Марина Серова – Сладкое вредно для здоровья (страница 4)

– Ну, Тань, сказали, что там этого цианида не то что одна лошадиная доза, а целых три, никакой сахар не справился бы. Похоже, убийца знал, что сахар нейтрализует цианид, и высыпал в угощение этой дряни столько, чтобы убить человека, – мрачно сказал Андрей.

– Верно мыслишь, похоже, наш отравитель неплохо знает химию. Или он и есть химик. Я могу одно фото с собой взять? – спросила я и, когда Андрей кивнул, разрешая мне, взяла фото с наилучшим качеством, где четко виден цианид.

В этот момент в кабинет вошел Кирьянов.

– Здравствуй, – быстро и безэмоционально поздоровалась я с ним.

– Привет, ты очень вовремя… – начал Кирьянов.

– Да, мальчики ввели меня в курс дела об отравлении торта. Но это не Соня точно. Я ее знаю, мы подруги, – сказала я, и все полицейские на меня удивленно взглянули.

– А, ну понятно, почему ты рассердилась, – заметил Гарик.

– Я знаю, что говорю. Соня не убийца, не такой она человек, – твердо сказала я. – Она любящая мама, хоть и разведена, очень душевная и добрая.

– Ну, Тань, знаешь, как говорят, в тихом омуте черти водятся, – заметил Кирьянов. – Это, может, с виду она такая милая и добрая…

– Это не Соня сделала, – настаивала я. – Я не первый день ее знаю. Она не наркоманка, не алкоголичка, не садистка, не сумасшедшая, закон чтит, как любой порядочный гражданин. И вы бы видели, как она клиентов обслуживает и всю себя работе отдает. К тому же это ее бизнес – ее хлеб, зачем ей убивать собственных клиентов? – В ответ молчание. – Ее кто-то пытается подставить. Или кто-то просто пожелал смерти Зотовым, а Соня стала жертвой обмана. К тому же ты верно заметил: в тихом омуте черти водятся – самих Зотовых не стоит сбрасывать со счетов, кто знает, какие страсти в этой семье кипят. Может, кто-то свой хотел кого-то отравить?

Кирьянов вздохнул.

– Возьмешься за это дело? – спросил он.

Заметила я, что Гарик, к которому Кирьянов стоял спиной, умоляюще сложил руки и взглянул на меня щенячьими глазками, словно говорил: «Танюша, возьмись за дело. У нас еще куча других нераскрытых преступлений. Облегчи нам жизнь». Ему просить даже было не нужно: конечно, я собиралась взять это дело на себя, ведь речь идет о моей подруге.

– Конечно, возьмусь, – сказала я, а Гарик за спиной Кирьянова вскинул руки и безмолвно прокричал «Ура!», Андрею пришлось губу закусить, чтобы не хихикнуть, глядя на кривляния своего коллеги.

– Хорошо, Тань, – одобрительно сказал Владимир Сергеевич и направился к выходу из кабинета. – И, Гарик, – неожиданно мой товарищ обратился к своему подчиненному, который прекратил уже кривляться и смеяться. – Я все вижу и слышу. Ты отчет мне приготовил?

Андрей и я захохотали над выражением лица Гарика.

Когда Кирьянов и я вышли из кабинета, я увидела, как один из сотрудников ведет Соню.

– Тань! – тихо воскликнула она, увидев меня, и хотела подойти ко мне, но полицейский резко схватил ее за локоть.

– Отставить, – велел Владимир Сергеевич. – Дай им поговорить. – Полицейский кивнул и отпустил Соню, а Кирьянов обратился ко мне: – Софья Кривошеина останется в изоляторе до выяснения обстоятельств.

– Что?! – тихо возмутилась я. – Еще не доказано, что Соня причастна к отравлению.

– Зотовы подозревают, что торт отравили в кондитерской, а Софья сама лично его готовила, значит, она первая подозреваемая, – сказал Кирьянов.

– А зачем ей травить Зотовых, ты себя не спрашивал? – зашипела я, чувствуя, что закипаю от негодования.

Владимир Сергеевич тяжело вздохнул.

– Тань, мне тоже что-то подсказывает, что она здесь ни при чем. Но доказательств нет, до выяснения обстоятельств ей придется остаться у нас, – сказал Кирьянов почти виновато.

Я цокнула языком.

– Только без грубостей. Если узнаю, что обижали ее, от меня хорошего отношения более не жди, – сказала я и подошла к Соне, не обращая внимания на обалдевшее лицо подполковника.

– Тань, разберись, пожалуйста, что происходит, ты же детектив. Я ничего не понимаю. – Напуганная хозяйка кафе-кондитерской умоляюще взяла меня за руки.

– Сонь, – утешительно я погладила ее по плечу. – Обязательно разберусь. – Мы сели на скамью. – Ты, главное, не паникуй. И постарайся вспомнить, у кого есть доступ к твоим угощениям и что было сегодня до того, как ты отдала торт заказчице. Сейчас важна любая мелочь.

