Марина Серова – Страховка от жизни (страница 3)

– Не кипятись. Что от меня-то требуется? Доказать, что он невиновен? Так ты сама сказала, что следствием преступник, в принципе, уже установлен. Осталось Роману Николаевичу только решиться пойти в страховую компанию и получить свои законные деньги. И нечего финтов ушами изображать.

– Не ерничай, – раздраженно одернула меня Ленка. – Дело даже не в этом, Таня. Дело совсем в другом. Предположим, что Настя действительно боялась в последнее время за свою жизнь. Ну, после того, как узнала убийцу. Поэтому и застраховалась. Но почему она застраховалась именно в «АКСС»? Ни она, ни Роман не стали бы связываться с этой компанией ни при каких обстоятельствах. Понимаешь? У них на эту компанию аллергия, образно говоря.

– Чем же эта компания так плоха?

– Она, может быть, и не плоха. Но так вышло, что они от нее в какой-то степени пострадали.

Я прикурила новую сигарету и пытливо посмотрела в глаза подруги.

– Не смотри на меня так, – возмутилась она.

– Как? – искренне удивилась я.

– Как на умалишенную. Да, пострадали. Свою машину они застраховали два года назад именно в этой компании. Я как раз Денискин класс под свое чуткое руководство получила. И тут у Калякиных машина сгорела. Несчастный случай. Разумеется, про пожар я узнала, а потом и про все остальное тоже. Но не в этом суть. Суть в другом: страховой агент составил такой акт, что денег они за нее мизер получили. Обгорелый остов, уцелевшие покореженные диски и другие оплавленные закопченные железяки – металлолом, словом, – были признаны пригодными к эксплуатации. Калякины полгода потом плевались. Как ты считаешь, пошла бы Настя после этого страховать свою жизнь в «АКСС»? Да наверняка бы прибегла к услугам любой другой компании! Ты только представь: тебя крепко надули в какой-то фирме. Так разве захочешь ты еще раз иметь с ней дело, если вокруг полно других, не запятнавших себя в твоих глазах?

Резонно. Молодец подружка. С кем поведешься, как говорится. А Ленка повелась со мной. Отбросим ложную скромность и скажем откровенно: она от меня многому научилась.

Выходит, мне предстоит спасать Романа?

В связи с вновь открывшимися обстоятельствами может возобновиться следствие, и под подозрение он попадет первый – как организатор преступления из корыстных побуждений. Это уж как пить дать. А компания, которая однажды уже поступила с Калякиными нечестно, снова захочет вывернуться да найдет ухаря-детектива…

Ленка словно мои мысли подслушала:

– А потом, ты же знаешь, страховая компания сделает все, чтобы не платить. Наймет какого-нибудь нечестного детектива, который сумеет за определенную сумму подтасовать факты. И Роман пострадает, окажется обвиненным в смерти собственной жены, которую обожал. Ах да, еще один важный момент: Роман в полном недоумении – где Настя смогла добыть столько денег для заключения договора. Целых двадцать тысяч рублей! Это баснословная сумма для семьи Калякиных.

– Действительно. К тому же, если сумма для их семьи баснословная, то зачем, спрашивается, тратить деньги так бездарно, обращаясь в сомнительную фирму?

– Вот именно, – обрадовалась подруга. – Наконец-то я тебя заинтересовала.

Но я немного остудила ее пыл:

– Скажи честно: ты агитируешь меня по просьбе Романа?

– Нет, – смутилась Ленка. – Я ж тебе сказала, что его старшенький в моем классе учится. А вообще-то, я, конечно, сказала, что у меня подруга – гениальный детектив. И что она, то есть ты, способна докопаться до истины.

Я хмыкнула.

– Нельзя допустить, чтобы дети еще и отца лишились, – убеждала меня подруга. – Вдруг его посадят? А еще я хочу, чтобы они получили страховку, не оказались вновь обманутыми прыткой компанией. Деньги им пригодятся, Роману одному будет очень тяжело.

– Так бы и говорила. А то правду она знать хочет…

– Таня, я просто уверена, что правда как раз и нужна. Для того, чтобы в семье Калякиных не произошло новой трагедии. То есть чтобы на Романа не повесили всех собак.

– Ты, случайно, не собралась за вдовца замуж? – улыбнулась я.

А что? Ленка человек влюбчивый. Всяко случается. Может, она для себя старается? Вау, какие жуткие глупости! Как только такие ужасные вещи могли прийти мне в голову? Сейчас подружка обидится.

Ленка, снова будто прочитав мои мысли, и в самом деле обиделась:

– Никогда бы не подумала, что ты такого мнения обо мне. Считай, что нашего разговора не было.

Она бесцеремонно столкнула Маруську с коленей – небывалый случай! – и, включив воду, принялась перемывать совершенно чистые тарелки, давая мне понять, что я свободна. И что она не желает меня больше видеть. Никогда. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Надо извиняться.

