг другу кучу обидных вещей, после чего Кира ушла из «Теней», и мы перестали с ней общаться. Я вышла замуж за Вадима, потом наша команда распалась – Анька вышла замуж, Галка родила, и, понятное дело, им стало не до тренировок. А я с помощью Вадима создала свою школу, которую и назвала «Тени». Кира стала выступать в «Волках Одина», и хоть мы с ней и не общаемся, я почему-то подумала про нее, когда получила эти письма. Вдруг Кира так и не может простить мне то, что я вышла замуж за Вадима? Хотя с моей стороны никакого предательства по отношению к ней не было. Я уже встречалась с Вадимом, ведь это Кира пыталась отбить его у меня. Но кто знает, вдруг она такая злопамятная? Может, свою роль сыграло мое выступление на телевидении, в котором меня назвали «Королевой огненного шоу»? Вот Кира и решила, что раз у меня все так хорошо, надо сделать какую-нибудь подлость. Думаю, она завидует мне за то, что я получила этот титул – ведь когда я начинала свою карьеру, Луговая считалась лучшей файерщицей Тарасова. А когда меня назвали лучшей в своем деле, Кира решила таким образом восстановить справедливость.