Соня выдохнула и подняла к потолку глаза, пытаясь вспомнить, что происходило:

– Ну, сегодня все было как обычно. Клиенты заходили с десяти до двенадцати, я и мои ребята готовили для них, также сегодня я закончила с оформлением торта для этого… Зотова, – начала объяснять Соня. – Как только закончила с ним, позвала Юлю, чтобы она упаковала его, а мне отойти надо было на кухню: у Игоря, одного из моих поваров, возникла проблема – тесто не подошло. Кстати, в кондитерской в это время – то есть в районе тринадцати – никого, кроме нас с моими ребятами, не было. Юля сказала, что она отдала заказ клиентке, а она, в свою очередь, сделала доплату. Еще несколько клиентов после этого заходили и забирали заказы… А потом приехала полиция и арестовала меня… Это все.

– Скажи, а такая вещь, как цианид, в твоей кондитерской есть? – спросила я.

– Нет. Он же опасный. – Соня встрепенулась.

– А ты хорошо знаешь химию? – уточнила я.

– Да, в школьные годы это был мой любимый предмет, и я врачом тогда хотела стать, изучила все реакции и элементы. – Соня махнула рукой, словно это была ненужная информация, а потом удивилась: – Погоди-ка, цианид же при слиянии с сахаром…

– …теряет свои ядовитые свойства, – закончила я за нее. – Да, это я знаю, но судмедэксперт установил, что его там было очень много, что сахар не справился бы.

– Но цианид в торт я не клала, клянусь! Я вообще не понимаю, кто это мог быть.

– Я тебе верю, – успокоила я Соню. – Ты подозреваешь кого-нибудь?

– Если ты по поводу моих ребят, то я в них уверена, – сказала Соня. – Никто бы на такую подлость не пошел: мы все друг за друга горой стоим. А среди сегодняшних клиентов, которых я лично видела, подозрительных личностей не обнаружила; все приличные семейные люди, были еще дети. А так… – Соня развела руками. – Понятия не имею, кто мог подсыпать цианид в торт, да еще в таком количестве, что человека можно убить.

– Это уже моя работа – выяснять, кто это, – сказала я и показала Соне фото торта: – Скажи, пожалуйста, ничего подозрительного не замечаешь? Фото сделано после отравления в доме Зотовых, твоих заказчиков.

Соня внимательно посмотрела на фотографию.

– Откуда столько сахара? – удивилась Соня. – Его не было, когда я закончила торт оформлять.

– А это не сахар, а цианид.

– Батюшки мои! Сколько его… – Соня схватилась за голову. – И главное, как этот мерзавец сумел подбросить цианид в торт так, что никто не заметил?

– Мерзавец? Значит, подозреваешь кого-то? – спросила я.

– Нет-нет-нет, я мерзавцем называю неизвестного мне преступника, который отравил торт, – ответила Соня.

– Значит, говоришь, вот этого, – я пальцем показала на цианид на угощении, – не было, когда торт был еще в кондитерской, перед приездом гражданки Зотовой?

– Нет, не было, – подтвердила Соня.

– Так, значит, надо Юлю спрашивать. Сонь, вспомнишь что-то, скажи Владимиру Кирьянову – он мой коллега, – пусть даст тебе телефон, созвонимся, – сказала я, поднимаясь.

На Соню было смотреть больно: глаза потухшие, лицо грустное; очаровательная хохотушка из кондитерской была разбита. Неудивительно, будешь радоваться, что тебя арестовывают, тем более за то, что ты не совершала.

– Не бойся. Найду я этого отравителя, – погладила я Соню по плечу и обняла ее. И почувствовала, как у нее текут слезы на мой пиджак. – Все будет хорошо, – попыталась я заверить ее, хотя в душе было неприятное ощущение, что я ее обманываю.

Покинула я полицейский участок и поехала к «Сладкому волшебству».

Глава 3

Когда я приехала к «Сладкому волшебству», несмотря на то что висела табличка «Закрыто», Юля все еще находилась в кондитерской, что-то проверяла на компьютере. Увидев меня, она бросилась открывать мне дверь.

– Ну, что скажете? Софью отпустят? – умоляюще глядела Юля на меня.

Мне стало неловко, потому что я понимала, что сейчас уничтожу ее надежду на скорейшее возвращение ее начальницы.

– Пока до выяснения обстоятельств Софью задержат, – ответила я, и Юля закрыла рот руками. – Боюсь, кондитерскую придется прикрыть на какое-то время…

– Мы с ребятами приостановили работу, – Юля показала на табличку «Закрыто», – заказы больше не принимаем. Какие-то пришлось даже отменить, – понуро опустив голову, сказала она. – Единственное, нам нужно отвезти выполненные. Ой, что же нас ждет?… Мы все в ужасе, Татьяна, не знаем, что делать.

– Самое главное, не паниковать. А ты, Юля, можешь помочь мне и Софье, – сказала я.

– Как? – быстро спросила Юля.

– Слушай, Софью обвиняют в отравлении торта, который заказывали Зотовы; клиентка приезжала за ним в тринадцать.

– Да, помню такой. Большой, шоколадный, – сказала Юля.

– Софья сказала мне, что она закончила оформлять торт и оставила его тебе, чтобы ты его упаковала перед приходом клиентки. Скажи, пожалуйста, он выглядел так? – Я показала ей фото, сделанное экспертом.

Юля нахмурилась.

– Стоп, это сахар, что ли? – показала она на цианид, рассыпанный по торту.

– Это цианид, – сказала я и, когда Юля на меня недоуменно посмотрела, пояснила: – Он ядовитый, из-за него, собственно, ребенок погиб.