– Лен, прости, пожалуйста, меня, дуру проклятую. С языком сегодня непорядок, он отказывается мне подчиняться. Честное слово. Вот прям сейчас его при тебе отрежу. – И я взяла со стола нож, как будто и впрямь собралась отхватить себе язык.

Ленка прыснула. Мир был восстановлен. Она вытерла руки полотенцем и снова села напротив меня.

– Так ты поможешь?

– Куда ж от тебя деться? – вздохнула я. – Где и при каких обстоятельствах Калякина встретилась с той женщиной, которая подозревается в убийстве?

Этого Лена точно не знала.

Вопрос об оплате я задавать не стала. И так ясно. Если все разрешится наилучшим образом, то, может быть, Роман мне и заплатит. А если не образуется, то мои труды сочтутся за дружескую услугу. Не очень-то веселенькая перспектива. Но делать нечего. Друзьям я отказывать не умею. Тем более Ленке.

Хотя… Я знаю, кто заплатит мне за работу. Вот именно! Не зря же кости вещали, что для получения дивидендов надо только определиться, с кем выпить. Так мы и поступим в недалеком будущем.

– Лен, ты мне кое в чем поможешь. Хорошо?

– Хорошо. Я на все согласна, – она даже спрашивать не стала, в чем будет заключаться ее помощь. – Только сначала поехали к Калякиным. Тебе надо самой поговорить с Романом Николаевичем.

Глава 2

Я сунула в рот таблетку «антиполицая» и завела движок. Не тащиться же в самом деле городским транспортом аж в Заводской район. У меня аллергия на муниципальный транспорт.

Дом, в котором проживали Калякины, был построен в шестьдесят третьем году, о чем сообщали цифры на торце, выложенные красным кирпичом. Калякины жили во втором подъезде.

– Стой, Лен. Давай вокруг обойдем. Осмотрюсь на местности. Ты мне окно их покажешь и тот балкон, на котором вы сидели. Для начала осмотрим место происшествия.

Напротив Настиной пятиэтажки стоял девятиэтажный кирпичный «человечник». Вот из него, с верхних этажей, уж точно все должно быть видно как на ладони. Неплохо бы найти свидетеля именно из девятиэтажки. Трагедия произошла в шестом часу вечера, многие жители, вероятно, уже были дома. Только ведь у каждого столько хлопот после трудового дня, что отыскать человека, который просто так, от нечего делать, смотрел в то время в окно, практически невозможно. Разве что старушка какая-нибудь, пенсионерка, которой делать нечего. Но у свидетелей этой категории есть один общий, весьма существенный недостаток: они, как правило, неважно видят. Тем не менее надежду я не оставила. Была еще другая надежда, и тоже на пенсионеров. Обычно в пятиэтажных хрущевках проживает много престарелых людей, которые проводят большую часть времени на лавочке у подъезда и неплохо осведомлены о событиях, происходящих в округе. Постелив на скамейки картонки или плетеные вручную коврики, они заседают в любую погоду. Даже в такую, как сегодня.

Но у дома Калякиных с лавочками было туговато – только у первого подъезда. И то такая развалюха, что явно последние дни доживает, как мне показалось. А квартира Калякиных во втором. Жаль.

Мы поднялись на четвертый этаж, и подружка надавила кнопку звонка. Раздалась мелодичная трель, затем звук быстро шлепающих ног. Дверь открыла босая светловолосая девчушка с огромными, как блюдца, глазами. Для своих десяти лет она мне показалась слишком уж миниатюрной – прямо Дюймовочка. На ней были бриджики чуть ниже колен и длинная, вязанная вручную шерстяная кофта.

– Здравствуйте, Елена Михайловна. А папы нет. И Дениски тоже. Он гуляет с мальчишками, – голосок девчушки звенел, как колокольчик.

– Здравствуй, Катенька, – ласково обратилась Елена к малышке. – А ты чего это босиком бегаешь? Простудишься. Ну-ка, быстро надень тапочки.

– Не могу. У меня нога болит. Я на нее чай горячий пролила. И тетя Наташа мне ее винилином помазала.

Из кухни вышла женщина лет тридцати с короткой стрижкой и химической завивкой. Это и была Наталья, Ленкина приятельница – Ленка же была знакома с соседкой Калякиных, – помогавшая Роману Николаевичу управляться по дому после гибели его жены. Истомина представила нас друг другу, и Наталья немного устало, но радушно улыбнулась.

– Привет, Лен. Проходите. Мы как раз чай с Катюней собрались пить. Да вот ногу сбедили. Все одно к одному. Проходите, что же вы…

Ленка вопросительно посмотрела на меня. Я пожала плечами и стала разуваться.

Мы расселись вокруг кухонного стола за чайными чашками.

Дневник Катенька принесла по Ленкиной просьбе, и я сравнила подписи – на мой взгляд, они были идентичны. Расписывалась Калякина довольно витиевато, подделать такой росчерк сложно. Пока я должна довольствоваться своими личными впечатлениями, о графологической экспертизе на данном этапе не может быть и речи, поскольку расследование я согласилась проводить тайно, не привлекая ничьего внимания.